Чешский изгнанник и французский романист, Милан Кундера, одна из титанических фигур центрально-европейской литературы XX века, предстает в этой книге не столько в качестве беллетриста, сколько в роли теоретика, защитника и страстного апологета своего ремесла. Известный широкой публике благодаря экзистенциальной драме «Невыносимая легкость бытия», Кундера на протяжении всей своей жизни вел незримый диалог с великими мастерами прошлого, от Рабле и Сервантеса до Кафки и Броха. Его биография — ключ к пониманию его творчества: опыт жизни при тоталитарном режиме в Чехословакии, подавление Пражской весны и последующая эмиграция во Францию отточили его перо, сделав его особенно чувствительным ко лжи, китчу и любым формам идеологического упрощения. «Искусство романа» — его личный манифест, блистательная и глубоко персональная медитация о сущности, истории и предназначении романа как уникальной формы познания мира.
Книга представляет собой композиционно выверенное собрание из семи эссе, каждое из которых, подобно части музыкального произведения, развивает и дополняет центральную тему. Кундера начинает свой интеллектуальный экскурс с наследия Сервантеса, утверждая, что именно «Дон Кихот» открыл новую эру, в которой мир утратил божественную однозначность и предстал во всей своей комической и трагической двусмысленности. Автор последовательно деконструирует историю европейского романа, видя в ней не просто смену стилей, а непрерывное исследование «забытых аспектов Бытия». Он анализирует, как Лоренс Стерн и Дени Дидро ввели в роман игру и легкость; как Флобер научил нас эстетике повседневности; как Толстой столкнул частную жизнь с безликой махиной Истории. Особое место в его размышлениях занимают Франц Кафка, открывший абсурд бюрократического универсума, и Герман Брох, показавший, что роман способен вместить в себя и поэзию, и философию. Кундера рассуждает о «кафкологии» — вульгарной интерпретации творчества Кафки, сводящей его к политическим аллегориям, и яростно защищает роман от любых попыток редукции, будь то психоанализ, социология или морализаторство.
Главный тезис Кундеры можно сформулировать так: роман — это великое искусство прозы, чья основная и единственная мораль заключается в познании. В отличие от философии или науки, стремящихся к систематизации и окончательным выводам, роман исследует территорию неопределенности, амбивалентности и конкретики человеческого существования. Его истинное призвание — «приостановить моральное суждение». Роман не осуждает и не оправдывает Анну Каренину; он пытается ее понять. По Кундере, великий роман никогда не служит идеологии, он ее подрывает, показывая, что жизнь всегда сложнее, ироничнее и трагичнее любой доктрины. Эта идея напрямую произрастает из его личного опыта противостояния тоталитарной мысли, которая не терпит сомнений. Кундера вводит важнейшее для него понятие «китч» — эстетический идеал, который исключает из жизни все неоднозначное и неприемлемое, создавая сентиментальный, слащавый образ бытия. Роман, по его убеждению, — главное оружие против китча, так как он заставляет нас смотреть в лицо всей сложности и «невыносимой легкости» жизни, не прячась за красивыми иллюзиями.
Тон Кундеры — это тон европейского интеллектуала, мастера, говорящего о своем деле с кристальной ясностью, но без тени снисхождения. Он не упрощает, но разъясняет. Стиль его эссе — точный, афористичный, полемичный — создает ощущение живого, страстного диалога с читателем и со всей историей литературы. Это не сухой академический трактат, а пылкая защитная речь. Главный подтекст этого труда — прощание. Кундера пишет с ностальгической горечью о том, что эпоха великого романа, возможно, подходит к концу. В мире, одержимом скоростью, упрощением и медийным шумом, для медленного, вдумчивого и неоднозначного искусства романа остается все меньше места. Эта элегическая нота, пронизывающая всю книгу, превращает ее из простого анализа в трогательное и личное завещание одного из последних великих модернистов.
При всей монументальности этого труда, у него есть черты, которые некоторые могут счесть недостатками. Кундеровский взгляд на историю литературы подчеркнуто европоцентричен; он выстраивает прямую линию от Сервантеса до Броха, практически игнорируя иные романные традиции. Кроме того, его критерии «великого романа» настолько строги, что под них подпадет лишь избранный пантеон авторов.
Тем не менее «Искусство романа» — абсолютный шедевр критической мысли, обязательный к прочтению для всякого, кто любит литературу. Эта книга — камертон, позволяющий заново настроить свое читательское восприятие. После нее вы будете смотреть на романы Достоевского, Кафки или Фолкнера не прежними глазами. Кундера не дает знания, он дарит оптику, уникальный способ видеть в романном тексте не сюжет или набор персонажей, а сложнейшую полифоническую структуру, исследующую вечные вопросы человеческого бытия.
