Отзывы на книгу «Искусство романа»

Небольшое эссе популярного автора Милана Кундеры об искусстве романа. Милан размышляет что такое роман, приводит примеры романов, которые, на его взгляд, являются самыми сильными в мировой литературе. Кундера говорит о романах Сервантеса, Эмиля Золя, Флобера, Кафки, Пруста, Генриха Броха (кстати, про этого автора я узнала впервые и мне очень захотелось почитать его роман "Лунатики" в трех частях), а также Достоевского и Толстого. Мне очень понравилось, как Кундера разбирает произведения русских авторов, особенно роман Толстого "Анна Каренина".

Список романов, которые приводит в пример и разбирает в этой книге Милан Кундера:

Ф. Кафка «Замок» и «Процесс»,
Л. Толстой «Анна Каренина»,
Р. Музиль «Человек без свойств»,
Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»,
Я. Гашек «Похождения бравого солдата Швейка»,
Г. Брох «Лунатики»,
Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»,
Дени Дидро «Жак-Фаталист»

Также интересны были главы с интервью Милана Кундеры, которые у него берет Кристиан Сальмон. Милан отвечает на вопросы мудро, глубоко, умно.

Романы Кундеры мне еще не довелось прочитать, но я очень хочу начать с его нашумевшего романа "Невыносимая легкость бытия", а также романа "Шутка".
Кундера в этой работе пишет о том, как он музыкально выстраивает свои произведения. Чувствуется, что автор любит музыку или даже играет на каком-то музыкальном инструменте. Кундера раскладывает свои романы по музыкальным ритмам.

Сам себя Кундера причисляет именно к романистам. К тем, кто прислушивается к мудрости самого романа и слышит при этом отголоски смеха Бога.

"Искусство романа" - это небольшой сборник из эссе, интервью и заметок Милана Кундеры на тему, что есть роман, какого его место в современном мире, дальнейшие перспективы. В первом же произведении "Обесцененное наследие Сервантеса", Кундера утверждает, что он не историк литературы и не психолог, однако в дальнейшем в его рассуждениях присутствует и история, и психология. Это "размышления практика", действующего романиста, которому понятнее и ближе то, что происходит с современным романом и о чем он имеет право говорить. По его мнению главная проблема состоит в том, что роман становится "не произведением (тем, чему предназначено длиться, соединять прошлое с будущим), а актуальным событием, подобным всем прочим событиям, неким жестом без продолжения." Для Кундеры роман - это поэзия, это способ описания возможности человека, это то, что должно вызывать сомнения.

Романист не историк, не пророк: он исследует существование.

При чтении сборника на страницах появляется повторяющаяся мысль о том, что мир стал ловушкой для человека. Но при этом, человеку всегда предоставляются возможности, и искусство романа заключается в исследовании этих возможностей. В "Заметках по поводу "Лунатиков" на примере знаменитого произведения Броха Кундера подробно показывает, что он имеет ввиду, рассматривает отдельно возможности каждого из главных персонажей. Делается акцент и на том, насколько по-разному писатели раскрывают эти возможности, приводя примеры из Толстого, Достоевского, Гашека, Пруста.

Для меня самой интересной частью сборника стала "Беседа об искусстве композиции" - интервью о художественной программе Кундеры. Свои произведения он выстраивает определенным образом. Я бы назвала его прием музыкальным. Да и сам Кундера использует термины из музыки для обозначения литературных приемов - полифония, ритм, темп, размер.

Каждая часть в моих романах могла бы носить указания, как в музыке: moderato, presto, adagio и т.д. Изменение темпа меняет эмоциональную атмосферу.

Изобретение полифонии в литературе он оставляет за Брохом, объясняя что это есть различные жанры линий романа, которые различаются радикально, но объединяются единой темой. Но по мнению Кундеры композиция - это не только музыка, но и математическая структура.

Мои романы - это варианты одной и той же архитектуры, основанной на числе семь.

Не менее ценной для него представляется немногословность. Искусство немногословности - умение идти напрямую в суть вещей.

"Где-то там позади" - прекрасное эссе, в котором Кундера говорит о кафканианстве. Он показывает насколько приемы Кафки уникальны, насколько ему удавалось постигнуть конкретные ситуации из жизни человека: как реальностью становится досье, а человек превращается в его тень; как обвиняемый ищет свою вину; как наказанный умоляет, чтобы его признали виновным, иначе теряется какой-либо смысл, иначе ситуация становится абсолютно абсурдной. Кундера рассматривает ещё один аспект кафкианства - искоренение личного, попытки сделать жизнь гражданина как можно прозрачнее для общества:

Не проклятие одиночества, а оскверненное одиночество - вот навязчивая идея Кафки!

В заключении сборника представлены "словарь романов" Кундеры - ключевые слова, слова-загадки, любимые слова, составленный для журнала "Ле Деба", а также речь писателя "Роман и Европа", которую он закончил прекрасными словами:

Но мне пора заканчивать. А то я чуть было не забыл, что Бог смеётся, когда видит, как я думаю.

Эта книга не могла не привлечь моё внимание. Во-первых, я с большим уважением отношусь к творчеству Милана Кундеры. А во-вторых, испытываю очень большой интерес к роману – жанру, пожалуй, самому противоречивому и загадочному в литературе.

Сразу скажу, что книга представляет собой статьи, эссе, а также интервью с 1979 г. по 1985 г. Чуть позже Кундера собрал эти материалы в одну книгу. И вот – русский читатель может ознакомиться с этими размышлениями автора о романе.

Сразу скажу, что в этой книге Милан Кундера выступает не как теоретик или историк литературы. Сам себя он называет «практиком». И действительно, здесь он – писатель, читатель, просто человек, размышляющий о путях романа в мировой литературе.
Свою книгу автор начинает с упоминания лекции Эдмунда Гуссерля о кризисе европейского гуманизма. Потом говорит и о Хайдеггере, определяя тем самым феноменологическую почву, на которой стоит. Понятие «мира жизни» человека (его die Lebenswelt) постепенно отходит на второй план. Гуссерль связывает это со страстью человека к познанию и прогрессу. Так начинается Новое время, характеризующееся утратой и прогрессом одновременно. И тут Кундера произносит свою фундаментальную мысль:

если философия и наука действительно позабыли о человеческом бытии, то совершенно очевидно, что именно с Сервантеса сложилось великое европейское искусство, которое есть не что иное, как исследование этого самого позабытого бытия.

Тем самым Кундера и обозначает важнейшую роль романа в истории Европы (которая увеличивается также благодаря двум Америкам и России). Эта роль – в защите человеческого бытия от забвения. И здесь Кундера говорит словами немецкого писателя Германа Броха:

единственное право романа на существование – раскрыть то, что может раскрыть один только роман

Таким образом, Кундера встраивает роман в человеческое бытие, говорит о нём как о способе человеческого существования, а не как о структуре и форме повествования. Роман оказывается наделён следующими чертами: "относительностью истин" и "мудростью сомнения". Именно это выводит нас за пределы узкого восприятия романа, связанного, например, с этикой. И поэтому в романе Л. Н. Толстого нет правоты Анны или правоты Каренина. Сам дух романа против этих однобоких этических, исторических и сообразующихся со временем выводов. Он призван показать нам, что всё гораздо сложнее, что путь познания сложен и тернист. И смысл романа в самом романе.

При этом совершенно логично, что Кундера разделяет писателей и романистов. У писателей есть мнение, идея, которые он и выражает в своём творчестве. Это могут быть и гениальные писатели. Так, у Кундеры писатели – это Руссо, Гёте, Камю, Сартр. Романисты же не имеют в виду определённых идей, они «срывают покровы с различных аспектов бытия», соответствую при этом самым высоким требованиям поэзии, сообразуясь с красотой. Романисты по Кундере – это, например, Флобер, Джойс, Гомбрович, Брох, Кафка.

Сам себя Кундера, кстати, причисляет именно к романистам. К тем, кто прислушивается к мудрости самого романа и слышит при этом отголоски смеха Бога.

Но почему смеётся Бог, видя, как человек думает? Потому что человек думает, а истина ускользает от него. Потому что чем больше люди думают, тем больше размышления одного расходятся с размышлениями другого. И наконец, потому что человек всегда не то, что он сам о себе думает. Именно на заре Нового времени обнаруживает себя это основное состояние человека, вышедшего из Средневековья: думает Дон Кихот, думает Санчо - и от них ускользает не только истина о мире, но истина об их собственном "я". Первые европейские романисты увидели и осознали это новое состояние человека и сделали его основой нового искусства, искусства романа.

Небольшая и очень толковая книжечка – сборник эссе Милана Кундеры о литературе, об истории и назначении европейского романа, о собственном методе.

Наверное, если читать книжку неподготовленным, без знакомства с хотя бы некоторыми упоминающимися романами, то она покажется слишком умозрительной. Примерный «список литературы» таков:
Ф.Кафка «Замок» и «Процесс»,
Л.Толстой «Анна Каренина»,
Р.Музиль «Человек без свойств»,
Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»,
Я.Гашек «Похождения бравого солдата Швейка»,
Г.Брох «Лунатики»,
Ф.Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»,
Дени Дидро «Жак-Фаталист»
и произведения самого Кундеры – «Невыносимая легкость бытия», «Шутка», «Книга смеха и забвения» и тд.

Итак, автор выстраивает историю развития европейского романа как историю его борьбы с омертвляющим действием прогресса. Науки, схемы государственного устройства стремятся рационализировать человека, обезличить его и превратить в учётную единицу или винтик. Роман противостоит этому (например, апофеоз – исследование одного-единственного ощущения меренги у Пруста). И тут, посреди кажущегося торжества рационализма XX век неожиданно принёс самую иррациональную силу – войну, тупую волю сильного. Об этом Гашек - война максимально иррациональна и бессмысленна, идёт без попыток прикрыться оправданиями.

Основным свойством романа автор называет двойственность и неоднозначность. В отличие от проповедей или публицистики, роман разворачивает перед нами картины жизни, которые нельзя однозначно оценить. Как пример – кто прав, Каренина или Каренин? В мире романа не может быть единой Истины, поэтому, по Кундере, роман не может существовать в тоталитарном мире.

Вторая и четвертая части книги посвящены творческому методу Кундеры. Читать их стоит после знакомства с его произведениями.

Третья часть – анализ романа Броха «Лунатики». Это малоизвестное у нас произведение и, после статьи Кундеры, мне захотелось с ним познакомиться. Как всегда, после хороших литературоведческих книг список «надо было срочно прочитать еще вчера» неудержимо раздувается…

Пятая часть посвящена горячо любимому мною Кафке. Всем поклонникам – читать обязательно!

Шестая часть – словарь Кундеры, наиболее «развлекательная», если можно так говорить. По сути – сборник коротеньких заметок обо всем на свете.

Седьмая часть – речь в Иерусалиме на вручении автору литературной премии. Еще одно, обобщающее, построение истории европейского романа с любопытным «искусство романа появилось на свет как отголосок смеха Бога». Финальный аккорд, подытоживающий книгу.

Как всегда, рецензия на книгу о литературе получилась скорее пересказом её содержания. И закончить приходится опять же банально – очень советую эти эссе всем интересующимся, на редкость не занудные общие построения и изящные разборы великих произведений.

P.S. Была удивлена, что, судя по этой книге, мои литературные вкусы совпадают с Кундерой. Но он «кушать не может» - ненавидит Чайковского и Рахманинова, считая их китчем.. Музыкой Кундера занимался серьезно, так что его высказывания нельзя отместь как голословные. Интересно, почему он так считал?

P.P.S А еще Кундера пролил бальзам на моё сердце дилетанта ЛЛ, отметив, что повтор слов в тексте это не стыдно и даже художественно оправдано! Даешь бой натужному поиску синонимов для рецензий!

Милана Кундеру смело можно назвать писателем моего книжного апреля: совершенно неожиданным образом эта книга стала второй прочитанной у автора в этом месяце. И если первый роман «Вальс на прощание» рассказывал о неоднозначных и полных противоречий отношениях нескольких персонажей, то эта книга раскрывает суть самого романа в принципе. И если первый роман, несмотря на свой психологизм и остроту межличностных отношений, всё же произвёл на меня не слишком большое впечатление, то это собрание небольших эссе чешского писателя нашло у меня больший отклик.

Мир теоретических рассуждений не мой мир. Эти размышления — размышления практика. Произведение каждого романиста содержит некое имплицитное видение истории романа, представление о том, что есть роман. Именно это представление о романе, присущее моим собственным романам, я и попытался здесь высказать.

Что есть роман, как не некое особое мировоззрение на мир, а одна из главных его функций — нести новое и давать возможность познания чего-то неизведанного. Сам жанр в таком виде, как «роман», рождён в Европе и является фундаментом её идентичности. Начиная с Сервантеса и его «Дон Кихота», это стало прекрасной возможностью для читателя понять окружающий мир сквозь призму иронии и попытки разобраться в сложных жизненных вопросах, представив их отчасти даже как комедию положений.

В чем смысл великого романа Сервантеса? Этой теме посвящены многочисленные исследования. Некоторые предпочитают видеть в романе рационалистическую критику сумбурного идеализма Дон Кихота. Другие находят в нем прославление этого идеализма.

Кундера пишет о том, что роман должен вопрошать, давать возможность для исследований и сомнений. Задавать вопросы, а не утверждать, — вот основные компоненты его теории искусства романа. Происходящее с героями романов рождается из ситуаций, в которые они помещены, и тогда создаётся невозможность для точного определения виновности одной из сторон. Писатель не должен играть роль «судьи», а читать роман — это не про поиск готовых решений и вынесенных вердиктов, это больше про анализ и способ познания и исследования.

В этом «либо — либо» заключается неспособность принять относительность, присущую всему человеческому, неспособность смириться с отсутствием Высшего Судии. Из-за этой неспособности мудрость романа (мудрость сомнения) трудно принять и осознать.

Автор отделяет писателей от романистов и к настоящим романистам относит немногих: Сервантеса, Флобера, Достоевского, Пруста... Он считает, что те, кто даёт готовые ответы и использует свои произведения в качестве «возможности для исповеди», а не как попытку исследования сущности человеческого бытия, занимаются «аморальным делом и оскверняют саму суть понятия романа», и им следует поменять профессию.

Вот для меня так и осталось загадкой, к какой категории отнёс автор Толстого. С одной стороны, к трагичному финалу Анны привела совокупность обстоятельств и её собственных поступков, но с другой стороны, как заявлял сам Лев Николаевич, он хотел создать образ женщины, которая запуталась и потеряла себя до такой степени, что не видела себя больше в этом мире. Нет ли в этом фатальной предопределённости трагедии, к которой создатель вёл свою героиню с самого начала... Но тогда он получается точно не романист...

У Толстого в первом варианте «Анны Карениной» Анна представала женщиной очень неприятной, и ее трагический конец был в полной мере оправдан и заслужен. Окончательная редакция романа оказалась совсем другой, но не думаю, что в процессе написания Толстой поменял свои моральные принципы; я скорее готов предположить, что он, когда писал, слушал некий голос, выражавший иные, чем у него, моральные убеждения. Он слушал то, что я бы назвал мудростью романа.

«Искусство романа» — сложная и очень многослойная вещь. По крайней мере, мне она далась порой мучительно трудно, хотя при этом и весьма интересно. Семь текстов, написанные в различные периоды, а также фрагменты интервью чешского писателя весьма любопытны и дают большой простор для раздумий. Но...

Но мне пора заканчивать. А то я чуть было не забыл, что Бог смеется, когда видит, как я думаю.