Цитаты из книги «Момо»

– Видишь ли, Момо, – говорил он, например, – дело обстоит так: вот ты видишь перед собой очень длинную улицу. И думаешь: какая же она длинная! Никогда её не одолеть, думаешь ты. Некоторое время он молча смотрел перед собой, потом продолжал: – И тогда ты начинаешь спешить. И спешишь всё сильнее. А поглядев вперёд, ты видишь, что путь перед тобой совсем не уменьшился. И тогда ты ещё больше напрягаешься – от страха, и под конец ты совсем без сил и не можешь шагу ступить. А улица всё ещё простирается впереди. Но так делать нельзя. Некоторое время он думал. Потом продолжал: – Никогда нельзя думать сразу обо всей улице, понимаешь? Надо думать о следующем шаге, о следующем вздохе, о следующем взмахе метлой. Всё время только о следующем. Он опять задумался, размышляя, прежде чем добавить: – Тогда это доставляет радость; это важно, тогда дело идёт хорошо. И так оно должно быть. И опять продолжал после долгой паузы: – Вдруг ты замечаешь, что шаг за шагом одолел всю улицу. А ты и не заметил как, и не устал. – Он кивнул сам себе и закончил: – Вот что важно.

Некоторые считали, что у Беппо-Подметальщика «не все дома». В ответ на вопросы он обычно только улыбался. Он думал. И если ему казалось, что ответ вовсе не обязателен, то ничего не говорил. Если же он считал, что надо ответить, то всегда долго думал над ответом. Иногда это длилось часа два, иногда целый день. Тем временем люди уже забывали о своих вопросах, и тогда слова Беппо казались им чудны́ми. Одна Момо умела так долго ждать и понимала его слова. Она знала, что столько времени ему требовалось для того, чтобы не говорить неправду. По его мнению, все несчастья мира происходят оттого, что люди говорят неправду – когда нарочно, когда случайно.

– Лучше я домой пойду, – сказала одна девочка, которая пришла сюда с маленькой сестрёнкой, – я боюсь грома и молнии. – А дома? – спросил мальчик в очках. – А дома ты этого не боишься?

– Когда же ты родилась? – Сколько я себя помню, я была всегда

Ибо так же, как даны глаза, чтобы видеть свет, и уши, чтобы слышать звуки, – так же дано сердце, чтобы воспринимать время. Время, не воспринятое сердцем, пропадает так же, как пропадают краски радуги для слепого или для глухого – пение птиц. К сожалению, на свете много глухих и слепых сердец, которые ничего не ощущают, хотя и бьются.

Однажды прошёл слух, что в развалинах кто-то живёт. Говорили, что это ребёнок, маленькая девочка, но толком никто ничего не знал. Звали её, кажется, Момо.

Понравившиеся принцесса забирала, остальные выбрасывала в ручей. И отпущенные на свободу отражения быстро ускользали назад к своим владельцам. Поэтому, когда мы наклоняемся над каким-нибудь колодцем или какой-нибудь лужей, мы там всегда видим своё отражение.

Всё вокруг: её слуги, горничные, её собаки, и кошки, и птицы, даже её цветы, – всё это были лишь отражения, зеркальные отражения. Дело в том, что у принцессы Момо было большое круглое Волшебное Зеркало из чистейшего серебра. Каждый день и каждую ночь она отправляла его гулять по свету. И Зеркало парило над странами и морями, над городами и полями. Люди, видевшие его, ни капельки не удивлялись, они просто говорили: «Это Луна».

И думаешь: какая же она длинная! Никогда её не одолеть, думаешь ты. Некоторое время он молча смотрел перед собой, потом продолжал:– И тогда ты начинаешь спешить. И спешишь всё сильнее. А поглядев вперёд, ты видишь, что путь перед тобой совсем не уменьшился. И тогда ты ещё больше напрягаешься – от страха, и под конец ты совсем без сил и не можешь шагу ступить. А улица всё ещё простирается впереди. Но так делать нельзя.Некоторое время он думал. Потом продолжал:– Никогда нельзя думать сразу обо всей улице, понимаешь? Надо думать о следующем шаге, о следующем вздохе, о следующем взмахе метлой. Всё время только о следующем.Он опять задумался, размышляя, прежде чем добавить:– Тогда это доставляет радость; это важно, тогда дело идёт хорошо. И так оно должно быть.И опять продолжал после долгой паузы: – Вдруг ты замечаешь, что шаг за шагом одолел всю улицу. А ты и не заметил как, и не устал. – Он кивнул сам себе и закончил: – Вот что важно.

Никто, казалось, не замечал, что, экономя время, он экономит в действительности нечто совсем другое. Никто не хотел признать, что его жизнь становилась всё беднее, всё однообразнее и холоднее. Ясно ощущали это только дети, ибо для детей не оставалось больше времени ни у кого.Но время – это жизнь. А жизнь обитает в сердце. И чем больше люди экономили, тем беднее они становились.