1

Имя моё — Судья-От-Богов-Кидающий-Камни-Митре-Деметре-Июньский. Имя её — Другое-Желанное-Дерево-Известного-Восхваляемого-С-Доброй-Целью-Октябрьская. Дома мои — под Меркурием, Минервой и Юстицией; над Судьбою же моею простираются Корни Прозерпины. Дома её — под Солнцем в Весах, под восточным Горизонтом в лунном Скорпионе, под Венерой в Весах и под Марсом в Деве. Цветение моё — зелёное, фиолетовое, серое, жёлтое и оранжевое. Цветение её — лавандовое, кремовое, голубое и розовое. Цветы мои — маргаритки, маки, лютики, жасмины, нарциссы, пижма, жимолость, хмель и валериана. Цветы её — астры, лилии, орхидеи, инжир, орешник и клён. Животные наши — Бык и Петух. Камни мои — хризопраз, берилл, гранат, агат и яшма. Камни её — аквамарин, аметист, хрусталь и нефрит. Металлы наши — золото и серебро. Атрибуты наши — Маска и Змея. Благословения наши — в Росе и благоприятных Ветрах. Добродетели наши — в живом Общении, в скорости Дел, в остроте Ума и в Рассудительности. Пороки наши — в суетности, подозрительности, зависти и неразборчивости в крайностях. Да пребудет Род наш укоренён в Дереве и Камне, а Судьба наша — в Корнях Прозерпины.

2

И вот вышел я в пустыню со множеством тропинок, многие из которых вели в никуда. Как замечаю Полярную Звезду, которая и указала мне Путь. Тогда я зашагал к цели, божествами предречённой.

3

Жил я в уединении, в своём родовом поместье, окружённом большими каменными воротами старой кладки, так что само поместье больше напоминало замок с множественными лабиринтами, нежели дом. К тому же прямо из поместья возвышалась большая башня-обсерватория, в которую я никогда не входил, ибо она давно была заперта моими предками.

Проснувшись в тот, бесспорно роковой для меня день, в своих палатах, как я их называл, я омылся в роскошной, хотя и старой ванне, поел в трапезной и вышел на каждодневную утреннюю прогулку.

Прогуливаясь, как и каждый день, я вдруг заметил, что постоянно плутаю, не узнавая местности, словно тропки изменили свой путь.

И вот, оказавшись на распутье, я размышлял, в какую из восьми сторон мне пойти, как вдруг передо мной возникла девочка и указала дорогу. Не успел я задать ей ни единого вопроса, как она исчезла, и тогда я пошёл в ту сторону, куда она указала.

4

Покуда я шёл, наступила ночь, и вскоре я оказался посреди густо заросшей чащи. Там я возжёг костёр, что горел тускло и слабо.

Когда же я отдохнул и наступило утро, я вновь не узнал своего пути. Тогда я пошёл наугад, но вскоре мне преградила дорогу надменная девушка. Я попытался обойти её, однако она не давала мне пройти. И потому я свернул на другую дорогу, с которой, видимо, она была согласна.

После этого я лёг отдыхать.

5

Когда же я проснулся, удивлению моему не было предела, ибо я ничего не мог увидеть. Сперва я подумал, что ещё стоит ночь, и хотел было вновь уснуть, но, ощутив себя вполне отдохнувшим, предположил, что сам день померк.

Тогда я возжёг лампу, желая рассмотреть хоть что-нибудь вокруг, однако тьма словно обволакивала её свет, так что он не распространялся далее стекла самой лампы.

И тогда я начал пробираться наощупь. Но внезапно наткнулся на старуху, что изрядно напугала меня, ибо вместо глаз у неё тлели уголья.

Тогда она вынула их из своих глазниц, открыла стекло моей лампы и положила уголья внутрь. И свет тотчас засиял.

Тогда я увидел перед собою большие врата, что обрамляли мою землю. И старуха произнесла:

«ШАМАРЭЛИОН»

И врата отворились.

И взору моему предстала бесплодная серая земля, в самом центре которой возвышалась гора необъятных размеров. А за горою было сокрыто солнце, и лишь один тонкий луч достигал меня и моей лампы.

6

Выйдя за ворота, я увидел, что между мною и той бесплодной землёй, у подножия великой горы, раскинулся зелёный светлый лес, и душа моя возликовала.

Войдя в него, я нашёл небольшую поляну с поросшим мхом алтарём, который, как было видно, был сложен из приятного глазу белого камня и ляпис-лазурной отделки.

Пока я осматривал алтарь, изо мха вышло странное существо — корявое видом и сгорбленное. Оно запело необычным гортанным голосом, а я воскурил алтарь ароматными травами, что повсюду росли в изобилии.

Тогда зверь указал мне путь своим кривым пальцем, на котором было золотое кольцо, и я пошёл дальше.

7

Увидев пруд, я тотчас захотел освежиться, дабы придать себе сил. И когда я отдыхал в прохладной воде, послышалось мне прекрасное пение.

Тогда я заглянул за тростник, откуда доносился голос.

И взору моему предстала дева, омывавшая свои чёрные волосы в том самом пруду.

И я начал петь.

8

Прекрасна ты среди дочерей земли. Лик твой светел, словно луна над тихими водами. Очи твои глубоки, как ночные источники. Волосы твои черны, как стада кедарские в тени гор. Поступь твоя тиха, ибо ноги твои касаются лишь зелени. Руки твои нежны, словно молодые побеги дерев. Десница твоя тянется к чистым водам, а шуйца — к благоуханному ветру. От тебя исходит аромат шафрана, аира и корицы; ты благоухаешь миррою и ладаном, словно сосуд мироварника. Уста твои — сотовый мёд, а речи твои сладостны, как виноградный сок. Груди твои — цветочные чаши, на которых пасётся пара молодых серн. Цветок лилии твой виднелся среди двух водопадов. И вся ты подобна саду плодоносному. Ты украшение сада, в самой его середине. Ты изящное и крепкое дерево манго. И так легко проходишь ты мимо аромтаных пещер барсовых, не ведая страха.

Но услышав мои напевы, она тотчас убежала.

9

Тут же я захотел покинуть пруд, но нечто удержало меня. Я словно оказался в трясине, что пыталась утянуть меня на дно.

И вдруг я расслышал отдалённый плач, и тотчас понял, что идёт он из-под воды. То был плач водяной.

Она была прозрачна и приятна видом, и это заворожило меня. Тогда из глубины поднялся алтарь, весь обрамлённый ракушками и моллюсками, а из него забил фонтан с чистейшей влагой.

И тотчас захотел я испить её, что и сделал.

Влага та была сладка, словно мёд, и пьянила, словно вино. И тут же сон начал смыкать мои веки. Так бы я и уснул вечным сном, если бы в голове моей внезапно не зазвучала песнь ликования.

Тогда более не удерживала меня вода, ибо жажда моя исчезла. И я вышел из пруда, поблагодарив владычицу вод за священную влагу.

10

Я вступил на землю, всю покрытую зелёной и серой водорослью, хотя нигде поблизости не было видно океана.

И тут я заметил виверну, сидевшую у камня так неподвижно, будто она сама была этим камнем. Всё её тело отливало зелёными оттенками, и потому, несмотря на то что цветом своим она почти не отличалась от камня, глаз всё же различал её.

Понаблюдав некоторое время и убедившись, что тварь спит, я попытался пробраться дальше, минуя хищника.

Но не ожидал я подобного коварства.

Стоило мне приблизиться к камню, как я тотчас был схвачен. И тогда понял я обман виверны: покуда она оставалась недвижима и лишь отливала зеленью, казалось, будто она спит; но стоило ей прийти в движение, как она молниеносно бросалась на жертву, оказываясь вовсе неспящей, и окрас её менялся.

Уже прощаясь с жизнью, я увидел множество скелетов, лежавших подле камня. Среди них лежала книга, на обложке которой было начертано:

«ОКТОГАНАТОН»

И едва я прочёл это, как виверново отродье тотчас отступило, а я бежал прочь без оглядки.

11

Когда сердце моё изнемогло, а ноги устали от бегства, я остановился и начал осматриваться, пытаясь понять, куда привёл меня страх.

И тогда передо мной предстали монолитные, непропорционально вытянутые врата.

Я вошёл в них, надеясь укрыться от опасности, что поджидала меня позади.

Но каково же было моё удивление, когда внутри я встретил ещё более уродливое и хищное существо, именовавшее себя Крокодилом-Губернатором.

Всё тело его посерело, клюв усох, кожа покрылась струпьями, а одежды отсырели и почернели. Сам он весь скукожился от недостатка влаги. И весь его город пребывал в том же состоянии: покрытый пылью и пеплом, он казался давно умершим.

Жители его были столь истощены, что ели пепел и ютились в чёрных смольных домах, которые топили теми же окаменелостями.

А посредине города возвышался огромный монумент, на котором Крокодил-Губернатор был изображён ещё полным сил и величия. Вокруг него стояли четыре чёрные птицы, каждая — на одной огромной и несоразмерно толстой лапе.