ГЛАВА 1. ЛУЧИЯ

Я знала, что однажды стану женой гангстера. С одиннадцати лет, как мне стало об этом известно, украдкой присматривалась ко всем мальчикам и мужчинам, что бывали в нашем доме. И каждого примеряла себе в мужья. Некоторые мне нравились. Некоторые не очень. А попадались и такие, кто отталкивал. Оставалось лишь надеяться на то, что в мужья мне подберут не одного из этих отталкивающих типов.

Мой отец был гангстером. Мир мафии был моей реальностью, моей семьей. Меня не пугали разговоры о криминальных синдикатах и вендетте. Я знала обо всех сицилийских кланах, как дружественных, так и враждебных. Училась в школе, где учились дети мафиози, и впитывала в себя те законы, по которым живет наше закрытое от посторонних сообщество. И один из них – клановые браки.

Вместе со старшей сестрой мы мечтали о сильных чувствах и любви даже при договорном супружестве. Хотелось трепета в груди и бабочек в животе, о которых упоминали более опытные девочки.

– Хочу, чтоб мой муж смотрел на меня и забывал, как дышать, – мечтательно прикрывала глаза Софи, когда в наших разговорах поднималась тема замужества.

– А мне представляются свечи и ванна с лепестками роз, – формировались мои представления о любви романтическими книжонками, которые я регулярно брала по абонементу в библиотеке.

– Какие же вы обе дуры! – восклицала наша младшая сестра Аличе. – Как будто вас в жизни больше ничего не интересует, кроме дурацких мальчишек!

Аличе младше Софи на восемь лет, а меня на шесть. Она была еще маленькой для подобных разговоров и просто не понимала. К тому же была совсем не права по поводу того, что старших сестер в жизни больше ничего не интересует, кроме мальчишек. Софи профессионально занималась конным спортом. Я же буквально горела огнем страсти к выкладыванию мозаичных панно и к двадцати одному году стала даже немножечко известным художником-мозаичистом.

Софи не слишком повезло. Два года назад ее отправили под венец с Паоло Тессаро, мафиози из Фаваро. Тессаро тогда уже стукнуло тридцать пять. Его первая жена умерла от пулевого ранения, оставив мужа вдовцом и отцом-одиночкой семилетнего мальчика. Он женился второй раз и не смотрел на Софи так, чтобы забывать дышать. Сестра считала, Паоло до сих пор любит жену номер один.

Несмотря на то, что Фаваро и Палермо находятся на противоположных побережьях Сицилии и разделены между собой сотней километров гористой местности, мы с сестрой находим время повидаться не только на чужих свадьбах, крестинах или похоронах.

Я люблю Софи, как и она меня. С Аличе у нас нет подобной тесной связи, главным образом, из-за разницы в возрасте. Но и характер у младшенькой так себе. Она бунтарка и нигилистка. Зачастую с ней попросту невозможно разговаривать. Ей надо было родиться парнем, а не девчонкой. И я немного скучаю по тем временам, когда Софи жила с нами под одной крышей.

***

– Лучия, ты идешь сегодня со мной на благотворительный вечер, – объявила мама в пятницу утром, оторвав меня от эскиза для мозаики, которую мне заказала синьора Боччи.

Я никогда не перечила ей, потому просто кивнула, хотя все светские благотворительные мероприятия наводили на меня скуку. Почему бы просто не выписать чек, чем три часа кряду соблюдать этикет и маяться за столиком с именной табличкой?

– Оденься поярче, – неожиданно добавила она.

– Поярче? – удивленно вскинула я брови. – Мама, не припомню, чтобы прежде ты предлагала одеться мне поярче. Что это значит?

Родительница помялась, но все ж таки пояснила.

– Возможно, там будет твой жених.

– Мой, кто? – осип голос. – Жених?

– Ты прекрасно меня слышала, Лучия, – запустила мама пальцы в свои темные, волнистые волосы. Этот жест всегда означал, что она нервничает.

Так… Мама нервничает. Значит, все серьезно.

– Это просто смотрины? Или тебе уже предложили контракт? – по-прежнему сипели мои голосовые связки, все-таки наш диалог мог быть судьбоносным для меня.

– Я его уже подписала, – нехотя выдала она.

– Ты, что? – заморгала, чувствуя, как кончики верхних ресниц касаются нижних.

– Дочка. Тебе пора замуж. Когда Ардженто обратились ко мне, я не стала брать паузу на размышления.

Ардженто… Вот оно что. Семья, заправлявшая Палермо. Теперь понятно, отчего мама даже не поинтересовалась моим мнением. Таким людям не отказывают. Я видела несколько раз дона Риккардо и его жену Маргарет. Но всегда без детей. И помню, что один из их сыновей был убит, меня не было на похоронах, в тот день я сильно температурила и папа́ велел оставаться мне дома.

– Как его зовут? – неосознанно обтерла вспотевшие ладони о домашнее платье.

– Дамьяно. Ему двадцать восемь.

Уже лучше, – немного выдохнула я. Будущий муж старше меня всего на семь лет. Это ведь не так много?

– А он уже видел меня? Я ему понравилась?

– Тебя видели Риккардо с Маргарет, – смягчился материнский тон. – И ты им понравилась.

– Это не одно и то же, чтобы нравиться их сыну.

– Согласна. Но я не сомневаюсь, вы поладите. Разве может моя малышка кому-то не понравиться? Из всех моих дочерей ты самая милая, Лучия.

– Но не такая красивая, как Софи или Аличе, – возразила я, всегда считавшая себя дурнушкой на фоне своих сестер.

– Это не так, золотце, – теперь возразила она. – Каждая из моих дочек красива по-своему.

– Ты сказала, возможно. То есть Дамьяно, возможно, и не придет?

– Маргарет предупредила, у ее сына могут возникнуть дела, но он постарается быть, – распрямила мама лист бумаги, скомканный мною. Это был отвергнутый мной рисунок для мозаики. – Мне нравится, – глядела она на орнамент из арабесок. – Зря ты его выбросила.

– Да. Но этот узор не подойдет синьоре Боччи. Слишком много восточного.

– Пожалуй, ты права, – дрогнули уголки губ в улыбке на лице мамы. – Эта важная Боччи до мозга костей итальянка.

Оставшиеся до благотворительного мероприятия часы мое сердце колотилось с космической скоростью. К сожалению, я не могла зайти в какую-нибудь соцсеть и поглазеть на своего жениха, как сделало бы большинство обычных девушек. Люди из мафии не светились во всемирной паутине, а любые, случайно попавшие туда фотографии, мгновенно удалялись.

За это время я много чего передумала и пришла к выводу, в предстоящем замужестве уже имеется как минимум два знака плюс.

Во-первых, Ардженто богаты, и финансовые трудности, с которыми мы столкнулись после смерти моего папочки, больше не будут преследовать семью Лиотти. Безусловно, подписав на меня контракт, Ардженто брали на себя ответственность за вдову Гаэтано Лиотти, а также за его младшую дочь до тех пор, пока Аличе не выйдет замуж. Можно сказать, они поступали благородно, остановив свой взор именно на моей кандидатуре.

А во-вторых, я остаюсь в Палермо. И это большая радость.

Зачастую мужчины из мафиозных кланов Америки подбирали для себя сицилийских жен, девушкам приходилось покидать остров и приспосабливаться к чужому менталитету. А он был совсем чужд нашему. Папа́ бывал в Америке, встречался с тамошними мафиози, потом рассказывал маме, не догадываясь, что мы с Софи подслушивали.

– Не представляешь, Орнелла, насколько эти американцы болтливы. Они повсюду таскают с собой любовниц и открыто обсуждают теневые дела.

Так что мне повезло. Я останусь жить в самом чудесном городе мира. Обожаю солнечный Палермо, город, окруженный оливковыми и лимонными рощами, горами, покрытыми золотом пшеницы, пляжами с километрами белого горячего песка, город, где на узких извилистых улочках римские виллы утопают в апельсиновых садах и соседствуют с греческими амфитеатрами и церквами в стиле барокко.

Поярче в моем случае означало черное. Черное платье с треугольным вырезом и рукавом-крылышко. Тонкая серебряная цепочка с кулоном. Красная помада, но не самая алая. В тон ей туфли-лодочки.

Я тщательно расчесала волосы, водя щеткой так, чтобы получилась легкая волна.

– Ты похожа на выпускницу колледжа, а не на невесту мафиози, – развалилась звездой на моей кровати Аличе. Мама все ей уже рассказала.

– Если ты забыла, я как раз недавно окончила колледж, – не собиралась вестись на ее провокации. – И откуда тебе знать, как должна выглядеть невеста мафиози?

– Ну… я как-то видела твоего жениха, – неожиданно произнесла сестрица. – Он был с женщиной. Очень эффектной. Рыжеволосой. Тебе до нее далеко.

– Это могла быть его сестра или другая родственница, – старалась не обижаться на слова Аличе. – И ты не можешь утверждать, что видела именно Дамьяно.

– А вот и могу, – не сдавалась она. – Я была на похоронах его старшего брата Саверио и видела все семейство. Эта рыжая – не его сестра.

– Послушай, Аличе, это было два года назад. Тебе тогда исполнилось тринадцать. Ты могла перепутать.

– Ничего я не перепутала, – перекатилась она на живот и принялась болтать ногами, жуя при этом жвачку. – Я видела Дамьяно Ардженто, и он покупал той женщине кольцо.

– Ты специально меня злишь, – не удивилась бы, узнай, что она все придумала, но из-за ее слов сердце кольнуло тревогой.

– Думай, что хочешь, – фыркнула Аличе.

– А он красивый? – не хотела, но выпалила я.

– Нет.

Значит – да, – улыбнулась мысленно, покидая комнату и старательно отгоняя неприятные мысли о рыжеволосой женщине, которой Дамьяно покупал кольцо.

Маме пришлось вызвать такси, так как ее машина уже вторую неделю находилась в ремонте.