19 апреля.

– Все жизни уникальны, неповторимы, единственны в своей природе. Бесспорно, красивы, как это алое зарево, которое я вижу в маленьком окошке иллюминатора уже седьмые сутки. Но знаете, всех нас объединяет одно. То само злополучное маленькое пятно на кипельно белой поверхности космического корабля, которое по сути своей лишь маленький кусочек, где каким—то чудом облупилась краска. Имя этому – эгоизм. – Время на записи кассеты номер 3 неумолимо бежало. Отведённые двадцать минут были на исходе. – Все мы твари, эгоистичные по своей природе. Желающие счастья и блага только себе. Вот именно так и формируется наша "индивидуальность". Чистой воды грязь, покрытая белой краской. Как виниры на моих уж пять лет как гнилых зубах. – Он отводит мокрые волосы со своего лба трясущейся рукой. – Я весь гнилой. Гадкий. Мерзкий. Может быть и славно, что меня не станет? Она не заслуживает всего того ужаса, который принёс ей я. Она не заслуживает.... – Мужчина на записи провёл рукой по своему заросшему щетиной подбородку и ухмыльнулся. По его щеке катилась одинокая слеза, бликующая из-за стремительно приближающего источника света.

– Меня зовут Игорь Каркаров. Я космонавт, участвующий в экспериментальной программе "Сеть"—3031, суть которой заключается в метафизическом перемещении по просторам галактики при помощи "Фантасмагорической концепции". Мне тридцать три года. Я нахожусь здесь седьмой день, запасы кислорода на исходе, как и питьевой воды. Я более не в состоянии ждать помощи. – Игорь был похож на больного энцефалитом человека, такой же обречённый, ведь, по сути, смерть уже дышит тебе в затылок. – По окончании этой записи я намерен покинуть стыковочный модуль. – Он улыбнулся, тени искажали его изнеможённое лицо, делая космонавта похожим на старинную фарфоровую куклу. А улыбка та была чертовски смиренной, возможно, так улыбался и Иисус, когда его "добрые люди" вещали на кресте. – Я не знаю, что ждёт меня снаружи.