© Михаил Аркадьевич Александр, 2019

ISBN 978-5-4496-7329-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кордон

1

Дом стоит у самой границы леса. В этом месте горная тропа делает последний небольшой поворот перед выходом на каменистый подъём. Непосредственно возле дома деревья – в основном это берёзы и лиственницы – ещё стоят в полный рост, но чуть дальше уже изгибаются и искривляются, понижаясь, а после и вовсе стелются по камням, чернея и зеленея на склоне отдельными, редеющими с высотой островками. У небольшого деревянного щита путешественник может ещё раз свериться с картой, узнать свою высоту – тысяча пятьсот шестьдесят метров над уровнем моря – и изучить прейскурант услуг гостевого дома.

В доме есть всё, что обычно требуется туристу в этой местности: ночлег, еда, сауна, интернет, телефон, аптечка. Я по себе знаю, что даже после одного дня в горах люди набрасываются на блага цивилизации с удвоенным аппетитом. Что ж, я сделал немало, чтобы утолить их жажду. В доме есть гостиная с камином, возле которого всегда можно согреться. С ней соединяются три небольшие спальни с двумя двухъярусными деревянными кроватями в каждой. Есть душ, в котором, благодаря электрическому котлу, круглый год имеется горячая вода. Есть просторная кухня с несколькими столами, где может разместиться даже довольно большая компания. Летом, в разгар сезона, дом обычно полон людей, а зелёная поляна перед ним сплошь заставлена палатками. От поляны вниз помимо тропы ведёт проезжая грунтовая дорога. По ней мне привозят из посёлка еду и другие необходимые вещи. Я всегда стараюсь иметь запас: летом продукты исчезают весьма быстро, а зимой дорога бывает по нескольку дней закрыта из-за снега, и мне совершенно не хочется прибавлять к тягостному ощущению одиночества ещё и чувство голода. Наконец, Степаныч, главная надежда посёлка в любую стихию, прорывается ко мне на своём модном жёлтом тракторке и не без некоторой торжественности вручает пакеты со свежим хлебом, молоком и овощами.

Сезон длится с начала мая до конца сентября. Обычно первые туристы появляются уже во второй половине апреля. В горах ещё вовсю лежит снег, но день достаточно длинный, а погода часто бывает солнечной и тёплой. Вершина, как говорят путешественники, теперь открывается в середине мая (в мои годы климат был несколько холоднее, так что снег мог спокойно лежать до июня). Всё лето мимо меня в обоих направлениях снуют пёстрые туристические группы и одиночные туристы из разных городов и стран. В июле и августе, когда поток достигает максимума, ребята из посёлка частенько помогают мне по хозяйству, а я даю им возможность подзаработать. В сентябре погода ещё обычно благоприятная, но человеческий ручеёк начинает пересыхать. Поскольку ночи становятся значительно холоднее, гости чаще ночуют в доме, а не на поляне, и все комнаты, как правило, ещё бывают заняты. Снег на вершине традиционно выпадает в середине октября, а к концу октября под белое покрывало прячется всё верхнее плато. Потом, подобно молочной пене, выливающейся из кипящей кастрюли, это покрывало стекает вниз. Иногда я отчётливо вижу, как снеговая граница день за днём приближается ко мне, пока, наконец, не накрывает и моё жилище.

До посёлка вниз по грунтовке около восьми километров. Там цивилизация: несколько магазинов и кафе, фельдшерский пункт, клуб, школа, автобусная станция, три или четыре отеля, есть даже маленький краеведческий музей, расположенный в нескольких комнатах одного частного дома. Впрочем, и те, кто на день или два задерживается в посёлке, всё равно предпочитают перед восхождением ночевать у меня. Причина проста: даже в июне светлого времени едва хватает, чтобы сходить на вершину одним днём. Лишние километры, хотя бы и пройденные на машине, всё равно отнимают драгоценные минуты. Проще и безопаснее начинать маршрут непосредственно от дверей моего дома, или, как его называют туристы, кордона. Название, впрочем, неточное – я никакой не егерь, заповедника тут нет, а дом принадлежит мне.

Пробраться на машине выше никак невозможно, проезжая дорога заканчивается у ворот моего гаража. Дальнейший путь наверх начинается с утомительного каменистого подъёма с перепадом высот около семисот метров. Тропа вьётся по склону мелким серпантином с частыми и крутыми поворотами. В хорошую погоду этот отрезок проходится за два-три часа. Затем сине-красная маркировка выводит на наклонное плато, которое постепенно повышается к вершине. Здесь дорога очень живописна, поскольку петляет среди многочисленных скальных останцов, напоминающих гигантских чудовищ. У входа на плато есть небольшая поляна, где на обратном пути могут остановиться те, кто не успел спуститься до темноты. Впрочем, воды там нигде нет, исключая разве что случайные ручейки, появляющиеся в период таяния снега и всегда исчезающие к концу июня. С этой безводной стоянки в ясную погоду уже открывается вид на вершину. Дорога по плоскогорью занимает обычно ещё приблизительно два часа, в течение которых путешественник набирает около трёхсот метров высоты. Наконец, плато заканчивается (здесь есть ещё одна небольшая, тоже безводная стоянка) и переходит в последний, самый трудный взлёт к вершине. Этот заключительный участок, как и предыдущие, не требует альпинистского мастерства, но однозначно требует известной выносливости и осторожности. Крупная каменистая осыпь норовит то и дело разлететься под ногами, а высота уже достаточна для появления первых признаков гипоксии. Это, конечно, ещё не горная болезнь в её суровом высокогорном обличье, но всё же ощутимая трудность, осложняющая и без того крутой подъём. В разгар сезона сильные группы, выходящие на маршрут перед самым рассветом, обычно добираются до вершины примерно к двенадцати дня. Здесь, на высоте трёх тысяч трёхсот метров над уровнем моря у них есть один-два часа времени на отдых, обед и фотосъёмку, после чего они должны двинуться обратно, чтобы успеть преодолеть последний спуск до наступления темноты. Те, кто послабее либо вышел позже, вынуждены довольствоваться только короткой передышкой.

К сентябрю световой день, естественно, сокращается, и на весь маршрут светлого времени уже не хватает. Путешественники решают эту проблему по-разному. Некоторые стараются выйти ещё затемно, чтобы преодолеть первый подъём при свете фонариков. Другие изначально планируют двухдневный маршрут, делая промежуточную остановку на плато. В этом случае они, разумеется, берут с собой запас воды и снаряжение для ночёвки.

2

В дверь постучали тринадцатого октября около восьми вечера. В этом году холода начались сравнительно рано, даже рядом с домом уже пару раз выпадал снег, правда, потом он таял. Сказать честно, я успел подумать, что сезон закрыт раньше обычного: последняя группа отбыла вниз за неделю до того, и в течение всех этих дней никто больше не появлялся, только Степаныч привёз несколько мешков с крупами и консервами, а также традиционный хлеб и молоко. Прогноз погоды по посёлку был скверный: небольшой плюс, почти каждый день дождь и сильный ветер. Предыдущая группа сообщила, что на вершине и последнем подъёме уже несколько сантиметров снега, наледь. На плато, где они ночевали на обратном пути, снега ещё не было, но им пришлось несладко из-за густой облачности и опять же сильного ветра. Спустившись, ребята ещё целый день отогревались в сауне и у камина и только потом двинулись в обратный путь.

Итак, в дверь постучали вечером тринадцатого октября. В тот день страшно ныла нога, я уже думал, не позвонить ли фельдшеру, а то и не закрыть ли дом и не съездить ли вниз на осмотр, пока дорогу ещё не замело. Но предчувствие, что сегодня может появиться кто-то ещё, не покидало меня, и я остался. Пришли они, очевидно, пешком по тропе, поскольку машины я не слышал. Шумно ввалились в прихожую четверо молодых и красивых в своих нарядных разноцветных комбинезонах, смеясь и стряхивая перед порогом прилипшие к горным ботинкам сухие листья. Старый деревянный дом словно ожил, наполняясь исходящим от них живым теплом и светом.

– Добрый вечер, Николай Михалыч, – обратился ко мне мужчина в сине-оранжевом костюме, который, как я быстро понял, был у них за главного. – Меня зовут Марк, – он протянул для приветствия крепкую руку, с которой уже успел стащить перчатку. Рука была тёплой.

– Добрый вечер. Вы уже знаете, как меня зовут? Мы виделись раньше?

– Мы у вас впервые, но много о вас наслышаны. Вы ведь живая легенда этой горы.

Пока они снимали рюкзаки, я с грустью подумал, что живой легендой обычно называют того, кто по всем расчётам уже должен был умереть, но отчего-то ещё жив. А ведь мне всего сорок три года.

– Ну, что ж, заходите.

– Мои спутники и друзья, – Марк сделал широкий жест, – Ксения, Павел, Елизавета.

Они поздоровались.

– Очень приятно. Здесь, – я указал на сушильный шкаф, – можно оставить одежду.

Их отношения легко читались. По тому, как Марк помогал Ксении снять её ярко-красную куртку, как Павел обнимал за плечи Елизавету, было легко предположить, что передо мной две сложившиеся пары. Годы наблюдений за бесконечной людской рекой, текущей мимо моего дома и через него, сделали меня чутким наблюдателем человеческих отношений и эмоций, способным различать куда более тонкие оттенки. Часто я видел, как сильно менялись отношения между людьми за время восхождения, хотя оно в большинстве случаев и занимало всего один день. Иногда они уходили едва знакомыми, а спускались, держась за руки и с блаженной улыбкой на губах. Иногда ровно наоборот.

– Вы будете ужинать? – спросил я, когда они избавились от обуви и верхней одежды.

– Да, но мы не хотели бы… – учтиво начал Марк, так что мне пришлось перебить его.

– Меня беспокоить? – я улыбнулся. – Вы думаете, что у меня тут так много дел в эту пору или что я настолько немощен?

Марк улыбнулся в ответ, его улыбке мог бы позавидовать иной голливудский актёр. Я продолжал:

– Подкиньте дров в камин и развлеките ваших спутниц, пока они не заскучали.

Через полчаса ужин был готов: салат из овощей и консервированной рыбы, отварной рис и тушёнка, свежий хлеб и мой любимый горячий чай с мёдом, лимоном и облепихой. Пока я готовил, они разглядывали фотографии, развешанные по стенам гостиной. Потом мы сидели на кухне за одним из деревянных столов, через открытую дверь было видно, как ярко пылают дрова в камине. Наконец, я мог лучше разглядеть моих поздних гостей. Да, действительно, все четверо, каждый по-своему, были очень красивы.

– Предполагаю, что от вина вы откажетесь? – спросил я.

– Может быть, на обратном пути, – Марк по-прежнему отвечал за всех.

– Понимаю. Но как иначе мне разговорить вас? Почему ваши друзья всё время молчат?

– Я не верю, что сижу с вами за одним столом, – сказала Елизавета, девушка с заплетёнными в косу светлыми волосами, показавшаяся мне чуть моложе остальных.

– Это почему же? – я в самом деле удивился.

– Мы столько читали о вас в отчётах, – объяснила она. – А теперь увидели. Это как встретиться с героем любимой книги.

Мне опять стало смешно.

– Увидеть меня, Елизавета, не так трудно. Всего восемь километров от автобусной остановки… Тут даже на машине можно доехать.

– Зовите меня просто Лиза. Иначе слишком длинно.

– Хорошо, Лиза. Будете чай? – я протянул руку к чайнику.

– Да, пожалуйста.

– Сейчас, сейчас налью всем, – всполошился Павел и первым схватил чайник, едва не опрокинув его. Мне показалось, что мысли этого рослого и явно физически крепкого молодого человека витают где-то далеко отсюда. Впрочем, с тем, чтобы налить нам чай, он всё же справился.

– Ну, что ж, за встречу, – я поднял свою кружку.

– За встречу, – согласился Марк.

3

Пока мы ужинали, я честно описал им все трудности предстоящего восхождения.

– Последняя информация о вершине от четвёртого октября. Говорят, что на гребне снег и наледь. На плато снега ещё не было. Но с тех пор стоит ненастная и холодная погода. Дважды снег выпадал здесь, но потом таял. Держится небольшой плюс.

Марк, который казался постарше из-за коротко стриженной тёмной бороды и усов, не выглядел встревоженным.

– Не переживайте, мне всегда везёт, – сказал он.

Ответ мне не понравился.

– Я не переживаю, я же не знаю вашей подготовки. Может, вы ходили в одиночку на Эверест без кислорода.

– На Эверест не ходили, – опять улыбнулся Марк. – Но бывали и повыше, чем тут у вас.

– Понимаю, – продолжал я очень спокойно. – Я не пытаюсь вас напугать. Просто информирую. В летние месяцы подъём на эту вершину – несложная прогулка. Но теперь похолодало раньше обычного. Некоторые группы в октябре ещё экипируются по-летнему, надеются, что повезёт с погодой.

– У нас нормальная экипировка, – сказала вдруг Ксения. Кажется, это был первый раз, не считая приветствия, когда она со мной заговорила. В её голосе чувствовалось раздражение.

Я внимательно посмотрел на неё. Тёмные, почти чёрные глаза, густые ресницы. Длинные каштановые волосы собраны в тугой хвост. Правильные черты лица. Чуть подкрашенные губы поджаты. Да, она была очень красива – той редкой красотой, которая с первых минут приковывает к себе взгляд.

– Я не спорю. Какой у вас план?

– Мы планируем сходить одним днём, – сказал Марк. – Но, – добавил он прежде, чем я успел ему возразить, – конечно, понимаем, что может не получиться.

– Да почему должно не получиться, – всё так же раздражённо проговорила Ксения, и я с облегчением понял, что не был причиной её недовольства. Очевидно, спор у них начался задолго до того, как они переступили порог моего дома.

– Мы взяли палатки, – как ни в чём не бывало продолжил Марк, – взяли запас еды на два дня. Возьмём воду. Наполним у вас бутылки.

– Пожалуйста, – я указал на кран.

Вода поступала из скважины и была пригодна для питья.

– Спасибо. Если понадобится, можем и на три дня растянуть.

– Три дня? – Ксения уставилась на Марка и перестала жевать. – Ты издеваешься?

Мне стало не по себе от её тона.

– Ксюша, я же говорю, это крайний случай.

Она ничего не ответила. Я опять обвёл глазами всех четверых. Ксения уставилась в тарелку. Павел по-прежнему не замечал нас. Он исследовал пространство, наш разговор мало интересовал его. Лиза временами смотрела на Павла, надеясь, очевидно, перехватить его взгляд, – но безуспешно. Всё выглядело так, будто эти четверо случайно собрались за одним столом. Мне хотелось как-то разрядить обстановку.

– Могу я спросить, почему вы выбрали для поездки такое позднее время?

– Отпуска не совпадали, – ответил опять Марк.

Ксения снова перестала жевать, подняла голову и вроде бы хотела что-то возразить, но потом передумала. На ней была ярко-жёлтая флисовая кофта на молнии, которая эффектно подчёркивала черты лица и, по-видимому, соответствовала горячему темпераменту. Сидящая рядом Лиза была облачена в похожую кофту бирюзового цвета и казалась, напротив, полюсом холода. Серо-голубые глаза и светлая кожа усиливали это ощущение.

– У вас есть связь? – я имел в виду рацию или спутниковый телефон, поскольку сотовая связь даже в районе моего дома не работала, вышка была только в посёлке.

– Связь? – Ксения посмотрела на меня с явным недоумением, будто я спросил что-то неприличное. – Вы что, все сговорились? Послушайте, тут же и трёх с половиной тысяч нет. О чём вообще речь? Мы просто сходим туда и обратно, вечером вернёмся.

Я не знал, как себя вести.

– Ксения, – я старался говорить без вызова, тщательно подбирая слова, – я не сомневаюсь в ваших возможностях. Это обычные вопросы, которые я задаю всем группам, выходящим на маршрут. И, прошу простить мою навязчивость, я знаю, что рекорд восхождения на эту вершину составляет девять с половиной часов в оба конца. Летом, в ясную погоду и, разумеется, без всякого снега. А световой день, если учитывать и неглубокие сумерки, в которых ещё комфортно идти, сейчас длится всего-то чуть больше десяти часов.

– Девять с половиной часов? – казалось, мне, наконец, удалось поколебать её уверенность.

– Да, именно так. И это спортивное восхождение на скорость. Я засекал по этим часам, – я повернул к ней запястье и показал часы, словно это что-то доказывало. – Ручаюсь, что за последние тринадцать лет это наилучший результат.

Ксения вновь промолчала.

– Лучшие места для ночёвки, если она вам потребуется, – продолжил я, дипломатично выделив это «если», – в начале и в конце плоскогорья. Вы увидите, там две небольшие поляны по левой стороне. В середине плоскогорья тоже можно найти место, пусть даже и на тропе. На начальном и заключительном подъёме остановиться негде. Воды нигде нет, если только не сможете натопить из снега.

– Спасибо, мы вроде бы всё это изучили по описаниям, – сказал Марк. – Но хорошо, что вы подтвердили. – А как дела с маркировкой?

– На первом подъёме на камнях должны быть сине-красные флажки, – ответил я. – Но, конечно, если выпадет снег, флажков вы, скорее всего, не увидите. Их старались наносить, где возможно, на контруклоны, но метель часто залепляет все поверхности. На плато смотрите на высокие останцы. Последний подъём по гребню, там потеряться трудно. У вас есть GPS?

Марк кивнул.

– Тогда советую сохранять точки время от времени. Как минимум, сможете по ним вернуться. При такой погоде видимость будет не очень.

Опять повисла пауза. Я разлил по кружкам остатки чая.

– Кстати, я и на двух тысячах никогда не была, – сказала вдруг Елизавета.