ДИСКЛЕЙМЕР

«Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями и событиями случайны. Упоминания реальных организаций используются в художественном контексте и не отражают их реальную деятельность».

ПРОЛОГ

Время:15 августа 2009 года, 22:47

Место:Киров, переулок Революционный

Августовский воздух пах пылью и сухой травой. Екатерина шла по переулку, сжимая в руке ключи от общежития. Металл холодил пальцы. Она возвращалась с дня рождения подруги — из дома на улице Комсомольской, где пили чай, смотрели старые фотографии, смеялись над тем, как глупо выглядели в школе. Сейчас было почти одиннадцать, и она спешила, чтобы успеть до того, как вахтёрша закроет дверь. Ей оставалось пройти метров двести. Переулок Революционный был тёмным — фонари здесь горели через один, и асфальт местами проваливался в ямы, залитые водой после утреннего дождя.

Она услышала шаги за спиной.

Сначала ей показалось, что это эхо её собственных шагов — каблуки стучали по асфальту ритмично, и она не придала значения. Просто ускорилась. Но шаги не отставали. Они были тяжёлыми, медленными, уверенными. Каждый шаг — чёткий, словно кто-то шёл прямо за ней и дышал ей в затылок.

Екатерина обернулась. Никого.

Переулок был пуст. Серые стены старых гаражей, заросшие бурьяном, ржавые ворота, разбитое стекло на асфальте. Только ветер шевелил бумажки на земле.

Она выдохнула, перевела дыхание и пошла дальше. Быстрее. Почти побежала.

Шаги снова — они начались сразу, как только она отвернулась. Будто кто-то стоял на месте, а потом продолжил идти. Екатерина не стала оборачиваться второй раз. Она рванула вперёд, сжимая ключи так, что металл впился в ладонь. Она почти добежала до угла, за которым начиналась освещённая улица — там горел фонарь, там была остановка, там были люди.

Из-за угла вышел мужчина.

Она врезалась в него, отскочила, потеряла равновесие. Ключи выпали из руки и звякнули об асфальт. Она упала на колени, больно ударившись о землю. Мужчина не шелохнулся. Он стоял и смотрел на неё сверху вниз. Высокий, худой, в тёмном пальто, которое почти не отличалось от темноты переулка. На голове — шляпа с широкими полями. Лицо было скрыто тенью. Она видела только очертания — выступающий подбородок, тонкие губы, длинный нос. Но глаза — глаза она не видела. Только темнота под полями шляпы.

— Екатерина, — сказал он.

Голос был низким, спокойным, почти тёплым. Будто он знал её давно. Будто ждал её.

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Она открыла рот, чтобы крикнуть, но он шагнул вперёд, и тень от его пальто накрыла её целиком.

— Ты идеальная, — сказал он. — Я тебя исправлю.

Она увидела его руку — длинные, тонкие пальцы в кожаной перчатке. Он наклонился к ней, и она почувствовала запах — химический, сладковатый, резкий. Ткань коснулась её лица. Она рванулась, закричала, но звук вырвался коротким, сдавленным хрипом. Вкус металла во рту. Перед глазами всё поплыло. Она чувствовала, как он прижимает ткань к её лицу, как мир начинает таять, растворяться, как звуки становятся далёкими, как тело перестаёт слушаться.

Она падала. Или уже упала. Твёрдый асфальт под спиной. Холодный, жёсткий. Она не могла пошевелиться. Глаза открыты, но она видела только тени. Тёмный силуэт наклонился над ней. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное.

— Не бойся, — сказал он. — Ты станешь прекрасной.

Она хотела сказать что-то, но язык не двигался. Она хотела закричать, но горло не слушалось. Её рука лежала на асфальте, безвольная. Но пальцы — пальцы ещё двигались. Они нащупали край его пальто. Она зацепилась за карман, что-то мягкое, кожаное. С трудом, медленно, словно вязла в смоле, она просунула пальцы внутрь. Нащупала что-то маленькое, твёрдое, металлическое. Сжала. С трудом вытащила. Спрятала в кулак.

Он не заметил.

Он наклонился ниже, и она увидела лезвие ножа. Металл блеснул в тусклом свете уличного фонаря. Она чувствовала холод металла на своей щеке. Лёгкое прикосновение. Он гладил её по лицу лезвием, словно художник, выбирающий место для первого мазка.

— Ты такая красивая, — сказал он. — Но не идеальная. Я исправлю это.

Она чувствовала, как лезвие входит в кожу. Не боль. Только холод. И резкий запах железа. Она сжала металлический предмет в кулаке так сильно, что он впился в ладонь. Она думала: «Я видела его глаза». Но она не видела их. Только тень. Только темноту под шляпой. Она пыталась запомнить его лицо — ночь стирала его, размывала черты, оставляла только очертания. Высокий лоб. Длинный нос. Тонкие губы. Шрам на левой щеке — или ей показалось? Она не была уверена.

Лезвие двигалось по её лицу медленно, аккуратно. Она не чувствовала боли. Только холод. И темнота. Она сжимала металл в кулаке и думала: «Я знаю, кто ты». Но она не знала. Она ничего не знала. Только то, что он назвал её по имени. Он знал её. Он ждал её.

Сознание ускользало. Она пыталась удержаться, но мир таял. Последнее, что она увидела — его рука в перчатке, лезвие, блестящее в темноте. И его голос:

— Теперь ты идеальная.

Она сжала металл в кулаке — последнее движение, последняя мысль: «Я видела его глаза».

Но она не видела. Ничего, кроме темноты. И звука — тихого, почти невесомого — звука, с которым лезвие покидает её лицо. Она не знала, сколько времени прошло. Может быть, секунды. Может быть, минуты.

Она чувствовала, как он поднимается, как поправляет пальто, как убирает нож в сумку. Она слышала его шаги — тяжёлые, медленные, удаляющиеся. Они затихали, растворялись в ночи. Она осталась одна, на холодном асфальте, в темноте, с металлом в кулаке и с лицом, которого больше не было.

Она хотела открыть глаза, но веки не слушались. Она хотела кричать, но голос исчез. Она только сжимала то, что украла у него — маленький металлический предмет, который она не могла рассмотреть. Она не знала, что это. Ключ? Брелок? Медальон? Нечто, что она сжала так сильно, что он оставил след на её ладони. Но она держала его.

Последняя мысль была о том, что она не видела его лица. Только тень. Но она запомнила его голос. Запомнила запах — химический, сладковатый, резкий. Запомнила пальцы в перчатках, длинные и тонкие. Запомнила лезвие, холодное и острое.

Она не умерла сразу. Она лежала и слушала, как в её голове пульсирует тишина. Она чувствовала, как воздух холодит её лицо. Она чувствовала, как кровь стекает по щеке на асфальт. Она сжимала металл и думала: «Я видела его глаза».

Но она не видела.

Только тень.

И звук шагов, которые уходили всё дальше, в темноту переулка.