Глава 1

Телефон вибрирует в тот момент, когда я захлопываю дверь машины.

Лина. Моя подруга, и по совместительству жена моего отца — единственный человек, который всегда чувствует, когда мне плохо.

— Настюш, привет! — ее голос такой легкий и беззаботный, что у меня сводит живот. — Как ты? Уже готовишься к особенному вечеру с Максимом?

Я пытаюсь ответить, но вместо слов из горла вырывается сдавленный всхлип.

— Настя? — тревога мгновенно окрашивает ее интонацию. — Что случилось?

— Он... — голос срывается на рыдание. Руки трясутся так, что еле держу телефон. — Он изменил мне. С этой сучкой Кристиной. Я застукала их в его квартире. Приехала пораньше, а он…они…

— Вот ублюдок! — я слышу, как она отходит куда-то, наверное, чтобы папа не слышал. — Где ты сейчас?

— Я... на заправке. Собираюсь уехать из этого чертового города!

Тушь течет по щекам, размазывается грязными полосами. Плевать. Пусть вся Москва видит, какая я идиотка. Доверчивая дура, поверившая в сказку о любви.

«Настя, подожди! Это не то, что ты думаешь!» — в ушах все еще звучит его противный лживый голос.

А что я должна думать? Что это была случайность? Что Кристина споткнулась и случайно упала на твой член?

Перед глазами побледневшее испуганное лицо моего жениха. Конечно! Его папочка не погладит по головке за то, что не породнится в Тимофеевыми.

— Настюша, дыши, — Лина говорит успокаивающе, но я слышу ярость в ее голосе. — Дуй в аэропорт, а я тебе оформлю билет до Сочи. Встретишь с нами праздник.

— Нет, — я завожу двигатель. — Не надо, Лин. Не хочу портить вам с папой первый Новый год. Тем более, тебе нельзя сейчас волноваться. Я лучше поеду в загородный дом. Побуду одна и объемся мороженого.

— Одна?...

— Именно, — перебиваю я, давя на газ. МКАД летит мимо сплошной светящейся лентой. Гирлянды. Елки. Счастливые семьи в окнах машин. — Мне нужно побыть одной. Лин, только не говори папе. А то он сейчас устроит разборки с Васиными, и Макс телефон начнет мне обрывать. А мне нужно… просто прийти в себя.

Она молчит несколько секунд.

— Хорошо, — наконец сдается. — Но ты мне звонишь через час. Слышишь? Через час, или я подниму на уши всю полицию Подмосковья.

— Не позвоню, отключу телефон, как только доберусь, — не хочу врать беременной подруге, чтобы она не волновалась: все-таки сестру мою носит или братика.

– Хотя бы смс кинь, как доедешь, – не отстает Лина.

– Ок, смс кину, – соглашаюсь я и кладу трубку.

Телефон сразу же вибрирует снова. Максим. Потом Кристина. Я сбрасываю все вызовы и швыряю трубку на пассажирское сиденье. Пошли вы, предатели!

Не хочу слышать их вшивые оправдания. И тем более не собираюсь делать вид, что все нормально.

Ничего не нормально! Мой мир рухнул три часа назад, разлетелся на тысячи осколков, каждый из которых ранит больнее предыдущего.

Я ведь собиралась позволить Максу перейти черту! Мне 22 года, и он первый парень, с которым отношения показались серьезными. Первый, кому я решила подарить себя.

Я хотела преподнести ему незабываемый подарок заранее, а завтра мы должны были встречать Новый год вместе, в его квартире. Он должен был сделать предложение — я же видела открытую вкладку с кольцами на его ноутбуке две недели назад!

ДУРА!

Чуть не проскакиваю поворот на Рублевку и громко ругаюсь. Сдаю немного назад и заворачиваю на дорогу к небольшому поселку. Загородный дом — единственное место, где меня не найдет ни Максим, ни Кристина. С соседями мы дружбу не поддерживали никогда, поэтому никто мне не помешает. Я буду совершенно одна.

Именно это мне и нужно.

Снег валит так густо, что дворники еле справляются. Может, въеду в столб, и все закончится? Отгоняю от себя предательские мысли. Я же дочь депутата Тимофеева. Ни за что не покажу, что мне больно. Даже когда внутри все разрывается на куски. Даже когда хочется кричать так громко, чтобы небо треснуло.

Сбавляю скорость и медленно еду по нечищенной узкой дороге. Кажется, никого не волнует, что снега навалило.

Дома утопают в праздничных огнях. Конечно, люди приехали сюда на все праздники и не собираются выбираться в город целую неделю. В их домах жизнь бьет ключом. И не по голове, как меня…

Да и хрен с ними со всеми!

Паркуюсь во дворе последнего дома на улице, он почти возле леса. Единственное темное пятно среди сияющих особняков. Потому что никто не планировал появляться здесь до весны.

Быстро набираю смску Лине, что доехала, и отключаю мобильник. Выскакиваю из машины, хватаю пакет из супермаркета с ведром мороженого — единственное, что успела купить по дороге, — и бегу к двери. Мокрый снег бьет в лицо, забивается за воротник пуховика, но мне все равно.

Главное — попасть внутрь. Спрятаться и забыться.

Надеюсь только, что садовник не переложил ключ в другое место. Возвращаться в Москву не хочу. Опускаюсь на колени, шарю рукой под кустом туи возле крыльца. Пальцы немеют от холода, но я продолжаю искать, и наконец нащупываю знакомую холодную железку.

Ключ дрожит в руке. Я никак не могу попасть в замок. Раз. Два. Три.

Щелчок. Ура!

Вваливаюсь внутрь и захлопываю дверь за собой. Пакет и сумку кидаю на пол.

Как же здесь тепло! И тихо. И никакие уроды-предатели не найдут.

Стягиваю шапку и стряхиваю снег с пуховика.

Сейчас налью себе вина. Найду самую дорогую бутылку из папиной коллекции, которую он прячет в подвале. Напьюсь до беспамятства. Забуду этот кошмарный день...

Но не успеваю додумать эту мысль, потому что чья-то рука зажимает мне рот.

Сердце останавливается. Воздух застревает в горле, превращается в ледяной ком.

Господи, только не это!

Я пытаюсь вырваться, но вторая рука обхватывает талию железной хваткой. Меня разворачивают и прижимают к твердой груди.

— Тихо, — голос звучит у самого уха, низкий, ледяной, от которого по позвоночнику бегут мурашки. — Ни звука, если хочешь остаться в живых.

Боже, к нам в дом забрались гарбители!

Я дергаюсь, пытаюсь ударить локтем назад. Бесполезно — он держит меня, как в стальных тисках.

Не знаю как, но мне удается попасть ногой по выключателю. Свет вспыхивает, заставляя зажмуриться.

— Смотри на меня, — раздался приказ.

Открываю глаза и вижу самого красивого мужчину в своей жизни.

Верхние пуговицы черной шелковой рубашки расстегнуты, открывая узоры татуировки на груди. Часы на его запястье холодят шею — я узнаю модель, папе дарили такие на юбилей, они стоят больше миллиона. И не рублей.

Темные волосы мужчины подстрижены идеально и по последней моде. Острые скулы, словно вырезанные из мрамора, резко очерченный подбородок.

И глаза: темные, холодные. И абсолютно безжалостные.

— Я сейчас опущу руку, а ты не будешь орать. Поняла?

Согласно киваю, не в силах оторвать взгляд от глаз мужчины.

– Кто ты? — он медленно убирает руку с моего рта, но не отпускает, продолжая держать за талию.

Мысли мечутся в панике, натыкаясь на стены страха.

Просто грабитель? Или убийца? Маньяк?

Враги отца. Они хотят получить выкуп за дочь депутата!

— Я... — голос предательски дрожит. — Я просто горничная.

Его бровь скептически приподнимается.

— Горничная?

— Да! — я киваю отчаянно. — Пришла проверить дом. Воду, газ. Хозяева уехали, попросили присмотреть...

— Горничная в пуховике за полмиллиона? — его взгляд медленно скользит по моей фигуре, задерживаясь на деталях. — И сумкой Шанель?

Черт.

— Мне... очень хорошо платят, — выпаливаю я.

— Врешь, — спокойно констатирует он. — Но сейчас не важно, кто ты на самом деле. Важно, что ты меня видела.

— Я никому не скажу! — слова вылетают на одном дыхании. — Клянусь! Просто отпустите меня, и я уйду! Забуду, что вообще была здесь!

— Не могу рисковать, — он медленно качает головой. — Слишком многое поставлено на кон.

Его рука тянется к моему карману.

Телефон.

— Нет! — я пытаюсь вырваться, но он крепко держит меня одной рукой, а другой уже включает мой оранжевый айфон, снимает блокировку (как???) и что-то нажимает.

— Вытащи симку, - велит он, протягивая мне мобильник.

Послушно выполняю приказ.

Протягиваю ему симку, и он пальцами легко ее ломает.

– А теперь выключи телефон и передай мне.

Выполняю и отдаю. Все равно папа сможет отследить сигнал. Сможет же?

Мужчина вдруг отпускает меня и в два шага оказывается возле входной двери. Распахивает ее и швыряет телефон в соседний двор.

– Ты что делаешь? – шиплю я.

– Избавляюсь от ненужных устройств с геолокацией, — невозмутимо говорит он, запирая дверь на замок. — Ближайшие несколько дней мы проведем здесь. Вместе.

— Что?!

— Можем сделать это легко, — он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, — или сложно. Выбор за тобой, милая.

Спина упирается в стену. Отступать больше некуда.

Он стоит слишком близко. Я чувствую жар его тела, несмотря на ворвавшийся минуту назад холод зимней ночи. Чувствую запах дорогого парфюма. Вижу, как в глубине темных глаз вспыхивает что-то опасное и хищное.

— Как тебя зовут, горничная?

Я не могу дышать. Не могу думать. Не могу лгать под этим пронзительным взглядом.

— Настя.

— Настя, — повторяет он, и мое имя в его устах звучит как обещание и угроза одновременно. — Пойдем наверх.

— З-зачем?

Усмешка трогает его губы — красивые, чувственные губы, которые так не вяжутся с холодом в глазах.

— Поговорим для начала. Если будешь вести себя хорошо, может быть, я даже поверю твоей сказке про горничную.

Я думала, что этот день уже не может стать хуже.

Что ж, я снова ошибалась...