Глава I. Нехебкау

Маргарита бежит по улицам безлюдного города. Мал гонится за ней. Маргарита сворачивает в переулок и исчезает между домами. Мал догоняет её и хватает за рукав. Маргарита оборачивается. Мал видит лицо слепой старухи. Она с силой отталкивает Мала. Тот летит в сторону, бьётся головой о стену и просыпается.

Мал открыл глаза. Его пробуждения дожидались рыцарь Филипп и отшельница Ари.

– Принц, пора ехать, – произнёс рыцарь. – Капитан Оцеано и Илин ждут вас в храме святой Гертруды.

Мал встал с постели. Змеиная чешуя заключила его тело в тесный панцирь с колючей изнанкой. Человеческая кожа сохранилась только на голове, на предплечьях и ниже колен. Мал накинул тунику, и они вышли из комнаты. К ним присоединились лучники Дан и Гор. Взгляд Мала задержался на Дане. Тот облачился в кольчугу с длинными рукавами. На надетом поверх неё стальном нагруднике не было ни единой царапины.

Филипп и Ари остановились у входа в храм. Внутри, у каменной арки, стояли Оцеано и Илин. Капитан был чем-то взволнован:

– Прощай, Мал. Мы возвращаемся на озеро Лин.

Оцеано повернулся к Илин и впился в неё взглядом. Русалка приоткрыла рот. Из её горла вырвался резкий звук, схожий с криком морской птицы. Капитан задрожал всем телом, глаза его вспыхнули. Дан и Гор закрыли уши руками и упали на колени. Илин продолжала издавать странные звуки. И без того небольшая храмовая комната сузилась. Капитан не отрывал от Илин преданного взгляда. Мал стоял, не шелохнувшись. Жуткое пение не могло причинить ему боль.

Илин смолкла. Она взяла за руку едва держащегося на ногах Оцеано. Черный проём под аркой ожил. Капитан закричал и шагнул в расступившуюся темноту. Илин последовала за ним. Они исчезли, и проём вновь стал неподвижным.

В зал вошли Филипп и Ари. Мал принялся читать утреннюю молитву. Поначалу он сохранял спокойствие, но вскоре молитва стала вызывать в нём раздражение, затем – гнев. Он посмотрел на рыцаря и отшельницу. Те были спокойны и внимательны. Неотрывно глядя на них, Мал дочитал молитву до конца.

На выходе из храма он признался:

– Барон, во мне живёт змей. Я не смог избавиться от него. С каждым днём во мне остаётся всё меньше человеческого. Вы всё ещё верите, что я войду в обитель?

– Я по-прежнему верю в вас.

– Только что змей пробудился, и я едва совладал с ним.

– Всё, что происходит с вами, лишь усиливает мою веру.

– Но змей – порождение дьявола. У меня не осталось сил ему противостоять.

– Дьявол живёт в каждом из нас, – вступила в разговор Ари. – Мы все в его плену.

 Она смотрела на Мала с сочувствием.

– Изгнать дьявола из души невозможно, – снова заговорил Филипп. – Как только человек решает, что победил его, в тот самый миг он и терпит поражение.

– Выходит, мы обречены.

– Не нужно унывать. Наш долг – сражаться, что бы ни случилось. Каждое слово молитвы ослабляет тёмного ангела.

– В поединке с дьяволом нет победителей, кроме Христа, – добавила Ари.

– Сила дьявола велика. Стоит христианским монархам собраться вместе, как они начинают враждовать меж собой, – продолжал рыцарь. – Кто же, кроме дьявола, сеет в нас эту ненависть?

 Филипп оставался таким же воодушевлённым, как и прежде, – несмотря на то, что из всего войска уцелело не больше сотни человек, и лишь немногие из них ещё могли держаться в седле.

Они двинулись в обратный путь. Им предстояло достичь Люстшлессла, дождаться кораблей – «Тифона», «Медеи» и «Геракла», – и отправиться в галарский Мемфис.

Впереди ехали конники. За ними тянулась вереница повозок с ранеными. Те прикладывали к ранам куски мяса и накладывали медовые повязки. Мал шёл пешком, ведя за собой навьюченного тюками верблюда.

В пальмовом лесу к отряду присоединились ещё пятеро воинов вместе с двенадцатью пленниками, захваченными перед штурмом. До сторожевой башни оставалось совсем немного, но наступление темноты заставило их расположиться на ночлег у лесных зарослей.

Солдаты пребывали в мрачном настроении. Рыцарь попытался приободрить их, обещая по прибытии кораблей устроить пиршество и раздать жалованье, – но тщетно.

За ужином Хуфтор заговорил о лошадях, утративших в бою наездников. По его словам, их печаль была так сильна, что передавалась и людям.

– Сердца человека и скакуна слиты воедино. Если один из них погибает, человек ещё способен смириться с болью утраты, тогда как лошадь желает лишь одного: последовать за хозяином. Для неё нет ничего страшнее разлуки.

 Сын ночи – оборотень, с заходом солнца превратившийся из коня в человека, заливаясь слезами, пал на колени:

– Прости меня, хозяин! Это я украл твою кобылу. Стоило мне лишь увидеть тебя – я и помыслить не мог о другом наезднике. Я отвёл её в надёжное место, где о ней позаботятся. Вот увидишь: она ждёт тебя. Твоя кобыла цела и невредима. Мы вернёмся к ней, и ты обретёшь потерянное сердце. А меня можешь бросить. Я недостоин твоей любви и заботы.

 Хуфтор погладил Сына ночи по чёрной шевелюре и потрепал по плечу.

Тяжёлые предчувствия не давали Малу покоя. К утру он ощутил сильный голод и принялся есть мясо большими кусками, почти не пережёвывая. Такой аппетит удивил даже Моркварда:

– Побереги кишки! Ты ешь за пятерых.

– Я голоден.

Помимо кусков говядины, Мал съел гуся и поросёнка, закусив огурцами, виноградом и сладкими финиками.

 Перед тем как тронуться в путь, Хуфтор предупредил:

– Я оставлю вас у города Айя.

– Я благодарен тебе, – сказал Мал. – Ты хороший проводник и храбрый воин.

 Он хотел что-то добавить, но не нашёл нужных слов.

Раздалось пронзительное лошадиное ржание. Мал оглянулся. Сын ночи, с налитыми кровью глазами, метался взад-вперёд. Завидев Хуфтора, жеребец во весь опор рванул прочь, в сторону леса, и проводник бросился вдогонку.

 Из зарослей вынырнул незнакомец с коротким копьём, метнул его в Филиппа и не промахнулся: наконечник пробил кольчугу. Лагерь стремительно атаковали десятки вооружённых людей. Конь под рыцарем вздыбился. Французы сомкнули ряды, но противник решительным натиском рассеял их строй.

– Вперёд! – прокричал Морквард и ринулся в гущу неприятеля.

 Лошадь под ним споткнулась и пала, сражённая копьём. Началась неравная схватка.

 Дан встал между Малом и потоком вражеских стрел. Стрелы быстро нашли у него незащищённые места, и Дан упал замертво. «Зачем? – подумал принц. – Ведь я неуязвим».

 На колено припал и Гор: стрела вонзилась ему в руку. Пехота противника замедлила шаг. Из её рядов выдвинулись тяжеловооружённые всадники. Они сжимали кольцо, и теперь Мал разглядел англичан.

 Ари вместе с арабами бросилась на прорыв. Их перехватили и стащили с лошадей. Ари отбилась и вновь вскочила в седло, но ей не дали уйти: преследователи подрубили её кобыле задние ноги. Животное рухнуло на землю, всем телом придавив наездницу.

 Пробудившийся страх заставил Мала схватиться за эфес меча Рамзеса, но он так и не обнажил его. Биться ему не хотелось: «Хочешь жить, мой Серебряный брат? Спасайся сам!»

– Сдавайтесь! – властный окрик остановил атаку англичан.

Мал оглянулся. На него смотрел закованный в латы всадник. Лицо было скрыто забралом, но принц узнал короля Франции Пепина. Из прорези шлема на него смотрели холодные серые глаза, полные презрения.

– Бросайте оружие, – приказал Мал уцелевшим.

 Воины повиновались. Лишь Морквард и не думал прекращать бой: он отчаянно прорубал секирой дорогу к Пепину. Одному из англичан удалось отразить удар монгола, но меч сломался у самого эфеса.

– Сдавайся, Морквард! Я приказываю тебе! – прокричал Мал.

– Я не сдамся, Мал. Ни за что не сдамся.

– Брось оружие, и я сохраню тебе жизнь, – потребовал Пепин.

– Никто не смеет мне приказывать! Я свободный человек! – прорычал в ответ Морквард, сокрушая обступившие его копья и мечи.

– Ты хочешь смерти?! Так получи её! – не выдержал Пепин. – Убейте его!

К Моркварду подступили копейщики, окружили его и сдвинули копья. Монгол застыл на месте. На его губах выступила кровь. Англичане ждали, что будет дальше. Морквард качнулся, обвёл незамутнённым взглядом убийц и одним движением перерубил древка удерживающих его копий. Как ни в чём не бывало, он двинулся к Пепину. Когда до короля оставался один взмах секиры, подскочивший сзади англичанин нанёс монголу удар ножом в шею. Это был тот самый ловкач, спасшийся от секиры ценой сломанного меча. Пришедшие в себя копейщики повалили Моркварда на землю. Пепин жестом остановил их и указал на Ари: она была привязана к одной из повозок.

– Убить собаку!

К ногам Пепина подтащили Филиппа. Обломок копья всё ещё торчал из его груди. Солдаты плеснули рыцарю в лицо водой.

– Вы изменник, барон де Монфор. Вы предали не только государя, но и христианскую церковь. Цена вероломству – ваша жизнь.

– Я никогда не предавал Бога, – прохрипел Филипп.

Пепин махнул рукой, и стража отшвырнула рыцаря в сторону. Король указал на Мала:

– Разоружить!

Их взгляды встретились. Мал позволил отнять у себя меч Рамзеса. Пепин вынул клинок из ножен и внимательно осмотрел.

– Не вижу ничего необычного, – сказал король, обернувшись к всаднику с островерхим шлемом в зелёном плаще.

Мал ожидал, что меч Рамзеса изменит форму, но этого не произошло. Всадник что-то шепнул королю и перевёл взгляд на Мала. Того охватил уже изведанный им страх: тело словно превратилось в кусок льда. У Мала подкосились ноги. Пепин разразился хохотом. Отсмеявшись, он откинул забрало и сказал всаднику:

– Передай своему господину, что я больше не нуждаюсь в его услугах. Эй, Тернбулл, пойди сюда!

На призыв Пепина откликнулся толстощекий, самодовольный англичанин. Мал узнал в нём убийцу Моркварда.

– Возвращайся к лорду Незерби и поблагодари за оказанную помощь. Я никогда не забываю добро. Предупреди о нашем приезде. Мы едем вслед за тобой. И возьми клинок в награду за усердие.

Пепин протянул Тернбуллу меч Рамзеса. Кивнув в сторону всадника в зелёном плаще, он добавил:

– Наш осмотрительный друг утверждает, что этот меч приносит удачу в бою.

Тернбулл пристегнул меч к поясу и приказал англичанам следовать за собой.

Когда подданные лорда Незерби скрылись из вида, Пепин закричал на всадника:

– Почему вы не могли его убить? Неужели это так трудно?

Всадник в зелёном плаще снова вперил взгляд в Мала, и того затрясло от страха. К королю Франции вернулось хорошее настроение.

– Так-то лучше! – разулыбался Пепин.

Мала бросили в повозку. Последнее, что запечатлел его меркнущий взгляд, – тело Хуфтора, лежавшее с разбитой головой на обочине дороги.

Принц стоит в просторной комнате с мечом Рамзеса на поясе. Рядом, как тень, – тёмно-зелёный змей. Его чешуя поблёскивает серебряным светом.                                           Мал выхватывает меч и атакует. Клинок касается шеи чудовища. Змей исчезает – и появляется вновь.

– Я убью тебя!

 Мал сдавливает змеиную шею руками. Змей неподвижен. Мал бессилен что-либо сделать. Он наносит один удар за другим, впивается в змеиное тело зубами, кричит, колотит змея что есть силы, но его руки проваливаются в пустоту. Змей ускользает.

– Близкие тебе люди убиты, а я бы мог защитить их.

Мал останавливается:

– Кто из нас более жесток?

Ослепительное солнце. Небо чистое, без единого облака. Мал лежал на спине, не в силах сдвинуться с места. Его всё ещё везли в повозке.

– Он открыл глаза, сир, – эти слова принадлежали человеку, скачущему где-то поблизости.

На Мала легла тень.

– Я слышал, что ты продал душу дьяволу, – раздался голос Пепина. – Ты не можешь говорить, но мне этого и не надо. Достаточно взглянуть на тебя и увидеть, в какую мерзкую тварь ты превратился! Теперь смерть – самое большее, чего ты достоин. Ты будешь долго умирать и успеешь много раз пожалеть о том, что сделал с моей дочерью. Мы тебя завялим, как выпотрошенную форель. А когда твоя душа отправится в ад, мы доставим твою голову ко двору короля Гербранда.

Пепин подхлестнул коня. В последующие дни он даже не приближался к Малу. Зато всадник в зелёном плаще не отходил от принца ни на шаг. Иногда он вливал ему в рот безвкусную красную жидкость, после чего Мал погружался в сон.

В очередной раз принц очнулся, когда люди короля Пепина привязали его верёвками к стене каменной башни, нависавшей над водами незнакомого озера. Едва они отплыли, как прогнившие верёвки разорвались, и Мал сорвался в воду. Его выловили сетью, затащили обратно и приковали – на этот раз цепями. Принц не испытывал ни боли, ни гнева. Он равнодушно наблюдал за действиями палачей: «Я ли это? Или это змей глядит на мир моими глазами?»

 Он ожидал, что ему придётся терпеть голод и холод, но всё обошлось. Мал висел, не чувствуя никакого напряжения: «Может быть, я и не заметил, как умер». Он пошевелил пальцами и убедился, что всё ещё жив.

На рассвете Мал очнулся от шума ударов вёсел о воду. К нему плыли две лодки. Они остановились на некотором удалении от башни. В одной из лодок лежали два тюка, в другой – длинные копья. Лодочники, не сговариваясь друг с другом, принялись за работу. Одни расставляли копья полукругом, другие доставали из тюков отрубленные головы и насаживали их на наконечники. Мал узнал тех, кто сопровождал его в походе на Крак. Сбылось пророчество рыцаря из храма святой Гертруды: «Погибнут все».

На следующий день на большой лодке с навесом к нему приблизились три рыцаря и принялись разглядывать его, пока один из них не приказал гребцам возвращаться.

К Малу пришло состояние покоя: сон и явь смешались, время остановилось. Он увидел своё тело со стороны. Кожа настолько истончилась, что сквозь неё можно было рассмотреть кости и хрящи. Лицо с потрескавшимися губами удлинилось, осунулось и приобрело мертвенно-бледный цвет: «Неужели это я? Я сплю или умер?»

Иссохшее тело, висящее над озером, казалось ему чужим: «Я умер, и змей во мне тоже. Где же тогда ангелы или демоны? Пусть они отведут меня к Маргарите». Каждое движение давалось ему всё труднее: «Почему? Ведь теперь я призрак!»

Мал оглядел себя. Прозрачное тело было покрыто змеиной кожей, подобно человеческому: «Неужели я так и не освободился от змея?» Ответ пришёл сам собой: «Змей слит с моей душой. Даже после смерти он не собирается оставлять меня в покое».

На следующее утро на озере появилась лодка с двумя гребцами. Они остановились у подножия башни и всмотрелись в распятого. Мал прислушался к разговору.

– Кажись, издох, – сказал первый.

– А я бы дал дёру отсюда, – сказал второй.

– Надо подобраться поближе.

– Плыви к нему без меня. Воняет от него – мочи нет!

– Что, хвост поджал, шелудивый пёс?

– Набей мне карманы золотом, я всё равно к нему больше не подойду. Мне хватило прошлого раза. До сих пор мерещатся гадюки.

– А что мы скажем нашему господину?

– Скажем, что он умирает, но ещё не умер.

– Да он уже третью неделю здесь висит!

– Тише! Говорю тебе, это дьявол. На него даже и мухи не садятся.

Мух и в самом деле не было. Подлетев к своему телу, Мал прикоснулся к нему. Пальцы беспрепятственно прошли сквозь висящую на башне плоть. «Я не умер. Неужели мне так и придётся ждать, пока мои останки окончательно не иссохнут? – с тоской подумал Мал и вдруг ощутил пульсацию жизни. – Неужели сила змея заставляет томиться мой дух в этом бренном теле?»

Гребцы перестали спорить и ударили вёслами по воде, направляясь к берегу. Мал полетел вслед за ними. Призрачное тело было тяжёлым и неповоротливым. Передвигаться приходилось с невероятным трудом. На полпути Мал остановился. Что-то не позволяло двинуться дальше. Он обернулся. Из его головы выходила нить, соединяющая призрачное тело с плотью. Мал схватился за неё и попытался оборвать. Нить натянулась, и он устремился к собственному телу, врезался в него, почувствовал резкую боль в голове и потерял сознание.

Очнуться его заставили странные звуки и обрывки непонятных слов:

– Нех-пе-хеб-ре-ра-уу, Не-хе-хеб-ка-уу, Нехебкау.

На поверхности воды стоял человек с зелёной кожей и такими же зелёными глазами. Он пристально смотрел на него. «Нехебкау», – всплыло в голове Мала, и глаза зелёного человека заблестели от радости. «Должно быть, это ангел Божий прилетел за моей душой, – догадался Мал, – вот только почему он зелёного цвета?»

– Нехебкау, – сами собой прошептали губы.

Зелёный человек немедленно откликнулся:

– Ты в беде, брат. Я пришёл помочь тебе, – произнёс он нежным голосом и склонил голову в знак приветствия.

Мал догадался: зелёный человек пришёл спасти того, кого принц так хотел уничтожить.

– Отойди от меня.

Его голос прозвучал еле слышно, но Нехебкау замер. Мал сумел совладать со змеем.

Ранним утром к башне, преодолевая нависший над озером туман, вернулась большая лодка с навесом. Помимо четырёх гребцов на ней, как и в прошлый раз, находились три рыцаря. Они принялись рассматривать Мала, не обращая внимания на Нехебкау.

– Он ещё жив? – спросил высокий человек в одежде из бархата и парчи.

Мал видел его не впервые, но только в этот раз он поймал его хищный взгляд. Это был тот самый лорд Незерби.

– Это невозможно, милорд. Прошло слишком много времени, – заметил один из спутников Незерби.

– Прикажите, милорд, и я отправлю его к дьяволу, – предложил второй рыцарь.

Из его ножен торчала рукоять меча Рамзеса. Это был убийца Моркварда.

– Сделай это побыстрее, Тернбулл, – обронил лорд Незерби.

«Удар в сердце собственным мечом! – подумал принц. – Это и есть моя смерть?»

Тернбулл вынул меч Рамзеса из ножен. Клинок выскользнул из его рук и упал в воду.

– Растяпа, – проворчал лорд Незерби.

Мал не удержался: «Если бы этот меч был сейчас в моих руках!» Нехебкау, всё это время неотступно находившийся рядом, прикоснулся к цепям, и они распались, как сожжённые пламенем верёвки. Мал погрузился в воду. С каждым движением он чувствовал, как его мышцы наливаются силой. Мал выдернул меч из илистого дна и поплыл наверх. На него накатила волна радостного возбуждения. Мал вынырнул на поверхность, вдохнул полной грудью и запрыгнул в лодку.