Глава 1: Блюз бетонных джунглей

Сеульский воздух в начале лета был густым, как сироп, и пах пылью, остывающим асфальтом и сладкими обещаниями ночных приключений. Для Ким Ха-Ныль, чьё имя означало "небо", этот воздух был единственной стихией, в которой она умела дышать. Она сидела, поджав под себя одну ногу в белоснежном кеде, в своём любимом кафе "Облако 9" в районе Хондэ – эпицентре всего модного, живого и достойного попадания в ленту.

Здесь всё было идеально выверено для услады глаз и объектива смартфона: неоновые облака под потолком, минималистичная мебель пастельных тонов и, конечно же, десерты, больше похожие на произведения искусства. Фирменный "Облачный мусс" Ха-Ныль – нежно-голубое суфле с лавандовым сиропом, подаваемое на облаке из сахарной ваты – уже был сфотографирован с трёх ракурсов и отправлен в онлайн-вселенную, где собрал первую сотню лайков за пять минут. Успех.

– Ты видела, что выложила Со-Ён? – пропела Джи-А, её лучшая подруга, не отрывая взгляда от своего телефона. Экран отражался в её идеально круглых очках, делая её похожей на мудрую сову, знающую все сплетни мира. – Новая коллаборация с "Cosmic Chic". Говорят, ей заплатили столько, что можно купить квартиру в Каннаме.

– Она просто умеет ловить волну, – фыркнула Ха-Ныль, лениво помешивая свой айс американо. – Сейчас в тренде "натуральность". Фильтры с веснушками, фото без макияжа, которые на самом деле сделаны с десятью слоями тонального крема "no makeup makeup"… Со-Ён просто играет по правилам.

Её мир вращался вокруг этих неписаных правил. Количество подписчиков было валютой, лайки – признанием, а умение создать вирусный контент – настоящим талантом. И Ха-Ныль считала себя талантливой. Её аккаунт, @Sky_Is_The_Limit, был её маленькой империей из десяти тысяч душ, которые следили за её походами по магазинам, обзорами на косметику и эстетичными фотографиями еды. Она была не просто девушкой, она была инфлюенсером. Микро, конечно, но с большими амбициями.

– Кстати, о трендах, – вмешалась Мин-Джу, третья участница их трио, отрываясь от своего клубничного бинсу. – Вы слышали про "Сладкую Росу"? Новое кафе на соседней улице. У них десерты делают в виде капель воды. Все блогеры уже там. Говорят, это новое "Облако 9".

Ха-Ныль поморщилась, словно съела кислый лимон. Конкуренция. Она ненавидела это слово. "Облако 9" было её территорией. Именно её пост о лавандовом муссе полгода назад сделал это место популярным.

– "Сладкая Роса"? – переспросила она с пренебрежением. – Название как у освежителя воздуха. Что там может быть особенного?

– Не скажи, – Джи-А уже нашла их аккаунт. – Смотри. Фотографии шикарные. И у них уже двадцать тысяч подписчиков. Открылись всего неделю назад.

На экране телефона Джи-А красовался десерт, действительно похожий на огромную каплю росы, лежащую на зелёном листе из белого шоколада. Внутри прозрачной оболочки из желатина плавали съедобные цветы. Красиво. Даже слишком красиво. Ха-Ныль почувствовала укол раздражения, смешанного с завистью.

– Это всё маркетинг, – бросила она. – Наверняка на вкус – просто сладкая вода. Люди поведутся на картинку, а потом разочаруются.

– А что, если нет? – мечтательно протянула Мин-Джу. – Может, сходим завтра?

И тут в голове Ха-Ныль, скучающей от летнего безделья и подогретой легкой ревностью к чужому успеху, родилась идея. Маленькая, блестящая и опасная, как осколок стекла. Шутка. Просто шутка, которая покажет всем, чего на самом деле стоит эта "Сладкая Роса".

– А давайте проверим их на прочность? – хитро улыбнулась Ха-Ныль. – У меня есть идея.

Она быстро открыла свой второй, "секретный" аккаунт – @Seoul_Truth_Teller. Это была её площадка для анонимных мнений и более смелых шуток. Всего пара тысяч подписчиков, но зато самых преданных. Она набрала текст, тщательно подбирая слова, чтобы они звучали как инсайдерская информация, как шёпот за кулисами.

"Слышали про модное местечко "Сладкая Роса"? Так вот, моя подруга работала там на кухне один день и сбежала в ужасе. Говорит, что для своих "органических" десертов они используют самые дешёвые китайские подсластители, от которых у неё началась аллергия. Красивая картинка, а внутри – химия. Не ведитесь, ребята! #SeoulFood #СладкаяЛожь"

Она прикрепила к посту одну из глянцевых фотографий из аккаунта "Росы", слегка затемнив её и наложив фильтр с эффектом треснувшего стекла.

– Ну ты даёшь! – восхищённо выдохнула Джи-А. – Жестоко.

– Это не жестоко, это справедливо, – отрезала Ха-Ныль, нажимая кнопку "Опубликовать". – Люди должны знать правду. К тому же, это просто мнение. Свобода слова.

На самом деле, её меньше всего волновала правда. Ею двигал азарт. Сможет ли она, крошечный инфлюенсер, одним постом пошатнуть репутацию заведения, которое взлетело так быстро? Это была проверка её силы.

В первую ночь пост собрал несколько сотен лайков и десятки репостов. Люди в комментариях возмущались, благодарили за "правду" и клялись никогда не ходить в "Сладкую Росу". Ха-Ныль читала это всё, лёжа в своей идеально белой кровати, и чувствовала пьянящее удовлетворение. Она была не просто винтиком в системе трендов, она могла на них влиять. Она была дирижёром в этом оркестре чужих мнений.

Следующий день прошёл в эйфории. Её "разоблачение" цитировали другие паблики, посвящённые еде в Сеуле. Хэштег #СладкаяЛожь вышел в топ. Друзья в школе смотрели на неё с восхищением. Она была в центре внимания, и это было прекрасно. Она даже не задумывалась о последствиях, ведь в её цифровом мире всё было эфемерно и не по-настоящему. Слова были просто пикселями на экране.

А потом пиксели превратились в кувалду, которая обрушилась на её семью.

Это случилось через два дня. Вечером отец вернулся с работы раньше обычного. Ха-Ныль знала этот взгляд – так он смотрел, когда крупная сделка срывалась. Сжатые губы, уставшие глаза и аура ледяного спокойствия, которая была страшнее любого крика.

– Ха-Ныль, – позвал он из гостиной. Его голос был ровным, но в этой ровности звучал металл.

Она вышла из своей комнаты, всё ещё витая в облаках своего маленького триумфа. Мать сидела на диване, нервно сжимая в руках шёлковую подушку.

– Что-то случилось, аппа? – спросила она, стараясь звучать беззаботно.

Отец положил на стеклянный столик свой планшет. На экране была открыта статья из онлайн-издания деловых новостей. Заголовок гласил: "Новое кафе "Сладкая Роса" стало жертвой кибербуллинга. Владельцы готовят иск о клевете".

Сердце Ха-Ныль пропустило удар.

– Я не понимаю, при чём тут я…

– Не понимаешь? – голос отца стал жёстче. – Владелец этого кафе – племянник господина Чхве. Того самого господина Чхве, с которым наша компания пытается заключить контракт уже полгода. Сегодня он позвонил мне. Он был в ярости. Сказал, что не будет иметь дел с семьёй, чьи дети способны на такую подлость.

Мир Ха-Ныль начал трескаться. Господин Чхве. Она слышала это имя. Отец говорил, что этот контракт – самый важный за последние пять лет.

– Но… это была просто шутка! – пролепетала она, чувствуя, как холодеют пальцы. – Просто пост в интернете!

– Шутка?! – взорвалась мать. – Ты хоть представляешь, что такое "лицо" для семьи в Корее? Репутация! Твоя "шутка" может стоить твоему отцу карьеры! Они не просто потеряли клиентов, к ним пришла санитарная проверка, журналисты! Молодая пара, которая вложила в это кафе все свои сбережения, теперь на грани банкротства!

Слова матери били наотмашь. Пара. Сбережения. Банкротство. Это были настоящие, тяжёлые слова из мира взрослых, а не лёгкие пиксели из её ленты.

– Я… я не знала… Я удалю…

– Поздно! – отрезал отец. Он выглядел старше на десять лет. – Скриншоты уже везде. IT-служба господина Чхве без труда выяснила, с какого IP-адреса был сделан пост. С нашего домашнего IP-адреса, Ха-Ныль.

Тишина в комнате стала оглушающей. Было слышно лишь тиканье часов и бешеное биение её собственного сердца. Её маленькая онлайн-империя рухнула, погребая её под своими обломками.

– Я не хотел этого делать, – медленно произнёс отец, и в его голосе прозвучала такая усталость, что Ха-Ныль захотелось провалиться сквозь землю. – Но я не вижу другого выхода. Ты слишком оторвана от реальной жизни. Ты не понимаешь, что у слов и поступков есть последствия.

Он подошёл к ней и протянул руку.

– Телефон.

Она смотрела на него, не веря. Её телефон был не просто устройством. Это была её жизнь, её друзья, её мир.

– Аппа…

– Телефон. И планшет. И ноутбук. На всё лето.

Слёзы хлынули из её глаз. Она дрожащими руками отдала ему свой драгоценный смартфон.

– Лето ты проведёшь у Хальмони. В деревне.

Деревня. Слово прозвучало как приговор к смертной казни. Деревня, где жила её строгая бабушка. Место без торговых центров, без кафе, без друзей. Место, где, как она слышала, даже интернет был роскошью.

– Нет! Пожалуйста, только не это! – взмолилась она. – Я сделаю всё, что угодно! Я извинюсь перед ними!

– Ты будешь работать, – твёрдо сказал отец. – На рисовых полях. Своими руками. Чтобы понять, чего на самом деле стоит труд, а не лайки в интернете. Завтра утром. Автобус в семь.

Он развернулся и ушёл в свой кабинет, оставив её посреди гостиной, которая вдруг стала чужой и холодной. Мать даже не посмотрела на неё. Приговор был окончательным и обжалованию не подлежал.

Той ночью Ха-Ныль не спала. Она стояла у окна своей комнаты на двадцатом этаже и смотрела на Сеул. Город переливался миллионами огней, жил, дышал, обещал. Но для неё он погас. Её небо, казавшееся безграничным, сузилось до размеров старого автобуса, который завтра увезёт её в ссылку. В место, где нет ни подписчиков, ни лайков, ни фильтров, чтобы скрыть её отчаяние. Только бесконечные рисовые поля под палящим солнцем.