Глава 1

Я задумчиво смотрю в зеркало и с трудом узнаю себя. Глаза потускнели, под ними темнеют круги; язык облизывает сухие, потрескавшиеся губы. Дорогая косметика ложится маской на бледную кожу, не скрывая усталости. За моей спиной виднеется просторная, но безжизненная спальня – холодные полы из камня, тяжёлые бархатные шторы, широченная кровать с идеально разглаженным покрывалом. Всё напоминает декорацию. Как будто здесь никто не живёт.

Помню время, когда обожала менять платья и костюмы, играть с макияжем, делать в салонах причёски и укладки. Сейчас же озадаченно стою перед зеркалом, машинально расчёсывая волосы, и вижу в отражении искусственную привлекательность. Виктор любит, когда я выгляжу идеально. Он никогда не пожалеет никаких денег на это.

Особенно когда мы выходим в люди. Все должны видеть рядом с властным Виктором Сухожиловым, фамилия которого никак не соответствует внешности, красивую, стройную брюнетку жену, Алесю Сухожилову. Его гордость и повод для хвастовства. Его совершенную противоположность.

Я поправляю золотой браслет на запястье. Тяжёлый, словно наручники. Это сравнение заставляет меня вздрогнуть. Он подарил его мне на годовщину. Сказал, что это идеально мне подходит.

За окном темнеет. Город вдалеке шумит, живёт, переливается огнями, но я от него отрезана. В этой клетке нет ни звонков, ни встреч без разрешения, ни спонтанных решений. Оглядываю комнату, проверяя, всё ли на своих местах. Все вещи должны быть там, где он привык их видеть. Это не закон, но лучше его не нарушать. Витя замечает всё.

Шелест шин по гравию во дворе заставляет меня замереть. Сердце стучит чуть быстрее. Слышу, как щёлкает сигнализация, как открывается дверца машины, как тяжёлые шаги заставляют скрипеть лестницу. На уличной террасе зажигается свет.

Витя заходит в комнату неторопливо, бросает небрежные взгляды по сторонам. В воздухе моментально разносится запах дорогого одеколона и дешёвых сигарет – привычки прошлого. Он кладёт кожаный портфель на кресло. Его холодные глаза скользят по мне оценивая. Я задерживаю дыхание. Сегодня он в хорошем настроении или нет? Это повлияет на оставшийся вечер. Его губы медленно растягиваются в улыбке, а глаза сразу теплеют.

– Прекрасно выглядишь, – произносит он, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула. – Значит, день прошёл не зря.

Я киваю, не зная, что ответить. Моё тело напряжено, руки скромно спрятаны за спиной. По привычке. Он подходит ближе, проводит пальцами по моему лицу. От его прикосновения у меня по коже пробегает холод.

– Почему молчишь? – слышу нарастающие нотки недовольства и спешу сгладить обстановку.

– Просто устала. Как прошёл день?

Он задерживает взгляд на моих губах, затем разворачивается и идёт к мини-бару. Наливает себе виски, делает небольшой глоток. Я стою, ожидая, когда он расслабится и избавит меня от тревоги.

– Заказал тебе платье, – наконец бормочет Витя смягчившимся голосом и ставит стакан на стеклянную поверхность бара. – И ещё кое-что.

Я невольно напрягаюсь. Нет, он всегда вёл себя со мной нормально. Иногда, когда приезжал раздражённый или злой, то мог сорваться на мне за вещь, лежащую не там, или из-за моего выражения лица. Но максимум – накричать. Однако во всём его виде, взгляде тёмных глаз из-под полуопущенных век, играющих желваках под парой старых рубцов на неровных скулах, появляется такая жуткая до дрожи ледяная угроза, что мне хочется сбежать или спрятаться. Когда Витя начинал меня заваливать дорогими подарками, мне казалось, что он либо за что-то молчаливо извиняется, либо пытается подкупить меня, чтобы я не лезла в его дела. Но, вероятно, мне просто мерещилось.

– Хорошо, – киваю и разворачиваюсь к гардеробной, чтобы достать ночную сорочку.

Слышу спиной, как Витя идёт к своему портфелю и что-то оттуда достаёт. После подходит ко мне сзади, и в нос ударяет свежий запах виски. Его руки тянутся к моей шее, и мне на долю секунды становится страшно. Не знаю, откуда всё это во мне берётся. Может, из-за того, что я постоянно его подсознательно боюсь?

Сухожилов осторожно отводит мои волосы в сторону, обнажая шею. Она покрывается мурашками, когда его тёплые пальцы касаются кожи. Ещё одно ощущение – холод металла.

Витя застёгивает на мне застёжку ожерелья, и я поднимаю глаза на зеркало, расположившееся сбоку. Некрупные, изящные драгоценные камни переливаются в свете настенных бра. Он знает толк в украшениях.

– Ну, как тебе?

– Очень красиво. Спасибо…

Меня резко разворачивают, сжав плечи, и я утыкаюсь в самодовольное пухлое лицо. Он берёт мой подбородок и притягивает к себе.

– Не надо меня каждый раз так благодарить. Ты любимая жена. Это моя обязанность – делать тебе комплименты, подарки и поднимать настроение, показывая свои чувства. Если тебе не понравится, ты только скажи. Немедленно избавлюсь от этого и найду то, что тебе по душе.

Я покорно опускаю голову и прикрываю глаза. Делаю это потому, что его руки возвращаются на мои плечи и с мягким толчком опускают меня на колени. Не открываю их и тогда, когда прямо перед носом с щелчком расстёгивается ширинка.

***

– Ложись спать, – бросает Витя, прошагав через комнату совершенно голый. Я сижу на краю кровати с отстранённым выражением на лице. – Завтра новый день и новые победы.

Я послушно киваю, хотя сон – последнее, чего мне хочется. Даже несмотря на то, что уже успела принять быстрый прохладный душ, тело всё ещё пылает огнём. Когда он скрывается за дверью ванной, запахиваюсь в тонкое одеяло, подхожу к окну, прижимаюсь влажной щекой к холодному стеклу. Где-то там, за границей этих стен, кипит жизнь. Свобода. Они занимаются всем, чем угодно и путешествуют по миру. Заводят детей… Чувствую, как в груди зарождается тоска, но быстро её глушу. Здесь не стоит мечтать. Лишь скромно жить по правилам этого дома.