Глава

Мой город, в котором любая тень — смертельная угроза, где ты можешь быть уверен только в том, что ярко освещено светом. Желательно солнечным.

Держу сына на руках. Он спит. Ещё не разучился спать, когда стемнело.

— Спи, моё зеркальце, спи, моё солнышко, — шепчу я ему.

Я так уже не могу, разучился. Смыкаю глаза, только если ярко светит солнце. Любое набежавшее облако заставляет меня моментально проснуться и хвататься за фонарь. Ночью он всегда в моей руке. Это единственная надёжная преграда между мной и Ямой. Я в это верю, потому что больше мне верить не во что.

Мои мускулы одеревенели от постоянного напряжения. Глаза широко раскрыты. Практически не дышу. Я весь внимание. Моментально вздрагиваю от любого шороха, от любого колебания тени, от любой замеченной пылинки. Каждую тень тщательно полосую лучом и рассматриваю, не пропуская ничего, ни одного полутона.

Вся моя одежда усыпана мелкими зеркалами. Считается, что их отсветы и сверкание отпугивают Яму. Возможно, это чушь, но никто не хочет проверять, поэтому и ходим все сверкая, как шары из дискобара. Всегда проще поверить, что сожранный в таких же зеркалах просто в чём-то ошибся, что-то не то сделал, чем отказаться от веры в защиту, пусть и иллюзорную. Я не верю в зеркала, но каждое утро внимательно проверяю, все ли они на месте. Протираю с маниакальной тщательностью и немедленно восполняю утраченные.

Не знаю, больно ли тем, кто попал в Яму. Ещё ни один оттуда не вернулся, и ни один не успел вскрикнуть. Резкий всплеск темноты — и человека нет. Был — и его не стало. Нет ни его одежды, ни вещей, ни крови. Ни-че-го.

Начиналось всё замечательно, с новых электростанций с вечными двигателями. На каком принципе они работали, я так и не смог понять. Что-то там со всякими частицами, кварками и полями, неопределённостью и прочей яйцеголовой чушью. Но энергия из них текла неиссякаемой рекой. Океаны энергии.

Конец ознакомительного фрагмента.