Михаил Бару — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
image
  1. Главная
  2. Библиотека
  3. ⭐️Михаил Бару
  4. Отзывы на книги автора

Отзывы на книги автора «Михаил Бару»

23 
отзыва

nika_8

Оценил книгу

Данная книга была изначально написана на английском. Я прочла примерно половину в оригинале, половину в русском переводе. Пришла к выводу, что лучше читать в оригинале.

В своей работе Александр Эткинд опирается на многочисленные и разнообразные исторические и литературные источники. Она строится вокруг концепций колонизации и самоколонизации. Автор показывает, как эти два процесса были неразрывно связаны друг с другом в пределах плавающих границ Российской империи. В доказательство своего тезиса Эткинд приводит исторические свидетельства, описания из художественной литературы и философские выкладки.
РИ была силой, которая колонизировали и угнетала другие народы, и в то же время колонизировала собственный народ.
Впервые термин «колонизировать себя» (to colonize itself) употребил историк Сергей Соловьёв применительно к России и её истории.

Русский народ, согласно автору, был колонизирован имперскими элитами и администраторами на местах, которые видели себя отличными от народа по большинству показателей. В противоположность колониальной ситуации, скажем, в Британии и Франции, колонизируемый народ в России внешне практически не отличался от колонизаторов. Следовательно, расстояние должно было обеспечиваться посредством установления строгих границ между высшим сословием и простым народом.

Эткинд относит начало процесса внутренней колонизации ко временам, когда Рюрик, иностранец, взял руководство над землями вокруг Новгорода. С тех самых пор элиты стали относиться к своему народу как «чуждому» и «ориентальному», (cf. концепции Эдварда Саида и т.д.). В то же время, элиты часто считали простых людей наделёнными более высокой моралью. Местные интеллектуалы с восхищением отзывались об образе жизни в сектантских сообществах, который казался им «естественным». О сложных отношениях между сектантами и интеллектуалами рассказывает глава Секты и Революция.

Следует отметить, что основная характеристика колонизаторов проявляется в их отношении к покоренной земле. Речь в первую очередь о восприятии земель со всеми, кто их населяет, как terra incognita - неизведанные территории, с которыми и на которых самопровозглашенные «первооткрыватели» могут делать, что им заблагорассудится.

Экспорт меха, по всей видимости, сыграл заметную роль в векторе, которое выбирало российское государство.
Автор проводит тонкую параллель между торговлей мехом, достигшей апогея в XIV веке, и нефте-и-газопроводами в наше время.
Казалось бы, такие разные продукты - мех и углеводороды. Однако экономика, опирающаяся на экспорт меха, и экономика с опорой на экспорт углеводородов, могут привести к похожей динамике во взаимоотношениях между элитами и народом. Оба типа экономики требуют минимального вовлечения людского труда, полагает Эткинд. Ресурсы становятся важнее человеческого капитала.
Это приводит к тому, что государство, его руководители, и народ начинают существовать отдельно друг от друга.

Хотелось бы упомянуть сравнение автором двух известных текстов XIX столетия, где рассматриваются колониальные практики и взаимоотношения между колонизаторами и их жертвой. «Сердце тьмы» Конрада и «Очарованный странник» Лескова. Рассказчик у Конрада принадлежит к колонизаторам. В истории же Лескова повествователь, Флягин, успешно совмещает обе ипостаси - угнетателя и покорённого народа. В отличие от многих субальтернов, Флягин способен поведать то, что у него на уме.
Рассуждения Эткинда вызвали у меня желание прочесть оба произведения. Хотя сюжет в произведении Конрада мне хорошо известен.

Автор часто ссылается на таких мыслителей, как Кант, Арендт, Фуко. Иногда это слегка сбивает с толку, но читать всё равно интересно. Поднимаемые в книге вопросы неоднозначные и многофакторные. Можно было бы пожелать, чтобы идеи в ней излагались более упорядоченно и чётко. Но даже в рецензии рассуждать на эти темы непросто. Мысли начинают расплываться в разных направлениях.
Как бы там ни было, тезис Эткинда о внутренней колонизации заслуживает дальнейшего анализа и обсуждения. Возможно, таким историческим опытом, помимо прочего, может объясняться то обстоятельство, что люди, предки которых пережили внутреннюю колонизацию, не привыкли ощущать ту самую ответственность за действия государства, гражданами которого они являются.

Подводя итог, книга буквально наполнена идеями, и над ними хочется размышлять с разных сторон. Она также ненавязчиво напоминает о непрерывности истории.

Моя оценка ~ 4.3.

11 апреля 2023
LiveLib

Поделиться

red_star

Оценил книгу

Книга, на 146% наполненная спекуляциями, инсинуациями и далеко идущими выводами, основанными на явно недостаточных предпосылках. Зато смотрится все это интересно, любопытно, живенько (а меня и самого хлебом не корми, дай поспекулировать).

Автор поделиться с читателями всеми стандартными байками про историю России, даже не задумавшись об их деконструкции (хотя обещал нам заполнить лакуну, оставленную Саидом , который писал только об отношениях Первого и Третьего мира, забыв про наш с вами потускневший Второй). Ходульные примеры, многозначительные умолчания об имперских кровавых механизмах управления, опора, порой, на публицистов, а не на ученых, лютый вздор с пушниной как главным и основным, прости господи, драйвером роста государства от Рюрика до Нового времени, постоянно подключаемый уместно и неуместно СПГС. Казалось бы, ерунда же.

Но Эткинд спасает свой труд умелыми, меткими сравнениями и сопоставлениями. Хоть выводы его просто ни на чем не основаны, хоть кроме истории идей он ни о чем дельно говорить не может, как только он перестает рассказывать о руках брадобрея и строить смешные модели экономического развития, тут острый скальпель великолепно подмечает общее в разном. Теперь я знаю, откуда DeadHerzog взял сравнение Тамбова и Кейптауна, а самому мне сразу захотелось перечитать и «Сердце тьмы» , и параллельного в имперском и колонизаторском смысле «Очарованного странника» . Да и освежить «Хижину дяди Тома» с аналогичными (по мнению Эткинда) «Записками охотника» .

Эткинд отлично ухватил ту мучительную двойственность, описал диалектику переходов этой двойственности в России – той самой внутренней колонизации, что вынесена в заголовок. Колонизация самих себя и инородцев, отрицательный градиент (вроде бы имперская нация живет куда беднее окраин), бумеранг переноса административных практик с окраин внутрь, «ташкентцы», сломанные полемические копья Щапова, Соловьева, Ключевского и Милюкова. И море чего еще, высвечивающего неизбывную дихотомию вестернизации снаружи и воображаемой азии внутри.

Книга Эткинда выглядит некоей дистилляцией научного знания последних лет – в его списке литературы почти все издания НЛО и некоторых других издательств по состоянию на 2013. Тут и Правилова, и недавно прочитанный Долбилов, и Слезкин, и Холквист, и Вишленкова, и Ларри Вульф, и Майкл Манн (надо, надо до его «Темной стороны демократии» добраться). Это, конечно же, и делает книгу такой интересной, проглатываемой на одном дыхании – осведомленность и неосторожность в оценках.

28 декабря 2018
LiveLib

Поделиться

MrBlonde

Оценил книгу

Надо ли уезжать из России, чтобы взглянуть на неё по-новому? Нужен ли Рим, чтобы написать “Мёртвые души”, и Париж для “Стихотворений в прозе”? Психологу и искусствоведу Александру Эткинду большое видится из Кембриджа, сердца некогда всесильной метрополии. “Внутренняя колонизация” обращается к имперскому прошлому России как части мирового колониального опыта, но и тут оказывается, что у нашей страны свой путь. И особенность его не в более мягком характере освоения территорий и обращения с туземцами (чего и в помине не было), а в слиянии метрополии и колонии в одном государстве. “Россия – страна, которая колонизуется”, писал историк Соловьёв, и это было естественно для дореволюционной науки, но вовсе отвергнуто марксистской историографией, потому что колонизация – это занятие реакционных империалистических режимов, а русский народ с другими только знакомился и “воссоединялся”. Эткинд возвращается к дуалистической теории освоения российских пространств, имеющей богатую традицию изучения от Татищева до Ключевского, и рассматривает её на междисциплинарном уровне, подключая психологию, литературоведение, социологию и экономику. “Внутренняя колонизация” – сложное, тонкое, научно изящное исследование, чрезвычайно актуальное для страны с лозунгами вроде “Хватит кормить Кавказ!”, но не стремящееся к злободневности. Это взгляд на русскую историю и культуру под другим углом, естественным для имперского сознания и почти забытым в современном постколониальном обществе.

Эткинд знакомит читателя с важнейшими теориями колониализма и “пробует” их на российском материале. Хорошо известно “испанское проклятие” – болезнь ресурсозависимости, разрушающая производительные силы страны: если золото льётся рекой, зачем работать? Для Московского государства добыча меха белки, затем соболя и, наконец, калана стала двигателем колонизации огромных пространств от Урала до Калифорнии и одновременно тормозом для развития промышленности, которую пришлось насаждать насильно. Туземцев, охотившихся ради выживания, принудительно заставляли добывать меха, выменивая их на табак, одежду и украшения. Несогласных переселяли, истребляли, нещадно угнетали (особенно трагична судьба алеутов с Камчатки, которых насильно перевезли на Курильские острова для забоя зверя; в целом в ходе российской колонизации было уничтожено до 95% алеутов). Как такового освоения территории не происходило: на имперском теле оставались складки неравномерного развития, редкие поселения терялись в непроходимой глуши, обычай соседствовал с правом.

Эта галопирующая, перманентная колонизация породила три странных эффекта. На русском фронтире наблюдалась отрицательная гегемония – местные обычаи перенимались колонизаторами: русские активно изучали языки покорённых племён, брали в жёны туземок, одевались и воевали “по-восточному” (см. “Герой нашего времени”). Получив эту “прививку дикости”, русские служащие возвращались в центр метрополии и переносили жёсткие методы управления на всю страну (“эффект бумеранга”). Так, русский двойник полковника Курца, маленький туркестанский тиран Василий Григорьев уже в Петербурге живо отстаивал идеи русификации и введения черты оседлости. Наиболее важен третий эффект, специфически русский, предопределивший драматические переломы нашей истории. Для Российской империи был характерен обратный градиент – окраины (особенно западные) зачастую имели больше прав и жили свободнее, нежели центр метрополии. Внутренняя колонизация означает для России – и это сложная мысль! – тождество крепостного права и колонизации, замена расового деления на сословное (Эткинд приводит воспоминания Грибоедова о крестьянах, чьи обычаи принадлежат будто бы другому народу). В России ориенталистская этнография была направлена на собственный народ, и исследователи обнаружили здесь и крестьянскую общину, и религиозные секты. Далее от “хождения в народ” до революции путь был недолгим.

По-хорошему, здесь стоит остановиться, ведь книга Эткинда касается ещё великого множества интересных концепций и идей. Как повлияло российское присутствие в Кёнигсберге на воззрения Канта и Ханны Арендт? Какова роль немецких общин в колонизации русского Поволжья? Как фейерверки стали первым пропагандистским инструментом Российской империи? Какое символическое значение придавалось бороде, в чём состояло “бремя бритого человека”? И, конечно, особняком стоит оригинальное прочтение Эткиндом текстов русской классической литературы. Например, в его трактовке романа “Идиот” упоминается концепция французского философа Рене Жирара: “если общество не может достичь мира с помощью закона и суда, оно совершает жертвоприношение”. Князь Мышкин прочитал Рогожину “всего Пушкина”, а тот рассказал ему о единстве Бога и почвы – они стали сообщниками в убийстве Настасьи Филипповны: какой уж тут Мышкин – Христос?..

В главе “Баррели меха” Александр Эткинд замечает, что ресурсозависимой экономике не нужно население, в её условиях тонкий слой причастных к добыче и получению ренты сбрасывает остатки доходов для поддержания жизни прочих сограждан. В отличие от материальных благ, крохи научного богатства соединить не так сложно. Как раз эту синтетическую задачу выполняет “Внутренняя колонизация”, предлагая ещё один путь к осмыслению и пониманию России, её истории и места в мире. В два раза лучше поездки за границу.

7 февраля 2014
LiveLib

Поделиться

Teya805

Оценил книгу

Очень многослойная книга, иногда даже избыточно насыщенная отсылками к литературе, этнографии, историографии. Пожалуй, развалиться всему этому бутерброду не дает только очень ясный внутренний стержень - идея о своеобразности и, пожалуй, даже уникальности российской колонизации, которая была одновременно имперской и внутренней (когда "окраины" подавлялись и "замирялись", но при этом во многих аспектах жили свободнее и сытнее чем центр).

Чтение весьма на любителя, но изучить небезынтересно

22 мая 2023
LiveLib

Поделиться

nad1204

Оценил книгу

Очень приятная книга. Очень поэтичная. И хотя нет в ней никакого сюжета, читается она легко и приятно.
Путевые заметки? Вот тоже бы не сказала. Это, конечно, о поездках. О маленьких и больших городках. Но мало в них информации.
Это скорее заметки о душе этих мест, о чувствах, которые они вызывают, о музыке, которая звучит у вас внутри при посещении этих мест.
Это тихая и красивая, очень гармоничная и неторопливая книга.
Это спокойные волны небольших речек, это медленная поступь жителей маленьких городков, это удивительная неяркая прелесть природы.
Провинция... И слово-то какое умиротворяющее!

4 августа 2016
LiveLib

Поделиться

KindLion

Оценил книгу

О чём книга:
Эта книга — сборник небольших заметок. Одни из них объёмом в пару страниц, другие и вовсе — в пару абзацев. О чём заметки? Да обо всём на свете. Но, в основном, это «всё на свете» сводится для автора к умению вкусно описать как он выпивает и закусывает, а также — наслаждается дачной жизнью и сельской природой нашей замечательной Родины.
Почему взялся читать:
Открыл в библиотеке книгу наугад и… зачитался.
Общие впечатления:
Замечательно пишет Михаил Бару! Потрясающе-точные слова находит для описания обыденных, казалось бы, вещей. Для бесконечного дождя, идущего над селом. Дождя, за которым так приятно наблюдать ленивым взглядом, сидя перед щедро накрытым столом в хорошо натопленной комнате. На кухне гремит кастрюлями жена, а автор сидит, попивает чаёк (а то и чего покрепче), пялится в окно, и, временами, вписывает слово-другое в свою бесконечную рукопись.
В свою бесконечную рукопись о том, что автор сидит, попивает чаёк… Вы поняли, да? Вся книга — бытописание дачной жизни. Из этой книжки создаётся впечатление, что на наших дачах писатели только пьют, едят и гуляют с собаками. Не скрою — написано очень красиво, и даже — изысканно. Автор настолько мастерски владеет словом, что я ему, читая, абсолютно искренне завидовал. И собираюсь пригласить его в виртуальные учителя — для того, чтобы отточить свой собственный, далеко не столь изящный, стиль письма.
Одна беда — несмотря на неуемную фантазию, богатый словарный запас, а также — изумительную наблюдательность, круг тем, предметов и субъектов, попадающих при такой постановке вопроса в поле зрения автора, весьма и весьма ограничен. Оттого и встречаются у него из страницы в страницу, то наблюдения за собакой, высунувшей из будки под проходящий дождь чёрный нос и одну лапу, а то и вовсе — за мухой, лениво пробуждающейся от зимней спячки между оконными рамами. Мухи, лениво почёсывающей голову в ожидании весны.
Так что я, мучимый сомнениями, книжку себе, всё же, заказал в «Лабиринте» (библиотечную-то пора сдавать). Дабы читать её, сидя на широком подоконнике посреди зимы, в центре Петербурга, и мечтать об уютной дачной жизни с жужжанием шмелей над душистыми бархатцами и ужасной грозой по вечерам. Жизни, которой у меня, грешного, никогда не будет. Дачи-то у меня никакой нет…

12 февраля 2022
LiveLib

Поделиться

TatyanaNikitina826

Оценил книгу

Очарование русской глубинки действует на меня гипнотически. Люблю путешествовать по маленьким городкам, в которых и живёт по сию пору настоящая Россия.
Дмитрий Сергеевич Лихачёв писал: "Следует помнить одну забытую истину: в столицах живёт по преимуществу "население", народ же живёт в стране многих городов и сёл". И живёт он там не сладко.
Обо всём этом Михаил Бару пишет в своей книге, пишет великолепно, с большим юмором, сквозь который проступает горькое чувство за наш народ, который брошен на произвол судьбы и выживает, как может.
И ещё в этой книге множество удивительно интересных, а подчас и неожиданных, исторических фактов о городках, сёлах и знаменитых россиянах, которые в них родились.
Чего стоит только вот эта аналогия автора: "...сходство маленьких российских провинциальных городков с сорняками, которые всё время норовят выполоть, полить какими-нибудь ядохимикатами, срезать листья, а они при этом всё равно живут и не умирают..."

27 января 2021
LiveLib

Поделиться

Livebook

Оценил книгу

By uborshizzza
"Михаил Бару родился в 1958 году, закончил МИХМ, кандидат технических наук. Работал старшим научным сотрудником Филиала Института биоорганической химии в Пущино-на-Оке. В настоящее время – поэт, прозаик, переводчик.

Дебютировал публикациями юмористических стихов и прозаических миниатюр в журнале «Химия и жизнь» (1992).

Писал так называемые русские хайку. Выпустил антологию русских хайку, несколько авторских сборников. Вот пример его хайку:

Раннее утро.
Сосед прибивает полку
Прямо к моей голове…

ВЕСЕННЕЕ ПОЛОВОДЬЕ НА ОКЕ

Как река разлилась! -
Из воды едва торчит
Экскаватор брошенный.

Первый снежок!
На скамейке - бомж
Белый, пушистый...

Ведет блог в ЖЖ [info]synthesizer с 2001 года.

Сборник «Записки понаехавшего» включают три произведения.

Первое называется «Похвальное слово Москве». Состоит из зарисовок, описывающих погоду, забавные сценки, подслушанные (или придуманные) диалоги, ассоциаций, возникших у автора по поводу различных событий. В записках отражены все 4 сезона, и получается как бы замкнутый круг. Все это объединено одной мыслью: Москва неприветливый, чужой и неприятный город.

Лирический герой в основном сидит на работе в офисе, располагающемся на шоссе Энтузиастов. Все, что он видит – это метро, переходы и местность около его офиса. Это пространство населяют «пушистые» бомжи, нищие всех сортов, продавцы в киосках. Прохожие много матерятся.

«Москва, как оказалось, пустынный город - ни тебе леса настоящего, ни реки, ни птиц, кроме ворон с воробьями. Только людей много. Из них-то все в Москве и состоит. И вместо деревьев люди, много людей. Ходят точно Бирнамский лес. А люди-капли сливаются в ручьи и реки. Еще и люди-птицы сбиваются в стаи. Летают и чирикают мелодиями из мобильных телефонов. Или текут, журча ими же. А вот неба здесь нет. И воздуха нет. Потому, что из людей можно что хочешь сделать, а неба нельзя…А еще здесь нет ни закатов, ни восходов. Это понятно - раз нет неба и воздуха, то и восходам с закатами неоткуда взяться. Но москвичи и тут нашли выход. В нужные часы жители занавешивают все окна, даже полуподвальные, картинками с солнечными бликами розовеющими облаками. И наступает закат. Или восход.»

А в других городах есть лес? Это обязательный атрибут города? В Москве, кстати, есть Лосиный остров, Измайловский парк и Битцевский парк - вполне себе леса. С закатами в Москве так плохо, что автор пишет об этом еще раз.

«В городском закате нет ни чувства, ни толка, ни расстановки. Солнце бочком, бочком, закатится в щель между домами, точно гривенник в карманную дыру и все»

А что же я столько раз наблюдала, да вот хоть вчера, всю дорогу, пока ехала на электричке от Чертаново до Павелецкого вокзала? Это небо, эти переливы красного всех тонов – это мне все, наверное, показалось. Я же не поэт, где мне знать, что я вижу.

В Москве живут жалкие маленькие люди, чья жизнь скрашивается только водкой.

«Человек пробежал с коробкой. Юркнул куда-то в черную подворотню. Точно мышь. Придет домой, поднимется по грязной лестнице к своей мышеловке, отдаст ей коробку, выпьет водки, супу поест. Покурит перед сном в форточку, свернется калачиком под ватным одеялом, почешет себе бок или пятку, да и заснет».

Мышеловка, которой человек отдает коробку – это кто? Жена? Ну, ладно. Это образ такой. Но есть художественная неправда: разве бок или пятку такой человек себе чаще всего перед сном чешет? Образ получился неполный.

Не обошлось и без идеологии. Герою не нравится голос диктора в метро, но он не сразу понимает почему. Потом до него дошло: голос напоминает о призывах на советских демонстрациях.

«Вот с такой интонацией нам велели крепить ряды ударным трудом… К, счастью, у наших детей уже нет этих ассоциаций. Нет ни рядов, ни отрядов»

Так вот оно, в чем счастье! А я и не догадывалась. Конечно, ради такого счастья можно потерпеть бомжей, нищих и все прочее, о чем автор нам рассказывает.

Но идеологии мало. Больше рассуждений. Например, что сегодня большинство людей живет в прошлом, и чем образованнее человек, тем в более отдаленных эпохах он поселился душой.

Или еще есть фантазии. Например, что одна из гипсовых скульптур свиней, украшающих на ВВЦ павильон животноводства, потому такая потрескавшаяся, что каждую ночь приходит мясник и пытается разрубить ее топором.

Бытовые сценки:

«Вон мужичок спешит к метро. Брючки до щиколоток, дипломат из кожи игрушечного крокодила. По телефону говорит:
- Я вам уже второй раз звоню. Мне время дорого. Что значит перезвоните по возможности? Обяза... А вы как думали? Так директору и передайте. Да...
Мужичок отрывает руку с телефоном от уха, подносит к носу, ковыряется там на скорую руку и продолжает:
- ...он думает, что мы тут х..ней занимаемся, а у нас серьезный бизнес, между прочим...
И тут мы все подходим к метро. Двери осторожно закрываются.»

Что в Москве хорошо? Девушки красивые. Рада за автора, что в этом вопросе он не так мрачно настроен.

Видно, что эти зарисовки вышли из ЖЖ-ных постов. Чтобы подчеркнуть это, используется прием с перечеркнутым словом, для большего юмора:

«Из теремка на детской площадке показалась лягушка-квакушка выкарабкался бомж с зеленым лицом и большим пластиковым мешком»

И так по три раза на каждой странице.

Что мне не понравилось – так это пренебрежение точными деталями.

«Акации и яблони быстро отцветают, одуванчики безжалостно скашиваются газонокосилками, листва на тополях и липах покрывается черной пылью и копотью…»

Уж если на то пошло, то листву на тополях сразу после того, как отлетел пух, съедает тополевая моль. И она получается пожухлая и дырявая. Что до остального, то, наверное, в других городах яблони цветут по 2 месяца.

В конце выясняется, для чего автор издал эти записки.

Он приводит цитату из дневника Александра Гладкова.

«...Вот я наблюдаю маленького, честного и добросовестного литератора, который всю жизнь сочиняет какие-то повести и рассказы, катит, как Сизиф в гору, камень, мучается с ним, недоволен собой, переживает отношение к себе других, заживляет раны самолюбия и снова ранится. А между тем, записывай он просто то, что он видит и слышит каждый день, без всяких «фабул» и «композиций», и он исподволь создал бы великую книгу века. Но для этого нужно дать обет скромности, а на это мало кто способен»

Вот и верь после этого классикам! Наврал А.Гладков: великой книги не получилось.

Во второй части «Записок понаехавшего» помещен рассказ о настоящих и выдуманных музеях Москвы. Описаны как действительные, так и придуманные экспонаты. Например, в музее водки рядом с настоящей чугунной 7-килограммовой медалью «За пьянство», которой царь Петр награждал за пьянство, у Бару соседствует рукав халата, которым Менделеев занюхивал, когда изобретал свой рецепт водки, и картина «Иван Грозный спаивает своего сына».

Юмор, на мой взгляд, несколько тяжеловесный.

Третья вещь в сборнике – эссе «Опыт занимательного краеведения или история Бабушкина переулка». По-видимому, оно помещено для того, чтобы отделить автора от лирического героя первой части книги, и показать, что он знает историю Москвы, видел не только метро и переходы и любит некоторые старые уютные улицы.

Что ж, есть такой переулок (ул. А.Лукьянова), соединяющий Старую и Новую Басманные улицы. Там числятся 4 дома, одним углом выходит МИХМ, где Бару учился. Уж эти-то места он должен знать.
Эссе небольшое и ничем не примечательное.

Читать или не читать вам эту книгу, решайте сами. Шрифт крупный, удобный. Иллюстрирована черно-белыми рисунками М. Югановой. Можно использовать как путеводитель по музеям, если сверяться со справочником и отделять настоящие от выдуманных. "

http://uborshizzza.livejournal.com

18 января 2011
LiveLib

Поделиться

losjasha

Оценил книгу

Очень, очень вкусная книжка. По необъяснимой причине она напоминает мне про Ольгу (тт, привет!). Завернешься в эти страницы, выпьешь чаю с малиновым вареньем, поваляешься на травке, понаблюдаешь за невесомыми льняными облачками и обратно, в настоящую жизнь. Смотришь, а настоящая-то жизнь тоже полна уюта и юмора. И вообще она прекрасна.
Вот только не ищите здесь сюжет или, там, главных героев. неа, не найдете. главный герой тут - наша многострадальная родинка и населяющие ее человеки. Эта книга хорошая тем, что ее можно читать с любого места, в любом месте, не размениваясь на такие мелочи как связность повествования. Это поток сознания, удовольствие в чистом виде.

5 мая 2013
LiveLib

Поделиться

yuliapa

Оценил книгу

Сложно описать жанр книги - (автор находчиво назвал его "записками") - это такие маленькие зарисовочки, наброски с натуры, мысли по ходу дела. Я бы сравнила их с моментальными фотографиями - но это не моментальные фотографии на Поляроиде (мутные краски, стандартная улыбка в середине кадра), а профессиональные, черно-белые (иногда цветные) фотографии со всеми маленькими деталями, боковыми подробностями, дуновением ветра, запахами... Герои не смотрят в кадр, они бегут по своим делам, едут на метро, продают что-то, покупают. Героев много, буквально: вагон и маленькая тележка, потому что автор часто едет в метро и наблюдает, наблюдает, а потом рассказывает нам, что видел. Длинная вереница лиц, затылков, животов и спин проходит перед нами - москвичи и понаехавшие.

Мне очень нравится стиль автора. Сочный язык, точные описания, размышления о том о сем... Часто хотелось прочитать ту или иную фразу вслух для окружающих меня на кухне. Иногда, наоборот, я хихикала, а окружающие толпились и спрашивали: ну что там, ну прочитай :) Книгу хочется разобрать на цитаты, на каждой странице просто россыпью прикольные словосочетания, определения, размышления, "оговорки" - но здесь приводить их не стоит, просто не могу выбрать лучших... Читайте сами :)

8 октября 2012
LiveLib

Поделиться