Карта пациента №1

ПТСР – это когда тело давно выбралось из ада, а разум продолжает жить там.

Воспоминание становится ловушкой, тишина —криком,

а каждый новый день – продолжением той ночи.

Стивен замер возле собственной постели Санктума, глядя на нее, как на врага.

Человек должен спать, ему нужен сон, чтобы нормально функционировать.

А что если сон только разрушает его тщательно выстроенный за день покой все глубже с каждым разом?

Словно он и не живет вовсе. Словно все это: Камар-Тадж, Нью-Йорк, Катманду и сама Земля – просто иллюзия. Пузырь спокойствия и умиротворения, который выстроил его растерзанный болью разум и уплывает в него, прячется. А реальность, она все еще там, все еще рядом с Дормамму.

Какой идиот сказал, что смерти в петле несущественны?

Он сам и сказал Вонгу, потому что не уточнил СКОЛЬКО этих смертей было.

Ну две, ну три, ну десять… можно потерпеть и выйти оттуда человеком.

Стрэндж и терпел.

Сутки. Двое. Неделю. Две… а дальше лишился счета, но, к сожалению, не чувств.

Он помнил все: тысячи разных смертей, на которые у повелителя Темного Измерения хватило злости и фантазии.

Года, десятилетия и столетия боли. И разум его надломился.

Растворилась в небытие гордость, пропало значение слову – жизнь. Стрэндж существовал, чтобы раз за разом ощутить, как очередной планетоид разламывается ему череп, как выстреливающие из-под ног каменные иглы протыкают грудную клетку, насаживая сердце, как на шампур.

И снова. И снова.

Когда все закончилось, он даже не сразу поверил.

Асфальт Гонконга, коснувшийся ног стал откровением и ожиданием новой боли.

И не перспектив плотного сотрудничества со своим новым богом испугался Кецилий. Он увидел глаза Стрэнджа и едва в ужасе не рухнул. Из них смотрела мучительная вечность, рожденная страданиями.

Это потом Стивен научился их прятать. От Вонга, от жителей обители, даже от самого себя в отражении.

Но такое не могло пройти бесследно.

Он честно, пробовал радоваться жизни, радоваться тому, что приносило удовольствие раньше, но как отрезало.

Лезвия из рук Дормамму перерезали в его теле все нервы, разрушали все эмоциональные и физические связи не только с телом, но, кажется, даже с душой.

Еда имела привкус гнили, вода ощущалась затхлой. Он и голоду, если честно, сперва удивился. Столько времени его не ощущал, поэтому даже слегка испугался, ощутив это странное потягивание в животе.

Женщины. Проблем с ними, на удивление, не возникло. Хотя, казалось бы. Но нет, просто даже кульминация не вызвала в голове ничего. Тяга к сексу просто стала еще одним видом голода.

Стивен боролся как мог. Подавлял, прятал это состояние, учился, как одержимый, выдавая фантастические результаты в овладении магией.

Он пил, ел, ходил, тренировался, защищал вверенный ему мир, а изнутри сгорал, как запертый в воске фитиль.

Он не мог спать, не мог находиться в темноте, но и страдал от яркого света, не терпел резких запахов, не переносил закрытых помещений и нигде, нигде не ощущал себя по настоящему в безопасности.

Вот и сейчас.

Тишина ночного города за открытыми настежь окнами, ужасающее число щитов, заклятий, магических решеток и пластин, покрывающих панцирем его личный этаж Санктума. Получилась у него защита или же клетка, он пока не мог решить, но только в ее пределах мог побыть собой хоть немного, не боясь разоблачения.

Верховный мог часами сидеть в кресле и смотреть на светильник, пока не заболят глаза. Он мог прижиматься лопатками в месту стыка двух стен, чтобы ощущать, что хотя бы с двух сторон находится под защитой и следить нужно только за тем, что спереди.

Иногда казалось, что пол становится подобен зыбучим пескам,ноги подкашивались сами на ровном месте.

И все бесполезно.

Снотворное в руке жгло ладонь. Двоящееся от усталости сознание напоминало о насущном, и он решился.

Вспыхнула потолочная люстра, вязкая жидкость из флакона разлилась по языку и, вытянувшись на постели, до ярких пятен перед глазами, он вглядывался в свет, пока не отрубился.

А во тьме глубокого сна он оказался вновь на том островке планетоида, где раз за разом терял себя по кускам.

Огромное лицо напротив, уже почти родное. Оно шло волнами психоделической злобы и, то приближалось, то вновь отдалилось.

– Тебе не скрыться от меня, ничтожество. Я найду выход отсюда и, наконец, уничтожу тебя навсегда!

Стрэндж не кричал, давно осознав, всю тщетность этого действа. Он резко распахнул глаза, чувствуя долбящий по мозгам запредельный пульс, нехватку кислорода и судорогу, которой свело все конечности.

И нечем дышать, и липкий горячий пот скользит по шее, груди,затылку и плечам.

Под ним мокрые простыни до самого матраса и жизнь, которую уже нет сил терпеть.

Стрэндж поднял глаза к потолку, за пеленой слез глядя на расплывающийся силуэт лампы и молча сотрясался от рыданий, которые пытались, но не могли вычистить весь скопившийся в душе гной

***

Когда слезы кончились, он повернулся на бок и вперился в стену, разглядывая до последней щербинки изученную поверхность.

Стивен не видел выхода, искал, но не находил. И это бессилие ненавидел всеми фибрами души, потому что оно было таким же липким и ненавистным, как та злополучная петля.

Ненависть. Вот за что он еще мог цепляться. Вот что он еще мог чувствовать. Вот что давало цепляться за краешек осознание того, что он все же выбрался.

Стрэндж пытался стереть себе память заклятием, но воспоминания так глубоко вросли в него, что даже удаленная часть отрастала головами мифической гидры.

– Есть ли хоть где-то в этом мире место, где я могу быть счастлив?

Секунда, вторая, третья. Стивен резко сел на постели, пытаясь ухватить за хвост ускользающую мысль.

– Или… не в этом мире.

Одеяло, спутавшее ноги, улетело на пол. Он нашарил возле постели домашние туфли и как был, в пижаме, ушел через портал в библиотеку Камар-Таджа.

Здесь было тихо, горели тусклые лампы.

После полуночи обитель знаний была закрыта, потому что хранителю тоже нужно спать. Благо, хотя бы у Вонга, с этим проблем не было.

Стивен оглядел стеллажи и двинулся вдоль них аккуратно, ряд за рядом, отсчитывая от самого первого нужный.

Этой книги не было в доступе, она не висела даже в самом сложном и опасном секторе, где находился талмуд Калиостро.

Она была заточена в стене, между четырнадцатым и пятнадцатым стеллажом, вся закрученная в охранные заклятия, как в подарочную обертку.

Стрэндж поранил палец о иглу, вытащенную из воздуха и пара капель крови упала на книгу, которую при разворачивании защиты буквально выплюнуло в руки Верховного.

Сомкнулась каменная кладка, как вход в косой переулок из Гарри Поттера, но маг даже не посмотрел на это, мгновенно унося добычу в свой храм.

И только там, опустившись на пол в гостиной, не чувствуя холода паркета, положил на колени свою новую надежду.

Даркхол. Книга грехов. Та, что записана со стен древней пещеры первым демоном Хтоном и та, что поможет.

Обложки отогнулась со скрипом и с первых страниц, показалось, на Стивена уставились чьи-то глаза, оценивая, рассматривая, распознавая степень дозволенности.

Имеешь ли ты право смотреть сюда? Насколько ты сломлен, человек? Какие запреты ты рискнешь нарушить, ради своей цели?

– Не лезь, – от отмахнулся от этого шепотка в голове, как от лишней детали конструктора.

У него оформилась цели, впервые за долгие месяцы после петли. И какая-то книжка со своими пуганиями. Смешно. Что страшнее, Даркхолд или Дормамму?

Стивен усмехнулся, пролистывая страницу за страницей, не очень бережно, но что же.

– Да где же оно, обязано же быть здесь… Вот!

Указательный палец ткнулся в страницу, оставляя на ней лунку от ногтя.

Поиск. Миры. Мультивселенная. Отражения.

Сложив пальцы щепотью, Стивен, словно из омута потянул пучок фиолетовой паутины, не разрывая общего рисунка, но вынося его в реальность.

– Aperi mihi vias (открой мне пути), – слова на латыни сорвались с губ осколками битого стекла, оставляя едва ли не глубокие раны на нежном небе. Но цена, не связанная с потерей и смертью мира, его не интересовала.

А собственные терзания?

Одним больше, одним меньше…

***

Заклятие пути стало выходом.

Астральное тело, или же дух его, вырывался на волю под воздействием магии Даркхолда и путешествовал по мультивселенной. Не из тела в тело двойников своих переселяясь, для этого остатки разума в голове Стрэнджа остались, а именно сторонним наблюдателем.

И пока он исследовал жизнь других «Я», тело пребывало словно в летаргическом сне и…тем отдыхало.

Но он понимал, что это временная мера. Что вечно прятаться по мирам не получится и искал выход.

Где? Где Стрэнджам могло повести? Кто из них нашел смысл в жизни? Кто обер покой и счастье? Кем можно и нужно сшить разорванные нити между телом и душой?

Сотни миров, десятки лиц. И были они как очень похожие, так и несоизмеримо разные.

И вот, в одну из ночей, привычно опутав себя фиолетовой нитью заклятия, Стрэндж зацепился за отблеск. Словно на пути его кто-то зеркальце к солнцу повернул и пускает зайчиков. Даже почудился женский смешок.

Давно угасшее любопытство и весь, почти сразу схлынувший пыл от новизны, вновь всколыхнулся внутри. Маг аккуратно приблизился к этому пузырю миров, пролетая мутную оболочку его границ и тут же очутился в Камар-Тадже.

Тренировочный полигон смотрелся дикостью, хотя бы потому что на нем стояли два детских стула, и все послушники скопились вокруг двойняшек.

В груди у Стрэнджа закололо, хоть и не было физического воплощения с ним рядом, зато из коридоров явился его протеже. Свежий, довольный, холеный и счастливый?

Тот Стрэндж дернул глазом и двинулся к Вонгу, стоящему возле детей. Детей Верховного.

Стивен парил и, не мигая, следил за сценой, прислушивался к происходящему, жадно разглядывал лица мальчика и девочки, что тянулись к отцу и что-то лопотали на своем.

А потом из воздуха соткалась девушка: молодая, раскрасневшаяся, с пепельными волосами до плеч, зеленоглазая. Она недоуменно оглядела тренирующихся адептов, словно не ожидала здесь оказаться и зашарила взглядом по окружающим.

Стоило ей увидеть Верховного и детей, как глаза ее едва и вовсе из орбит не вывалились:

– Ой, а чего тут происходит?

Звонкий голос заставил замереть всех, кто был здесь. Даже бесплотный Стивен, жадно следящий за реальностью и девушкой, которая целенаправленно двинулась в сторону того Верховного, своего Верхвоного!

Реальность поплыла, дернулась.

У настоящего Стивена, проводящего обряд, опасно участился пульс. Белки глаз под веками задергались и тело, сидящее в позе лотоса, накренилось.

– Нет!

Стрэндж принялся дышать в реальности, восстанавливая покой астрального тела.

Туда, ему нужно туда. Туда где близнецы все же залезли на руки своего отца и потребовали скакать… к матери!?

Та самая девушка потрясенно замерла, когда ее супруг имитируя бег и подскоки коня, добежал до нее, слегка сбив дыхание. Он улыбнулся, что-то сказал ей и поцеловал.

Боги, он никогда не видел у себя таких глаз, такого неконтролируемого, бешеного счастья, вопреки всему. Плевать на условности, плевать на репутацию, на все, кроме этих троих возле него.

Густые фиолетовые нити сплелись из воздуха, крючьями вцепились в плечи счастливого отца, как тросом подтягивая астрального Стивена к реальному. Тому, чье место он желал занять.

Атмосфера семьи сменилась так же быстро, как решение нашего Стрэнджа.

Девушка спала с лица и одним слитным движением оказалась на спинной пошатнувшегося мужа, что крепко держал двойняшек.

Астральное тело оказалось вплотную с этой незнакомкой, которая своим телом прикрыла любимого человека и, глядя прямо в лицо духу, извлекла из воздуха серебряный серп.

– Соня, что ты…

Росчерк волшебного оружия и нити связи лопнули, откидывая дух на несколько шагов назад.

– Ты видишь? – поразился Стивен, ощущая пьянящий запах сандала и индийских благовоний, эхом принесенный аромат девушки через временную связь с телом.

– Руки прочь от моего мужа. Вон из моего мира!

Волна сконцентрированной силы залпом вытолкнула его из заклятия на пол Санктума.

Желчь рванула по пищеводу и вырвалась наружу, скручивая судорогой внутренности.

– Нет! Нет!

Тошнота крутила и дергала. Она увидела. Она выгнала. Не дала занять место.

Соня…

Пошатываясь, как пьяный от смеси злости, восторга и слабости, Стрэндж добрался до кресла и рухнул в него, притягивая к себе стакан с водой.

Выпить. Остудиться. Прийти в себя. И закрыть глаза, чтобы на мгновение вновь увидеть ее.

Незамутненная мощь. Смелость. Любовь. Опорный столп, которому можно подставить спину.

Соня…

Стивен растекся по креслу, смакуя имя на кончике языка.

Она одна или их таких несколько?

***

День прошел в заботах и учебе. Но знания как-то не давались сегодня, не укладывались в голове, путались с воспоминаниями жизни другого мира и назойливой мухой жужжали.

В ту ночь он не смог больше пробиться через завесу заклятия, оно просто прахом рассыпалось в руках. И Стрэндж отступил, чтобы в нетерпении следующего дня, стараться максимально не вызывать подозрений, но сославшись на головную боль, уйти к себе быстрее.

И ушел. Убежал, смакую в радостном нетерпении так давно не испытываемые положительные эмоции.

Словно щенок, впервые взятый матерью на охоту.

Соня.

Это же все она?

Одна картина, и дышать стало легче.

Он больше не будет прикасаться, проконтролирует себя и только посмотрит.

Он же, не чудовище, в самом деле.

Увы. Чудовище. Просто вообразившее себе пока только зародившуюся, но цель.

Соня.

Имя вело его и звало, и после нескольких часов тщетных поисков, что-то внутри откликнулось на этот постоянно повторяемый зов.

Стрэндж горячим ножом прошел через оболочку мира и очутился на берегу, едва ли не нос к носу со своим другим я.

Но тот его не видел. Да и выглядел не особо счастливым. Весь уставший, осунувшийся, правда смотрящийся моложе своего возраста.

А еще он стоял лицом к океану, сложив руки за спиной и спокойно вдыхал летний морской бриз..

Стивен отлетел на расстояние и осмотрелся, чтобы застыть у камней и с восхищением следить взглядом как из воды выходит она… Соня!

Но совсем другая. Эта была чуть старше, длинные шелковые волосы высыхали по мере ее приближения. Крупными жемчужинами скатывались с кожи капли воды, а с высокой груди медленно исчезали белоснежные чешуйки.

Вот над водной гладью показались бедра, так же освобожденные от чешуек и водопад искристый волос скрыл обнаженное тело девушки, тем не менее, подчеркнув выпирающий животик.

Тот Стивен с берега, материализовал плащ и не заботясь сохранностью собственной одежды, заспешил навстречу… русалке?

– Тебе стало лучше?

Мужские руки быстро и привычно завернули девушку в плащ, помогая выпутать волосы из-за ворота. Соня сомкнула на груди полы плаща и с облегченной улыбкой кивнула.

– Ми Гун еще там, дергает мне водоросли прозапас. Но после них действительно тошнота пропала.

– Слава богам, – кивнул облегченно Стивен и обхватив свою женщину за плечи, помог выбраться на воздух. – Держи.

Что-то щелкнуло под тканью и плащ пропал, а на его месте появилось свободное платье, собранное резинкой под грудью и длинной до колен.

Девушка потерлась о плечо Верховного и, придерживая рукой поясницу, вздохнула.