Глава

Вечер 26 августа (7 сентября по новому стилю) 1812 года. Российская империя, поле Бородинской битвы.

Рядом с большим деревом, на котором покачивался висельник, стоял танк Т-90. Облокотившись на броню, трое танкистов неторопливо общались с подъехавшим к ним гусаром.

— Броня, вы нахрена Наполеона повесили? Царь же просил взять живым и со всяческими почестями к нему препроводить. Денег много обещал.

— Ржевский, да пошёл нахуй твой царь. Если он такой умный, пусть сам его в плен и брал, — ответил один из танкистов, лениво разглядывая собственный шлемофон на предмет грязи.

Его поддержал второй:

— Слушай, поручик. Я князь Оболенский, чистокровный Рюрикович, и этих ваших выскочек Романовых, которые совсем не Романовы, а немцы какие-то, на хую вертел. Да и вообще, у меня своё начальство есть. Оно в ориентировке чётко указало, цитирую по памяти: «…особо опасен, склонен к побегам, имеет связи с корсиканскими ОПГ. Хладнокровен, отлично обращается с огнестрельным и холодным оружием. При задержании возможно ожесточённое сопротивление с вероятными потерями среди личного состава. Рекомендуется ликвидировать на месте». Вот так. Так что всё согласно приказа. Да и сам посмотри: ну красиво же висит, ландшафт украшает.

На суку неторопливо покачивалось тело покорителя Египта и императора французов — в серой шинели, грязных сапогах и своей знаменитой треуголке.

Конец ознакомительного фрагмента.