Последняя капля терпения

Унылый долг

Вечер тянулся бесконечной резиной. После душа я с тяжёлым вздохом развалилась на кровати. Тело, тщательно пропаренное, казалось невесомым, словно каждая клеточка, каждый миллиметр плоти потерял свою плотность и превратился в зыбкое желе.

О да! Горячая вода забрала не только грязь и усталость, но и последние силы. Мой равнодушный взгляд устремился в большую телепанель, встроенную в мебель-стенку. Экран мигал картинками какой-то безликой передачи, но мозг отказывался обрабатывать информацию.

Внезапно послышался звук босых шагов по паркету. В зал вошёл муж. Он был таким же распаренным и довольным. Влажный воздух потянулся за ним из коридора.

— Чё смотрим? — голос прозвучал тихо и буднично.

— Илюш... — мой взгляд косо пробежался по худощавому телу. — Что ещё могут показывать по телеку в такое время? Ерунда всякая. Ток-шоу про дебилов.

— Анют… — супруг равнодушно глянул на меня и призывно оттянул свой вялый «шланг», словно делая его ещё длиннее. — Время уже много. Давай по-быстрому и спать, а? Завтра у меня ранний подъём… — это был не вопрос и не предложение, а запланированный пункт расписания, рутинная процедура, такая же, как чистка зубов, например.

— Отстань, — буркнула я. Внутри всё сжалось. — Раньше надо было предлагать, а не после душа.

— Да ладно тебе, — Илья взял меня за руки и буквально усадил на край дивана.

— Ну, блин! — простонала я, словно маленькая девочка, которую заставляют есть невкусную кашу.

— Давай, — супруг требовательно положил руку мне на голову.

Ощутив на затылке цепкие пальцы, я тяжко вздохнула и приступила к исполнению супружеского долга. Движения моей головы были плавными, но автоматическими, а вот внутри неё не было ничего, кроме пустоты и навязчивой мысли: «Чем быстрее мужчина кончит, тем быстрее оставит меня в покое».

Илья тихо постанывал, его бёдра активно, с каким-то отчаянным рвением двигались мне навстречу. Жаркое, прерывистое дыхание оглушило помещение. Да, это был он — нелепый, вымученный «супружеский долг», от которого хочется выть во всю глотку.

Я никогда не была фригидной. Моё тело всегда вспыхивало как спичка, но последние годы влечение испарилось. И дело не в том, что Илья перестал ласкать и возбуждать меня. Проблема была в потребительском отношении. Мне хотелось чувствовать себя желанной, а не дыркой для личного пользования. Честно говоря, Илья даже не целовал меня последнее время. Всё сводилось к примитивному, механическому перепиху. И этот вечер не стал исключением.

Я продолжала монотонно двигать головой, но никакого вдохновения не наблюдалось. Всё выглядело серым, плоским и бессмысленным. В памяти вдруг назойливо мелькнул образ соседки. Как-то по пьяни она призналась, что столкнулась с такой же бедой: супруг стал относиться к ней как к дырке для ублажения. Только соседке сорок семь, а мне двадцать семь.

— Ммм, умничка, — вдруг прошептал Илья, нарушив поток моих мыслей. Его голос прозвучал так, словно он хвалит собачку, вовремя подавшую тапок.

Я старалась как могла, чтобы быстрее довести мужчину до финиша. Мне просто хотелось разделаться с этим, сесть в кухне с кружкой чая, закурить сигаретку и погрузиться в вечерние думки: в последнее время одинокие мыслительные посиделки в полумраке стали моим единственным, но самым честным развлечением. Увы, завершить всё минетом, как обычно, не удалось. В какой-то момент супруг прервал меня.

— Всё, хватит! — послышался нетерпеливый голос.

— Ладно, — я рывком избавилась от трусов, которые бодро улетели в сторону кресла, после чего легла на спину. Илья лениво навалился на меня и стал суетливо копошиться у себя между ног. Честно говоря, в такие моменты мне казалось, что он готов расковырять там всё, лишь бы поскорее оказаться внутри.

— Давай! — его бёдра резко двинулись вперёд.

— Ай! — я зажмурилась от тупой боли, прострелившей низ живота. — Больно! Сколько раз просила не делать так резко! — мои руки нервно упёрлись в плечи мужчины, пытаясь оттолкнуть его. — Всё, отстань, раз не можешь вести себя нормально.

— Ты чего ругаешься-то? — возбуждённо, с хрипотцой пробормотал супруг. — Всё же хорошо.

— У кого всё хорошо? — возмутилась я.

— У нас, — Илья сделал несколько резких движений.

— Да блин! — мой капризный, полный отчаяния стон эхом пронёсся по комнате.

— Потерпи, щас будет приятно, — заверил Илья.

«Ага, — подумала я, механически скрещивая ноги на его спине, чтобы хоть немного изменить угол проникновения и уменьшить дискомфорт, — будет мне приятно от твоих двухминутных конвульсий. Как обычно...».

Илья сделал ещё пару резких движений и, как по заранее прописанному сценарию, который я знала наизусть, сорвался на ритм, уперевшись в кулаки по обе стороны от моей головы. Скорости его движений позавидовал бы любой порноактёр. Казалось, что он спешит куда-то.

— Ай! Ай! Ай! — жалобно стонала я. — Больно!

— Щас заведёшься, и будет норм, — тяжело дыша, отвечал Илья.

Он даже не смотрел на меня. Его бёдра не останавливались ни на секунду, набирая механический ритм. И в целом это было привычным делом, хоть и привыкать к такому не хотелось. Конечно, в силу своего темперамента я достаточно быстро завелась, но, как и предполагала, всё закончилось ровно через пять минут. В тот самый момент, когда моё тело только начало путешествие из зоны терпимости в мир сладостных ощущений. Классическая ситуация супружеского секса.

Илья делал грубые, резкие толчки, как бы завершая половой акт, и протяжно стонал. Мой взгляд буквально прожигал тёмный потолок. От чувства отчаяния хотелось провалиться на месте.

В душе я попыталась доделать за мужчину его «работу», но у меня ничего не вышло, хотя обычно пальчики неплохо справляются с этим. Казалось, что оргазм, который был так близко, растаял, как утренний туман, оставив после себя лишь чувство глубокой пустоты.

Именно поэтому в последнее время секс стал таким сухим, механическим, без какой-либо активности с моей стороны. Мне просто надоело чувство неудовлетворённости после близости. Секс заводил меня, будоражил кровь и оставлял без разрядки.

И мне было неизвестно, как справляться с этим. Ситуация казалась безвыходной. Кроме того, секс никогда не был так важен. Ещё в юности я думала, что с годами успокоюсь, и ближе к тридцати это дело вообще перестанет интересовать меня.

Ну да, как же! А это только начало. Раскрытие сексуального потенциала. Когда гормоны начинают активно работать. А спорить с ними ни хрена не получается. Они сильнее, чем все аргументы, которые только можно придумать.

После душа я попила чай и устало развалилась в кровати, рядом со спящим мужем. Он уже отвернулся к стене, его тело мерно вздымалось во сне. По телевизору снова показывали какую-то хрень. Мне было невыносимо скучно, однако уснуть не получалось. Голову вдруг посетила мысль, что меня терзает не отсутствие нормального секса, а недостаток мужского внимания.

«Капец, — пронеслось в голове. — Мы даже не целовались сто лет…».

Конечно, я не изменяла Илье и не планировала. Недостаток внимания быстро обернулся всепоглощающей потребностью в элементарном человеческом общении, в простом рукопожатии или дружеских объятиях. Мне чертовски, до зубовного скрежета не хватало всего этого… А как утолить этот голод без общения?

Я выключила телевизор, чтобы погрузить комнату в спасительный полумрак, и всё же попыталась уснуть, прижавшись к Илье сзади. Но никакого покоя семейного ложа, никакого уюта от этого не ощущалось. Только ледяное одиночество, глухая тревога и безудержное, почти физически ощутимое желание нажраться вдрызг и просто поговорить по душам с живым человеком, который меня услышит.

Настенные часы в гостиной давно отбили полночь. Их негромкий, назойливый стук нервно, как гвоздь, бил по голове своим монотонным тиком-таком. В окно настойчиво, словно приглашая к побегу, проникал призрачный лунный свет. Желание хоть на какое-то время покинуть этот «морг» становилось нестерпимым.

Я мельком глянула на спящего супруга и уже через пять минут стояла в прихожей. Из зеркала на меня мрачно смотрела уставшая, опустошённая брюнетка с грустными глазами. Её миниатюрное тело было небрежно спрятано под повседневкой: чёрная водолазка и потёртые джинсы. Синхронно со мной она тяжко вздохнула, на хрупких плечах уютно расположилось пальто.

Я спустилась на первый этаж, толкнула тяжёлую дверь подъезда и вышла на улицу. Душа откровенно, с диким воем тянулась в сторону ночной прохлады и обманчивой свободы от опостылевших домашних стен. Внутри бушевало острое, почти болезненное желание веселиться, гулять, совершать глупости, лишь бы чувствовать себя живой.

«Охренеть… — напряжённо, словно в бреду, думала я, глядя на мокрый асфальт. — Всего двадцать семь. В самом расцвете сил. А поговорить даже не с кем. Вроде замужем, но живу как одна в пустой квартире. Мне хотя бы просто пообщаться, услышать пару тёплых, ласковых слов… А про поцелуи, ласки и нормальный секс уж и говорить не стоит. Это из области истории…».

Я лениво перебирала ногами и шмыгала носом. Ночная прохлада, пахнущая мокрой землёй и прелыми листьями, приятно окутывала меня, щекотала щёки. Наверное, на моём лице ещё читалась та самая, не отжившая молодость, которая пышет во все стороны своей живительной силой.

А в глубине глаз теплилась, не желая умирать, искорка азарта, она когда-то поражала окружающих. Но в рутине семейной жизни мне пришлось погасить эту искорку, задушить подушкой равнодушия, хотя раньше всё было по-другому. Совсем по-другому...

Волна воспоминаний

С Ильёй мы познакомились в мои студенческие годы, на последнем курсе. Ему тогда был тридцать один год. Всё случилось словно в дешёвом, но таком милом женском кино. Илья буквально вылетел из кафе и столкнул меня на выходе. В том самом кафе, где я частенько уединялась с ноутбуком и подрабатывала копирайтером. Разумеется, моему возмущению не было предела, ведь этот «выскочка» едва не сбил меня с ног. Однако красавчик тактично, с изяществом фокусника выбрался из этой неловкой ситуации... Итак, по порядку.

Тот летний день выдался невыносимо тяжёлым. Жара стояла такая, что воздух плавился, люди с трудом передвигали ноги, словно зомби. Мне нестерпимо хотелось уединиться в прохладном месте, заказать баночку ледяного пива и тихо посидеть с текстами. Подходя к заветной кафешке, я остановилась, чтобы поправить чёлку и разглядеть своё отражение в стеклянной двери. Оттуда на меня дикими глазами смотрела взмыленная брюнетка с красной, как помидор, рожей и прилипшими ко лбу волосами.

В режиме «экспресс» я привела вспотевшую башку в относительный порядок и, размахивая перед лицом листовкой, которую мне впарили у метро, толкнула дверь. В этот самый момент Илюша выскочил, как чёрт из табакерки, и с размаху толкнул меня в плечо. Нет, он достаточно худенький, но, учитывая моё хрупкое телосложение, удар оказался весьма ощутимым.

— Ой, девушка, — незнакомец виновато улыбнулся, — простите, ради Бога! — он заботливо, даже как-то нежно потрогал моё плечо, от чего по коже побежали мурашки. — Я не сильно ушиб вас?

— Вообще-то сильно, — в моём голосе послышалось искреннее недовольство, смешанное с обидой. — Смотреть надо, куда несётесь. А если бы на моём месте был ребёнок или пожилой человек?

— Девушка, — Илюшка снова выдал виноватую улыбку, — просто позвольте мне извиниться. По-человечески.

— Ну, — мой тон смягчился, — Вы уже извинились... ладно, проехали.

— В знак извинения хочу угостить вас хорошим вином, — Илюшка открыл передо мной дверь в кафе, серо-голубые глаза наполнились пригласительными нотками.

Не знаю, почему я пошла за ним. Быть может, изголодалась по мужскому вниманию. Или роль сыграла внезапная, острая симпатия к этому вежливому, пахнущему дорогим парфюмом незнакомцу, но он без уговоров получил моё согласие «на один фужерчик вина». Честно говоря, в душе разыгралось странное, щекочущее чувство маленькой победы.

Я самодовольно улыбнулась и, покачивая бедром, прошла в кафе, где меня заботливо, как королеву, усадили за столик у окна.

— Илья, — представился мужчина, присаживаясь напротив.

— Анна, — я пожала плечами, почему-то стараясь выглядеть незаинтересованной.

— Очень приятно, — Илья как-то неоднозначно, с хитринкой стрельнул глазами, изучая моё лицо, шею, ключицы.