Глава 1

Лера

Я толкаю дверь плечом, потому что руки заняты пакетами с продуктами. Из кухни доносится громкий смех, хлопанье по столу и звон бутылок.

–– О, наконец-то! – Дима оборачивается ко мне, широко улыбаясь. Его глаза блестят, щеки раскраснелись. – Жена-кормилица пришла!

Муж поднимается, слегка пошатываясь, и подходит ко мне. От него неприятно пахнет перегаром и чем-то кислым. Замечаю на столе банку маринованных огурцов.

Дима целует меня в щеку. Его губы влажные и липкие. Я отворачиваюсь, меня воротит.

–– Ну что, мужики, вот это я понимаю – сервис! – Дима хлопает меня по плечу, как будто представляет друзьям новую покупку. – Лера у нас не только деньги зарабатывает, но и стол накрывает.

Димины друзья смеются. Один из них, Сашка, поднимает бокал в мою сторону. Их нам подарили на свадьбу с Димой три года назад. От комплекта из шести осталось уже два. Леня пьет из моей кружки, как будто у себя дома.

–– Диман, тебе бы ее в свой бизнес к нам взять! А, Лер, что скажешь?

Я не отвечаю.

–– Да она у меня и так в бизнесе! – Дима щелкает пальцами перед моим лицом. – Лер, ты ж завтра зарплату получаешь? Дашь мне пятихатку, ладно? У нас тут с мужиками проект огонь.

Я молча разгружаю пакеты, выкладывая на стол сыр, колбасу, хлеб. Мне хочется швырнуть все это в стену. Но вместо этого я просто говорю:

–– Нам за коммуналку платить через три дня. И кредит за телевизор отдавать еще.

–– Да ладно, ну что эти твои копейки! – Муж машет рукой. – Мы тут миллионы скоро будем крутить!

Сашка ему поддакивает. А Леня уже взял батон колбасы, которую я купила, чтобы делать бутерброды на завтрак, и нарезает.

–– Лера, ты просто не в теме. Мы сейчас такое замутим – тебе вообще работать не придется!

Я стискиваю челюсти. Они «замутят» ровно до следующей получки. Потом – новая идея. Новые обещания. И снова мои деньги, мои нервы, мои слезы.

–– Я пойду спать, – говорю я и поворачиваюсь к выходу.

–– О, смотрите, обиделась! – кричит Дима мне вслед. – Ладно, иди, бизнесвумен. Только не забудь – завтра деньги мне оставь!

Я закрываю дверь спальни и прислоняюсь к ней спиной, будто пытаясь отгородиться от всего этого мира. Я не думала, что будет так.

Дима успешно работал продавцом техники. Даже по заниженной ставке ему кредит оформили, как сотрудники. А потом увольнение, обещания, и вот это вот все.

Я прижимаю ладони к глазам. Глубокий вдох и выдох.

Муж с друзьями снова будут сидеть до глубокой ночи и шуметь. А мне завтра на работу рано вставать.

После увольнения с должности продавца, мужу предложили вакансию грузчика. Но он отказался.

«Я не собираюсь скатываться!» – рявкнул он тогда. А спустя месяц пошел в конкурирующую фирму. Тоже грузчиком, потому что и там не было вакансий продавцов.

А когда-то он фыркал, говоря, что я там в своей дизайнерской студии заработаю. Все переделают ремонты, и останусь без работы, а вот он рассчитывал стать директором магазина.

После того, как все стали все покупать через интернет, необходимость в продавцах в магазинах пропала.

«Жена-кормилица».

Фраза крутится в голове, как заезженная пластинка. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Не больно. Точнее, больно, но это другая боль. Ее я хотя бы могу контролировать в отличие от всего остального.

Я подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. Темные круги под глазами, бледная кожа, губы, сухие губы.

«Когда я стала такой? Раньше ведь улыбалась чаще. Смеялась. Даже фотографии какие-то были… Где они теперь?»

Я смотрю на свадебный снимок над комодом. Я почти перестала покупать косметику, глаза крашу только тушью. Губам хватает гигиенической помады.

Из-за двери доносится очередной взрыв хохота. Кто-то стучит кулаком по столу. Дима что-то кричит нараспев – значит, уже совсем пьян.

«Дашь мне пятихатку, ладно?»

Как будто это не мои кровные, не те деньги, за которые я гну спину в офисе, терпя бесконечные требования клиентов и взгляды коллег, которые давно все поняли.

Перед Виктором, свои начальником, я уже устала извиняться за отгулы, потому что порой мне приходится оставаться дома, если синяк не удается спрятать под водолазкой или слоем тонального крема.

Я медленно снимаю кардиган, и тут замечаю на внутренней стороне запястья красное пятно. Дима сжал слишком сильно, когда тянулся, чтобы поцеловать в щеку.

«Да она у меня и так в бизнесе!»

Горло сжимает комом. Я делаю глоток воды, но он не помогает. В голове всплывает мамин голос:

«Потерпи. У всех так. Мужики они… сами знаешь».

Да, знаю. Слишком хорошо знаю.

А еще раньше Дима не был таким. Он был добрым, любим, мы мечтали.

Много мечтали. Но чем дольше у него не получалось найти работу, тем раздраженнее он становился.

Он… как будто вымещал на мне свое бессилие.

«Потерпи» – снова всплывают мамины слова.

Я подхожу к окну и распахиваю его. Ночной воздух обжигающе холодный, но мне нужен воздух, чтобы перестать чувствовать запах алкоголя, въевшийся в одежду. Вдыхаю глубоко, до головокружения.

Из кухни доносится звон разбитого стекла и матерная ругань. А потом… Димин хохот.

Я закрываю окно и медленно сползаю на кровать, не включая свет.

Завтра.

Завтра будет новый день. Возможно, он станет лучше, возможно, что-то изменится и все снова наладится?

Глава 2

Я ворочаюсь в кровати, натянув одеяло на голову, но хохот за стеной пробивается даже сквозь подушку. Половина третьего ночи. Завтра в шесть тридцать зазвенит будильник, а у меня уже третий час не смыкаются глаза.

«Опять. Когда же это закончится?» – мысленно вопрошаю я, глядя в темный потолок.

В кухне громко грохает бутылка и катится по каменной плитке. Я зажмуриваюсь, представляя, как обнаружу на полу липкие следы, разнесенные в туалет и по коридору.

Но Диминым друзья, как и самому Диме все равно, они продолжают орать пьяную похабщину, и что-то внутри меня, хрупкое, последнее, что держалось из последних сли, переламывается.

Я резко срываюсь с кровати. Даже не накинув халат, в одной футболке и шортах, распахиваю дверь и несусь в кухню.

–– ХВАТИТ! – кричу я.

Меня всю трясет. Колотит.

Дима медленно разворачивается на стуле, и его лицо расплывается в пьяной ухмылке.

–– Опа-на, медведица проснулась! – говорит Дима.

Двое Диминых друзей замирают с рюмками в руках с глупыми выражениями лиц от моего неожиданного вторжения в их веселье. Но из них рвется смех. Им, видите ли, смешно.

В кухне пахнет табаком, перегаром и потом.

«Как же здесь воняет! Как вообще я это терплю?» – меня начинает тошнить.

Просто даже от мысли, во что Дима превратил нашу кухню.

А еще нашу жизнь. Нашу семью.

–– Уже ночь! Все спят! – мой голос дрожит, но я не могу остановиться. – Мне на работу к восьми!

Дима шлепает ладонью по столу:

–– Ну и что? Я тоже работаю!

–– Ты?! – я вдруг поражаюсь. – Грузчиком по два часа в день? – Димины друзья переглядываются. – Ты полгода не можешь нормальную работу найти! Я одна тащу все!

Димины друзья бросают на меня странные взгляды, как будто впервые видят. Дима сжимает бутылку пива так, что пальцы побелели.

Дима встает, его пошатывает. Он приближается, впиваясь в меня взглядом.

–– Это временно! – Он тычет пальцем мне в грудь. Его тяжелое дыхание обжигает лицо. – А ты… ты вообще забыла, кто в доме хозяин!

Мне становится мерзко. В кого он превратился?

Я отшатываюсь, но натыкаюсь на стену. Друзья мужа ерзают на своих местах.

–– Диман, может, хватит… – начинает Саня.

–– Заткнись! – рявкает Дима. Он не отрывает взгляда от меня, – Моя жена будет мне указывать?

Его ладонь впивается мне в плечо, прижимая к стене.

Я вскрикиваю. Но больше от неожиданности.

Дима так сильно держит, что мне становится больно. Я вижу, как его зрачки расширяются от алкоголя и злости. Он в гневе. И мне становится страшно. И я не знаю, помогут ли мне его друзья или будут дальше сидеть и наблюдать шоу.

От его рук потом останутся синяки.

–– Отпусти, – шепчу я Диме.

–– Диман… – это уже Леня говорит.

Сцепив зубы, Дима толкает меня за дверь. Я прижимаю ладонь к плечу. Оно болит. Как будто он продолжает держатьь.

–– Иди спать, хватит позориться, – рявкает он и захлопывает дверь за моей спиной. – Наливай! – говорит он друзьям.

Но я слышу, как отодвигаются стулья.

–– Ладно, Диман. В другой раз продолжим. Правда, уже пора закругляться, – слышу голос Сани.

–– Ага, меня такая же фурия дома ждет.

Я сижу в спальне на кровати. Не могу заставить себя лечь. Не нахожу себе места. Знаю, что Дима скоро явится и продолжит.

Друзья мужа уходят, хлопает входная дверь.

Дверь спальни распахивается, ударяясь об стену. Дима заходит и видит меня.

–– Ну и шоу ты устроила! – смотрит на меня злым взглядом. – Теперь они думают, что я тебя бью.

–– А разве нет? – вырывается у меня.

–– Прекрати! Было пару раз!

Мне остается только хмыкнуть. Потому что это было далеко не пару раз.

В стену стучат. От нашего крика проснулись соседи.

Мне становится стыдно и неудобно, что им приходится слушать наши скандалы, что они в курсе того, что происходит у нас в семье.

Но потом меня охватывает сильнейшая злость на то, что, когда последний раз несколько недель назад мы ругались с Димой, и он ударил меня, от соседей не было никакой помощи. Все, что они могли – это также, как сейчас, стучать в стену и просить прекратить этот шум среди ночи и не мешать спать.

Как будто я специально это устроила и не даю им спать.

Мне бы кто дал спокойно выспаться.

За последние полгода я забыла, что такое спокойный сон.

Сначала Дима приходил в кровать и ругался, шипел на несправедливость жизни и мира. Потом, когда я просила, чтобы не мешал спать, он злился и уходил в кухню. А утром я просыпалась от стойкого запаха перегара, а в комнате находила опустевшую бутылку из-под спиртного.

Он злился и на меня. За то, что у меня на работе все было гладко? и мне предлагали вести крупные дизайнерские проекты.

Но очень быстро поняв, что Диму это злит, я перестала ему рассказывать об этом. А Виктора, своего начальника попросила, чтобы давал мне только местные проекты, и не отправлял в командировки.

Я просто не представляла, чем это могло обернуться дома. Каким очередным скандалом.

Дима расхаживает по спальне и шипит что-то матерное сквозь зубы. Потом плюхается на кровать, не раздеваясь.

Меня трясет, я дрожу, но не от холода. Через несколько минут, которые кажутся вечностью, слышу, как муж начинает храпеть.

В голове шепчет тихий голос сознания:

«Что будет дальше? Что Дима сделает в следующий раз?»

Пусть Дима и рядом, но, когда он спит, на малую долю я чувствую облегчение и спокойствие. Теперь он проспит до утра. А после он может и не вспомнить вообще, что было.

«Господи, когда же уже это закончится?»

Я беру подушку и иду в другую комнату на диван. Я ложусь и сворачиваюсь калачиком. Поджимаю ноги.

Но лежу без сна и смотрю в темный потолок. Слез нет. Только бессилие что-то переменить. Я пытаюсь придумать решение, но не нахожу его. Я не знаю, как все исправить.

Из-за стенки доносится Димино матерное бормотание. Он во сне продолжает ругаться. То ли со мной, то ли с друзьями, то ли с бывшим начальником, из-за которого, как Дима считает, он лишился работы.