Глава 1. Воздух на завтра

Мара поняла, что в детской опять нечем дышать, по рисунку на стекле.

Эн нарисовал дом, высокий, с нелепо широкой крышей. Рядом стояло дерево, похожее на перевёрнутую щётку. Пока сын спал, прозрачная стенка над его койкой запотела, и дом медленно исчезал под каплями. В исправном отсеке стекло оставалось сухим.

Она приложила ладонь к вентиляционной решётке. Слабый поток шевелил кожу между пальцами. Воздух был тёплым и пах мокрыми одеялами.

На соседней койке сидела девочка и смотрела на Мару. Остальные дети спали.

— Давно не спишь?

Девочка пожала плечами.

— Воды хочешь?

— У меня голова болит.

Мара вытащила из кармана измеритель. Экран мигнул, показал цифры, которых здесь быть не должно. Она проверила батарею. Цифры не изменились.

— Сейчас придёт Рут. Встанешь и пойдёшь с ней. Только не бегай.

Девочка покорно начала искать тапочки. Эта покорность испугала Мару сильнее показаний.

Она включила связь.

— Кран, поднимайся. Третий ярус. Вытяжка.

— Я не ложился.

— Тогда спускайся.

— Я внизу, у машины. И я тебе ещё вечером сказал, что она не дотянет.

Мара поглядела на сына. Эн спал на животе, высунув ногу из-под одеяла. Под щекой лежала пуговица, которую дал ему отец. Эн называл её деревянной и утверждал, что это часть настоящего дерева, хотя Мара подозревала крашеную пластмассу.

— Будем выводить детей наверх, — сказала она.

Кран не ответил сразу.

— Верхний ярус закрыт.

— Входную секцию можно открыть. Там ещё есть запас.

— Можно. Если тебе дадут ключ.

Она вызвала дежурную воспитательницу и стала будить сына.

Эн открыл глаза, увидел её куртку и сразу нахмурился.

— Ты опять уходишь?

— Сначала помогу вам перебраться.

— Мы только вчера перебрались.

— Знаю.

— Я кровать уже выбрал.

Он говорил тихо, чтобы не разбудить остальных, и от этого Мара едва не рассердилась. Хотелось, чтобы он закричал, потребовал, вцепился в неё. Тогда можно было бы сердито объяснить, что сейчас не время, и дальше действовать. С его спокойным разочарованием она ничего не умела делать.

Она сунула ноги сына в ботинки. Один шнурок был завязан узлом, который пришлось резать.

— Мой нож! — оживился Эн.

— Мой нож. Твой будет, когда перестанешь открывать им консервы.

— Он для этого и нужен.

— Тогда будешь сам его точить.

Вошла Рут. Она уже надела жилет с жёлтой полосой, но застегнула его криво, на одну кнопку выше. Мара показала ей измеритель, не произнося цифр. Рут кивнула и пошла от койки к койке, называя детей по именам.

На выходе Эн потянул мать за рукав.

— Дом сотри.

— Зачем?

— Всё равно мы тут не живём.

Мара провела ладонью по стеклу. Под пальцами осталось только мокрое пятно.

* * *

У лестницы стоял охранник. Молодой, с воспалёнными глазами. Он знал Мару, поэтому поднялся ещё до того, как она подошла.

— Не начинай, — сказал он. — У меня приказ.

— А у меня дети. Отодвинь заграждение.

Он посмотрел мимо неё на лестницу. Рут выводила первую группу. Девочка с больной головой держалась за перила обеими руками.

— На верхнем ярусе резерв. Дейр запретил…

Мара протянула ему измеритель.

— Прочитай.

— Я вижу.

— Тогда позвони ему и скажи, что я ломаю замок.

Охранник перехватил её руку.

— Здесь всё записывается.

— Хорошо.

Она не вырвалась. Просто ждала. Первые дети уже подошли, и охраннику пришлось отступить, чтобы они не толкались на ступенях. Рут остановила их, сунула Маре связку чужих курток.

— Держи. Я открою.

— У тебя есть ключ?

— Нет. Но я лучше тебя умею разговаривать с мальчишками.

Мара вернула ей куртки, взяла у охранника трубку и набрала номер начальника убежища.

Дейр ответил сразу. На заднем плане гудел насос.

— Слышу тебя. Открывай входную секцию. Дальше красной линии никого не вести.

Охранник ещё держал Мару за запястье. Она посмотрела на его пальцы. Он отпустил.

— Ключ, — сказала она.

Он достал его из внутреннего кармана.

До верхнего яруса было сорок семь ступеней. Мара считала их невольно, поднимаясь с девочкой на руках. Раньше здесь находилась приёмная грузового терминала: широкое помещение, окна на мёртвую посадочную площадку, длинные скамьи, на которых люди ждали опоздавшие машины. Теперь за окнами висела красная пыль, а на скамьях лежали свёрнутые носилки.

Эн дошёл сам. Встал у окна и увидел разбитый купол на другой стороне площадки.

— Там тоже никого?

— Там давно никого.

— А свет почему горит?

Под остовом купола действительно мигала маленькая лампа. Мара смотрела на неё несколько секунд. Датчик, у которого всё ещё было питание. Сломанный город мог долго изображать работу, когда людей в нём уже не оставалось.

— Забудь про свет. Сядь рядом с Рут.

— Ты придёшь обедать?

Она поправила ему воротник.

— Приду, если закончу.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что не хочу обещать и не прийти.

Эн убрал её руку. Мара позволила.

* * *

В машинном отделении Кран сидел прямо на полу. Возле него лежала крыльчатка размером с тарелку. Трещина пересекала её от края до втулки.

— Всё? — спросила Мара.

Он поднял деталь на просвет.

— Склеить могу. Установить тоже. Только рядом не стой, когда включим.

— Запасной привод?

— На нём больница.

Она знала. Просто иногда хотелось, чтобы знакомый ответ изменился, если задать вопрос ещё раз.

Кран подвинулся, освобождая ей место. Мара села и прислонилась затылком к стене. В тесном отделении было холоднее, чем в детской. Через металл ощущалась мелкая, неровная дрожь.

Девять месяцев назад, когда исчезла связь с Аркадией, они решили, что продержатся до следующей транспортной группы. Потом следующей. Дейр отправлял машины к соседним поселениям, и иногда они возвращались с людьми. Чаще не возвращались вовсе. Последние два месяца никто уже не спрашивал, когда придёт помощь.

Кран протянул ей пустую кружку. Мара посмотрела на него с недоумением.

— Сходи за водой, — сказал он. — Мне тоже. Пока сидим, всё равно ничего не вращается.

Вода была в соседнем отсеке. Мара стояла у крана, ждала, пока тонкая струйка наполнит две кружки, и смотрела на отметки у сливной решётки. Их оставили дети из прежней смены: измеряли рост. Самая высокая черта находилась чуть выше её плеча. Рядом написали имя, почти стёршееся от влажных ладоней.

Раньше Нерей был местом, откуда уезжали. Сдавали груз, ждали машину, спорили о задержках, покупали горячую еду на дорогу. Мара приезжала сюда с ремонтной бригадой ещё до рождения Эна и злилась, если работа отнимала весь выходной. Ей хотелось вернуться домой, снять тяжёлые ботинки, услышать, как муж опять не попадает в мелодию.

Теперь от прежнего дома осталось несколько вещей в ящике, а станция, где никто не собирался жить постоянно, держала их девятый месяц.

Женщина у соседней ёмкости спросила, правда ли верхний ярус открылся.

— Только приёмная, — ответила Мара. — Для детей.

— У меня мать плохо ходит. Ей туда нельзя?

Мара уже знала, как будет продолжаться этот разговор. Один ответ создавал три новых просьбы, и каждая была справедливой.

— Скажите Рут. Она отметит, кто нуждается в месте. Сами не тащите её на лестницу, позовите помощников.

Женщина кивнула. Взяла полную ёмкость, попыталась поднять и снова поставила. Мара помогла донести до поворота. Собственные кружки пришлось оставить у крана и вернуться за ними.

Кран ждал, не задавая вопросов. Он знал, почему дорога за водой занимает полчаса.

— Там ещё щит не отвечает, — сказал он, когда они выпили. — Общий, возле старого грузового. После просадки номера датчиков опять перепутались.

Мара встала. Если датчики начнут показывать чужие участки, они будут закрывать исправные линии и кормить воздухом пустые комнаты.

Щит стоял в нише, куда пришлось протискиваться боком. На дверце сохранился цветной рисунок станции времён открытия: высокие мачты, светлый купол, люди без следов усталости. Кто-то давно дорисовал одному начальнику на изображении огромные уши. Мара помнила эти уши лучше заводской схемы.

Она сняла сгоревший распределитель, поставила уцелевший блок из старого комплекта. Тот подходил по нагрузке, но имел ещё несколько разъёмов связи, которыми здесь годами не пользовались. Кран посветил внутрь, пока она проверяла провода.

На панели последовательно загорелись номера жилых участков. Мара сверила каждый с местным прибором. В глубине щита, отдельно от них, мигнул маленький знак грузовой сети.

— Это нам не нужно, — сказала она.

— Пусть мигает, — ответил Кран. — Не мешает же.

Она закрыла крышку. У неё хватало работающих неприятностей, чтобы не разбираться с лампой от мёртвой сети. Позже Мара будет много раз вспоминать, как легко могла тогда отключить лишний разъём — просто чтобы не отвлекал.

Сверху загремели шаги. Дейр спустился без сопровождающих. Пальто на нём было застёгнуто до горла, хотя в жилых помещениях он обычно ходил в рубашке.

— Сколько выиграли? — спросил он.

— Детям? Несколько часов, — ответила Мара. — Потом верх придётся подключать к общей очистке. И дышать там станет тем же самым.

Дейр посмотрел на треснувшую крыльчатку.

— Я не о детях.

— А я о них.

Кран поднялся с неожиданной для его возраста быстротой.

— В нижних выработках ещё есть поглотители. Мы их не трогали, потому что туда идти полдня. Проводник нужен и две тележки.

— Там обвал, — сказал Дейр.

— До второй развилки. Я дальше прошёл позавчера.

Мара повернулась к нему.

— Один?

— А кого мне было будить? Тебя? Ты на ногах спала.

Дейр присел перед открытым корпусом. Некоторое время все трое рассматривали сломанную машину, словно она могла подсказать другое решение.

— Дам тележки, — сказал он. — И людей. Но если там пусто, придётся закрывать ещё один ярус.

— Куда переселять? — спросила Мара.

Он не ответил.

В глубине отделения негромко пискнул старый терминал. Мара не обернулась: этот писк звучал раз в несколько часов, когда сеть безуспешно пыталась связаться с соседним узлом.

Писк повторился.

Кран нахмурился.

— Раньше второй раз не было.

Мара встала и подошла к экрану. По нему бежали строки давно не используемой грузовой системы. Она знала их наизусть: запрос, ожидание, нет ответа. Теперь в последней строке стояло другое слово.

«Принято».

Она тронула холодный край корпуса, будто хотела убедиться, что не спит.

— Не выключайте ничего, — сказала она.

Дейр уже стоял за её плечом.

— Кто принял?

Мара открыла служебный журнал. Новый адрес не совпадал ни с одним городом Марса.

В пустой строке она написала собственное имя, потом стёрла. Пальцы перестали слушаться, и на второй попытке вместо пробела появилась точка.

«Нерей. Здесь люди. Приём».

Она нажала отправку.

Терминал погас.

Дейр дёрнулся к выключателю, но Мара перехватила его руку.

— Подождите.

Они стояли в темноте перед чёрным стеклом. За стеной шевелился больной, всё ещё работающий город.