Глава 1

– Лиин! Вопрос жизни и смерти! – с порога кричит Алена, прижимая к себе сидящего на руках Мишаню – ее двухгодовалого пупсика с самыми милыми пухлыми щечками на свете.

– Мне уже это не нравится, – поднимаю руки вверх и скрещиваю их над головой. – Я в домике. У меня завтра зачет, с Мишкой посидеть не смогу.

– Лина, мне конец, если не выйду на смену. Баба Валя в больницу угодила с давлением, а у Мишки сыпь какая-то вылезла и температура , его завтра в сад не примут такого пятнистого, – Алена жалобно поднывает и поворачивает ко мне пупсика. Мишаня смотрит на меня своими темными глазками – пуговками, от которых мое слабое сердце тает, как мороженое на солнцепеке.

– Эх, Мишаня, и что мне с твоей мамашей делать? – беру мальчика на руки, но малыш не заливается счастливым хохотом, как обычно, а хныкает и тянет ручонки к маме. – Что у тебя болит, Мишка?

Отдаю его Алене и обреченно спрашиваю.

– От меня-то чего хочешь? Мишка со мной точно не останется.

– Лин, отработай за меня сегодня смену, – тянет Алена. – Сегодня среда, в гостинице никого не будет. Пыль смахнуть, да полотенца поменять. Делов на полчаса.

– Эээ… а кто меня туда пустит? Чужого человека, – пробую протестовать. Эта идея мне вообще совсем не нравится. Не то, чтобы я белоручка или мне трудно убрать пару гостиничных номеров, но отель находится на окраине города, да и посетители там, говорят, непростые. Не хочется попасть в передрягу.

– Я тебе свой пропуск и униформу дам. Никто и не заметит. А там подружка моя – Таня, все тебе покажет. Я с ней договорюсь.

– Может, все-таки лучше с Мишаней посижу? – с сомнением спрашиваю я. Но Мишка, как по заказу, икает, а потом его тошнит прямо на пол кофейни.

– Ой, хоть бы не ротавирус! – стонет Алена. – Лиин! Выручай!

Она сует мне холщовую сумку и пластиковую карточку.

– Униформа здесь. Тане позвоню. Лин, я тебя обожаю! – тараторит Алена и несется с Мишкой к выходу, по пути сталкиваясь с Настей.

– Я еще не согласилась вообще-то! – кричу ей вслед, хотя знаю, что уже бесполезно.

– Опять тебя горе-мамаша припрягла? – хмыкает Настя и плюхается в кресло. Она небрежно швыряет на стол телефон последней модели, а сумочку, стоимостью в тридцать три Аленкиных зарплаты кидает на пол возле нашего столика.

– Ну а на что подруги, – вздыхаю я.

– Лин, ты – тряпка. И она пользуется тобой, – заводит Настя привычную песню. – Вот кто ее заставлял рожать без мужа? Сделала бы аборт и не мучилась, не батрачила за копейки.

– Не начинай, Насть, – грожу подруге. – Как можно избавиться от жизни внутри тебя? Тем более, что у нее любовь была с тем мужчиной.

– Ну да. Любовь, – усмехается Настя. – Это у нее любовь. А у того старпера – бес в ребро. Еще и не помогает деньгами. Вообще не понимаю, как она замутила с ним. Он же ей в отцы годится!

– Любви все возрасты покорны, – пожимаю я плечами.

Честно говоря, и сама не понимаю, как Аленка вляпалась в отношения со взрослым мужчиной, который к тому же оказался женатым. Для нее это была любовь всей жизни, а для него – временным увлечением. Когда она рассказала ему о беременности, он наврал ей с три короба про жену при смерти, которую не может бросить, дал ей денег на аборт и исчез.

Аленка те деньги перечислила в приют для бездомных животных. А ребенка сама тянет. Родители ее были категорически против того, чтобы она рожала, и отказали в помощи.

Мы с Настей и Аленой подружились в университете. Вернее, я подружилась с ними обеими. Между собой Алена и Настя никогда не ладили. Терпели присутствие друг друга только из-за меня.

По правде сказать, до сих пор не понимаю, как у меня в подругах оказались настолько разные девушки. Алена – мать-одиночка, еле сводящая концы с концами. И Настя – единственная горячо-любимая дочка местного то ли олигарха, то ли депутата, точно я не поняла. Ее папочка пропадал в командировках, а когда приезжал домой, то Настя изображала идеальную дочку и проводила с отцом вечера с долгими разговорами.

– Не представляю, чтобы папа взял себе в жены мою ровесницу, – фыркает Настя. – Я бы ее извела.

– Яйцо курицу не учит, знаешь поговорку? – хмыкаю я. – Если твой отец решит жениться, вряд ли будет спрашивать у тебя благословения.

– Еще как будет! – кипятится Настя, а потом резко сникает. – Он, кстати, должен прилететь на днях. Хочет сходить со мной в театр. Блин, как же мне надоело это! Опять поучать начнет.

– Может, в этот раз не будет, – пытаюсь утешить подругу, а сама смотрю на часы – мне уже нужно выдвигаться к отелю, чтобы не подвести Аленку. Жалко, если ее уволят. Зарплата там неплохая.

– Будет. Ему ж старику некуда свой богатый опыт передать. Вот и присядет мне на уши, – Настя закатывает глаза и откидывается на спинку кресла. – Эй, здесь кто-нибудь принесет мне кофе? – орет она, подняв руку вверх.

– Ладно, Насть, не расстраивайся заранее. Я поехала, – чмокаю подругу в щеку и встаю.

– Ох, доведет тебя эта горе-мамаша до неприятностей, – качает головой Настя. – Но так тебе и надо… Может, научишься говорить “нет”…

Не дослушав подругу, спешу на автобусную остановку.

Это всего один раз. В следующий раз вежливо , но твердо откажу Аленке.

Глава 2

До гостиницы добираюсь быстро: от остановки всего десять минут быстрым шагом. Возле калитки с табличкой “Только для персонала” мешкаюсь на секунду, а потом прикладываю пластиковую карту.

– Ничего страшного не случится, – шепчу сама себе, когда калитка щелкает, пропуская меня на территорию элитного клубного отеля “Полярная ночь”.

Мельком оглядываю ухоженный и вылизанный до кристальной чистоты огромный двор и спешу к заднему входу. На пороге меня ждет девушка в короткой униформе цвета изумруда.

– Ангелина? – уточняет она у меня. И получив, утвердительный кивок, ведет по длинному коридору.

– Здесь переодевайся, свои вещи в свободный шкафчик любой клади. Мобильник с собой строго нельзя. Только ключ от шкафчика, – велит Таня.

– Как у вас серьезно все, – удивляюсь я и вытаскиваю такую же униформу из сумки Алены. Черт, какое короткое платье! Я немного выше Алены, и ее униформа едва прикрывает мне задницу.

– Не уверена, что смогу нагнуться в таком платье, – говорю с сомнением, окидывая себя взглядом в отражении наполированной двери.

– Времени нет искать другое, пойдем, покажу тебе твой этаж, – машет Таня. И мне приходится идти за ней.

Она нажимает в лифте верхнюю кнопку с пометкой “люксы”, а у меня в груди екает от страха.

– Вот здесь пылесос, метелка для пыли, салфетка для полировки, – торопливо объясняет коллега Алены, открыв дверцу в кладовку в узком закутке длинного коридора. – Тебе нужно убрать люксы с 911 по 920. Потом можешь уезжать. Вот карточка горничных.

Таня вручает электронный ключ и мгновенно испаряется, как будто ее и не было.

Беру рабочий инвентарь и с опаской стучу в 911 номер. В ответ тишина.

– Уборка! – громко говорю я и снова стучу. Не получив ответа, открываю дверь и вхожу внутрь. Сердце бьется, как у трусливого зайца, а воображение рисует трупы с окровавленными головами, которые могут встретить меня в номере загадочного отеля. Ну а что: в фильмах постоянно такое показывают!

Убедившись, что в номере никого нет, начинаю пылесосить, смахиваю пыль, проверяю чистые полотенца и перехожу в следующий номер.

Повторяю те же действия, смеюсь над своими страхами, любуясь на себя в огромном зеркале. Заправляю выбившиеся из пучка темные волосы и бодро перехожу в 913.

На этот раз я просто стучу и, не получив ответа, открываю дверь своей картой.

В номере постель в беспорядке, на столике недопитая бутылка шампанского, а возле кровати раздражает глаз что-то красное.

Подхожу поближе и наклоняюсь, чтобы подобрать диссонирующее со сдержанными пастельными цветами стен и мебели номера нечто.

В тот самый момент, когда понимаю, что возле кровати валяются красные женские трусы, мою задницу обхватывают чьи-то руки!

– Ой! – визжу я, резко выпрямляясь. И натываюсь попой на что-то твердое, горячее и похоже, совершенно голое.

А все те же бесстыжие руки уже зацепили резинку трусиков и тянут их вниз.

– Наклонись вперед, – командует властный мужской голос сзади.

– Еще чего! – возмущаюсь я и со всей дури луплю пяткой назад по ноге захватчика.

– Черт! – охает тот и отрывает свои лапы от моего сокровенного. В секунду перебираюсь через кровать и оказываюсь на другом конце комнаты. Там, где угол и где нет ни малейшего шанса выскользнуть из номера.

– Блииин! – стону от отчаяния, осознав, что сама загнала себя в ловушку.

– Поиграть решила? – подает голос захватчик, на котором из одежды лишь полотенце, обернутое вокруг бедер. И которое самым неподобающим образом топорщится в том самом месте, куда девушкам неприлично смотреть. – Давай поиграем. Меня такое заводит.

Голос захватчика до невозможности приятен, я бы даже сказала, притягателен. Как и он сам, в общем-то: высокий, темноволосый,на вид около сорока, легкая небритость подчеркивает острые линии лица и волевой подбородок. Дурацкое описание, конечно, но так часто в романах пишут, которые я иногда читаю. Никогда не понимала, как это – волевой подбородок. А теперь вдруг поняла. Вот такой – как у этого мужчины с телом древнегреческого олимпийца и глазами дьявола-искусителя.

С запозданием отмечаю, что он медленно обходит кровать, как хищник, который знает, что жертва попалась, и теперь наслаждается мигом своей победы.

– Я просто горничная, – произношу и понимаю, что голос вдруг сел.

– Прекрасно, – ухмыляется он. – Оставлю тебе щедрые чаевые, если ломаться не будешь.

– Вы не поняли! Я горничная, а не проститутка!

– Ну да, и раком загнулась в такой юбке, чтобы пыль протереть, – усмехается он. – Хватит строить из себя целочку. Раздевайся, девочка. Или я сам сдеру с тебя эту тряпку.

Он подходит еще ближе, я даже чувствую тепло от его тела. И старательно отвожу взгляд от дергающего полотенца. Мамочки, что же мне делать!

А нахал уже очерчивает контур моего лица, кончиком пальца проводит по моим губам, которые непроизвольно приоткрываются.

Замечаю удовлетворенный блеск в темных, как сочинская ночь глазах, когда он видит это.

Пока я в ступоре не могу ни пискнуть, не пошевелиться, его пальцы уже на моей шее рисуют дорожку к вырезу изумрудного недоразумения, именуемого униформой.

Ну давай же, Лина, врежь ему по яйцам! Воткни палец в глаз! Сделай хоть что-нибудь, а не стой, как глупая овечка!

Но тело возмущенному разуму совершенно не подчиняется. Как в замедленной съемке наблюдаю, как приближается его лицо, слышу его дыхание со вкусом мятного полоскания для рта, а потом чувствую горячие губы, захватившие мои во властном поцелуе, от которого моментально плывет голова и мир вокруг.

У меня не богатый опыт в поцелуях, но почему-то я уверена, что мужчина знает толк в этом деле. Ему хватило всего одного моего удивленного вдоха, чтобы проникнуть в мой рот языком.

Его рука прижимает меня ближе, вторая ложится на шею, и я ощущаю, как дрожь проходит по позвоночнику. Он целует, будто голоден, будто я – его единственный воздух.

Он втягивает мою нижнюю губу, легко прикусывает, и внутри всё трепещет от этого едва болезненного удовольствия. Не хочу выдавать своих ощущений, но не могу сдержать стон – он его слышит, и поцелуй становится ещё глубже. Его язык будто захватывает мой, двигается сильнее, жаднее, обжигая меня изнутри.