Перевод

Надя Лафи

Иллюстрации, оформление

ZHIYIN&KUZPAO

huaepiphany

Eornheit

Published originally under the title of《无双》(Wu Shuang)

Copyright © 梦溪石

Russian edition rights under license granted by 北京晋江原创网络科技有限公司 (Beijing Jinjiang Original Network Technology Co.,Ltd)

Russian edition copyright © 2025 Xlm Ltd

All rights reserved

© Издание на русском языке. ООО «ЭксЭлЭм», 2025

Часть 1
Тучи сгущаются на границе

001

Дул северный ветер. Весна, казалось, наступит нескоро: близился третий месяц, а в окрестностях пограничной заставы по-прежнему стоял мороз. Ненадолго проглянуло меж облаками голубое пятнышко, но тут же опять налетел холодный ветер, принося с собой низкие тучи; небо нахмурилось и вновь подернулось темной завесой – ни единый луч солнца не мог сквозь нее пробиться. Мрак окружал путников, усиливая неотступно тяготившую их тревогу.

Почувствовав, что вереница повозок замедлила ход, Юйчи Цзиньу не выдержал, отодвинул занавеску и выглянул из кибитки. Ветер тут же с воем ворвался внутрь, засыпав все песком. Сидевшая рядом любимая наложница вскрикнула и вцепилась в его руку.

– Господин мой, – оправившись от испуга, заговорила она, – дело к ночи, скоро стемнеет. Успеем ли мы добраться до города?

Мелодичный голосок красавицы немного развеял беспокойство, томившее сердце Юйчи Цзиньу. Он слегка погладил ее бедро – сквозь тонкую ткань чувствовалась гладкая упругая кожа. Сорвать бы эти дурацкие тряпки, коснуться нежного тела… Но время для заигрываний сейчас было неподходящее.

– Думаю, успеем, – успокоил ее мужчина, однако нахмурился – наверняка он и сам не знал.

Юйчи Цзиньу приходился родственником хотанскому князю и по его приказу направлялся с посольством в земли Центральной равнины, где сейчас властвовала Великая Суй – новая династия, только-только сменившая Чжоу, – чтобы преподнести дары императору.

Император Ян Цзянь, человек высоких устремлений, все силы отдавал на благо страны. Потому-то и государство процветало, и новая династия сияла, как восходящее солнце, чей ослепительный свет заливает все земли вокруг, – даже Южная Чэнь направила ко двору Великой Суй посла с поздравлениями.

Хотан был крошечным государством, расположенным по ту сторону Великой стены, и тюрки изрядно досаждали ему, изводя постоянными набегами. Прослышав, сколь деятелен император, успевший построить новую столицу, Дасин, и объявить всеобщее помилование, хотанский князь решил не упускать возможность и направил посольство с богатыми дарами, дабы, во-первых, установить добрые отношения с империей Суй, а во-вторых, попросить войска для защиты от тюрок.

Кто бы мог подумать, что всю дорогу Юйчи Цзиньу со спутниками будут преследовать несчастья? Стоило им покинуть Хотан и пройти через Черчен, как все лошади разом вдруг заболели – их одолел понос, – и пришлось задержаться на несколько дней, пока тем хоть немного не полегчало. И вот, когда посольство смогло наконец продолжить путь, началась метель. Посла терзал безотчетный страх – жаль, нельзя было отрастить крылья и поскорей долететь до Дасина!

Он невольно поглядывал в угол, где стояли два сундука. В кибитке было просторно, вещи много места не занимали, и потому Юйчи Цзиньу велел перенести их сюда, а не везти в конце обоза. От глаз наложницы не укрылось, как он снова и снова переводил на них взгляд.

– Господин мой, неужто в одном из тех сундуков прячется редкостная красавица? – с лукавой улыбкой спросила она.

Ее шутка чуть ослабила напряжение, сковавшее все существо Юйчи Цзиньу. Он чуть повеселел.

– А если и вправду красавица, что станешь делать?

Наложница надула губки.

– Тогда сей ничтожной ничего не останется, кроме как признать превосходство соперницы и покорно уступить вас другой!

Мужчина громко расхохотался и заключил ее в крепкие объятия. Шутливая перепалка разогнала тоску, черной тучей нависавшую над послом.

– Я скажу тебе правду, но не смей никому проболтаться. Ни одна живая душа не должна ничего знать, по крайней мере, пока мы не доберемся до Дасина.

Он напустил на себя суровый вид, но чем резче говорил, тем больше распалялось любопытство наложницы – она так и ластилась к нему, то и дело игриво дергая за рукав.

Наконец Юйчи Цзиньу тихо признался:

– В сундуке лежит подарок для императора.

Женщина не поверила:

– Но ведь все дары везут в конце обоза?

– Там нет ничего особенного, – объяснил посол. – Неужели ты думаешь, что золото и серебро так уж ценны для императора Великой Суй – повелителя огромной державы?

Наложница удивилась пуще прежнего.

– Хотан – маленькая страна. Откуда у нас то, что даже суйский император сочтет невиданным сокровищем? Если только редкий и прекрасный нефрит?

– Умница! – Юйчи Цзиньу потрепал ее за щеку. – Но не просто нефрит, а нефрит Небесного озера.

– Тот самый легендарный самоцвет?! – изумленно воскликнула женщина. – Дарующий долголетие и вечную моло…

Договорить наложница не успела – Юйчи Цзиньу поспешно зажал ей рот. Под его строгим взором она опомнилась и торопливо зашептала:

– Сия ничтожная забылась и нарушила приличия! Но это же достояние всего Хотана, от которого зависят мир и благоденствие в стране! И князь задумал отослать его на чужбину? Преподнести иноземному императору?

– Решение далось ему тяжело, но что поделать? – с сожалением в голосе отозвался посол. – Князь желает заключить прочный союз с империей Суй, а значит, надобно вручить императору такой дар, который сполна покажет искренность наших помыслов.

Несмотря на свое название, к Небесному озеру нефрит не имел никакого отношения. Один дровосек, отправившись на промысел в горы Хотана, случайно забрел в пещеру и в глубине ее заметил самоцвет, столь прекрасный, словно сердце самой горы. Предания гласили, что камень был прозрачен, точно утренняя роса, а сердцевина его была голубой, будто лед. Он напоминал окруженное снегами озеро Тяньчи, или Небесное озеро, за что и получил такое имя.

Дровосек преподнес камень предыдущему правителю Хотана. Его матушка тяжело заболела, и ничто ей не помогало. Тогда с нефрита Небесного озера срезали тончайшую пластинку, измельчили в порошок и дали больной как лекарство. Матушка императора не просто выздоровела – тело ее окрепло, а лицо засияло, как у юной девы. Она прожила больше девяноста лет и скончалась лишь недавно.

Вот потому-то слава нефрита Небесного озера и разлетелась по всей Поднебесной. Многие верили, что он не просто возвращает молодость, но еще исцеляет редкие и тяжелые недуги, а мастера боевых искусств могут использовать его в так называемом промывании головного и костного мозга, другими словами – в обретении бессмертия. Каждый желал заполучить себе такое сокровище, но увы – оно почиталось в Хотане как достояние государства, и никому не было ведомо, где хранит его князь. Думается, не последней причиной тигриной алчности, с которой тюрки взирали на крошечный Хотан, был как раз чудесный нефрит

Князь был отнюдь не глуп и понимал, что, как говорят, несчастный виновен уж тем, что при нем драгоценная яшма. Он знал, что в сравнении с гибелью народа и государства утрата нефрита, пусть даже столь необыкновенного, не так уж важна, и счел, что лучше пожертвовать камнем, преподнести суйскому императору и заручиться его поддержкой, чем ждать, когда за нефритом с очередным набегом наведаются тюрки.

Выслушав рассказ Юйчи Цзиньу, наложница растерялась:

– Господин мой, выходит, мы везем величайшую драгоценность, а в пути нас сопровождают всего-то несколько человек. С нами правда ничего не случится?

– Не смотри, что охрана наша малочисленна, не стоит ее недооценивать, – улыбнулся посол. – С нами почти все лучшие бойцы, что служат самому князю. Вид у них неказистый, но это нам только на руку.

Немного подумав, он повторил:

– Лишь мне да теперь еще тебе ведомо, что мы везем. Ни в коем случае нельзя, чтобы узнал кто-то третий.

Красавица закивала:

– Сия ничтожная хорошо понимает, что должно делать, а что – не должно. Если тайна раскроется, то в пути нам будет грозить смертельная опасность. Чем меньше людей знают, тем лучше.

Юйчи Цзиньу нежно пригладил ее черные волосы и довольно заметил:

– Ты со мной уже почти пять лет, и все это время я не перестаю убеждаться, какая ты у меня разумница. Не переживай, доберемся до города, а там нас непременно встретят посланцы суйского императора и сопроводят до столицы. С ними нам уж точно не придется тревожиться.

Пока посол с наложницей секретничали, ветер все крепчал, швыряя в кибитку песком и снегом. Какой бы прочной она ни была, но под таким натиском покачивалась и угрожающе трещала.

Вскоре воодушевление Юйчи Цзиньу сошло на нет. Почувствовав, что продолжать разговор больше не в настроении, он поджал губы и умолк.

Женщина вцепилась в его одежды и вся съежилась в объятиях посла, не смея даже пошевелиться от страха.

Вдруг Юйчи Цзиньу различил в беспрестанных завываниях ветра приближающийся издалека топот копыт.

Едва ли это был купеческий караван: купцы – люди жадные, да осторожные, они бы не стали спешить куда-то в такую непогоду. Кто знает, быть может, навстречу им скакали посланцы суйского императора?

Юйчи Цзиньу приободрился.

– Я выберусь наружу, посмотрю, – сказал он наложнице.

Внезапно занавеска кибитки отдернулась – внутрь просунул голову один из стражников и скороговоркой начал:

– Господин, песчаная буря усиливается, нужно всем собраться и переждать…

А потом пришла беда.

Первоначальное раздражение от того, что кто-то посмел его побеспокоить, в мгновение ока сменилось ужасом. Выкатив в страхе глаза, Юйчи Цзиньу беспомощно смотрел, как брызнула кровь; как слетела с плеч голова стражника, ударилась о потолок кибитки, стукнулась о стены и тяжело упала; как покатилась кругами по белой кошме, пачкая ее алым, и наконец остановилась прямо у его ног.

Приглушенно, словно издалека, раздался пронзительный женский крик. Звуки слышались смутно и неразборчиво, будто уши Юйчи Цзиньу плотно завязали тонкой кисеей.

В лицо ударил порыв холодного ветра. Посол вздрогнул. Все внутри него истошно кричало, что нужно скорее увернуться, но изнеженное роскошью тело не успело подчиниться. Грудь пронзила холодная острая боль.

Взор Юйчи Цзиньу заволокло красным.

«Оказывается, жизнь так коротка», – только и успел подумать он, перед тем как упасть и больше никогда не подняться.

* * *

Валил снег – такой густой, что казалось, вся грязь, вся скверна этого мира исчезнет под белым покрывалом. Не навсегда: когда-нибудь тучи рассеются, сугробы растают, и она снова окажется на виду. Но иные черные дела даже самый густой снег не скроет.

Пятна бурой замерзшей крови среди снежного полотна издалека напоминали торчащие из сугробов камни. Повсюду валялись трупы лошадей, неподалеку – перевернутая кибитка. Кое-где виднелись наполовину занесенные снегом мертвые головы. Видно, после смерти путников прошло уже немало времени.

Издалека послышался топот копыт.

Больше десяти всадников скакали во весь опор по белому простору; из-под ног лошадей разлетались снежные брызги, из ноздрей валили клубы пара. Предводитель был с ног до головы закутан в соболиные меха, полы его одежд развевались на ветру. Остальные всадники утеплились и того лучше – ремешки поверх рукавов прижимали ткань к коже, чтобы ни один участок тела не остался уязвим для пронизывающего ветра и колючего снега.

Всадники как будто заранее знали, что их ждет впереди, – при виде трупов не выказали и тени изумления или страха, а напротив, тут же спешились и, наклонившись, принялись тщательно осматривать погибших.

Особое внимание прибывших привлек один из мертвецов. Он лежал лицом вниз, его почти полностью замело, виднелась лишь шея – такая же белая, как снег. На обледеневшей коже зияла глубокая рана – от горла и чуть ли не до самого затылка: убийца почти отрубил несчастному голову, что явственно говорило о его недюжинной силе.