***

Литературная повесть

Матвей Рокоссовский

18+

Дисклеймер

Данная книга — автофикшн на основе личного опыта автора. Не является руководством к действию, не содержит инструкций и не пропагандирует противоправные или опасные практики. Все события описаны как художественный вымысел. Возрастная маркировка: 18+.

Глава 1

Алкоголик Коля

Начало девяностых. Саратов, Ленинский район. Коля — двадцатисемилетний бывший шофёр грузовика из совхоза — оказался на самом дне. Жена ушла, детей не было. Родители умерли, оставив ему однушку в бараке на окраине города.

Николай Иванович Балабанов уже несколько лет беспробудно пил — всё, что содержало хоть каплю спирта.

На окраине Саратова стоял забытый Богом рабочий посёлок. Когда-то здесь была фабрика, и рабочим выдавали квартиры в двухэтажных бараках. Власти обещали, что это временно, но нет ничего более постоянного, чем временное.

Однушку в таком бараке когда-то получили и Колины родители — молодожёнами, на самом рассвете СССР. Отработали на фабрике до старости, нового жилья так и не дождались. В шестидесятых здесь родился Коля.

В армии ему выдали права. Дальше — водитель грузовика, ГАЗ-53. Вот и вся карьера Николая Ивановича Балабанова.

Николай как-то пробовал завести семью. Познакомился с приезжей девушкой из Украины. Некоторое время встречались, затем стали жить гражданским браком. Но когда Николая уволили за пьянство, а родители перестали помогать молодой семье, Оксана взбунтовалась:

— Тю, та на хрен ты мне сдався, злыдень? Буду я свою жизнь тратить на такое чмо!

Недолго думая, Оксана ушла к местному «кормильцу» — азербайджанцу Мамеду, который держал неподалёку шашлычную и нелегально торговал водкой на разлив. Оксана поверила сладким, как финики, речам Мамеда: он обещал увезти её в Баку, где она будет жить припеваючи. Но у Мамеда была семья и дети, и Оксана нужна была ему лишь для того, чтобы расписаться, прописаться — а потом поставить торговать апельсинами на рынке. На этом всё. Но всё же лучше, чем жить с безвольным и нищим алкашом — рассуждала Оксана.

Коля даже не пытался сопротивляться трудностям. Перебивался случайными заработками — кому ящики погрузить, кому двор подмести. Деньги уходили на алкоголь, который он употреблял с такими же опустившимися забулдыгами. К вечеру бывал настолько пьян, что не мог дойти до дома. Падал под ларьком и засыпал. Иногда сердобольные соседи подбирали его и относили к подъезду.

Так бы Коля и жил своей привычной жизнью, где было всё ясно и понятно. Он по-своему был счастлив. Никаких забот. Утро начиналось с поиска напиться. В округе все его знали, иногда соседи угощали его едой, но в один из осенних дней с ним произошёл случай, который изменил его жизнь навсегда.

В тот день Коля брёл по улице с опущенной головой. Жизнь не удалась, и депрессия лежала на плечах, как мокрое пальто.

Мимо промчался Мамед на своих жигулях. В машине он заметил свою Оксану. Мамед на своём «аровозе» вёз её на рынок торговать. Оксана из окна посмотрела на Николая с ненавистью и брезгливо отвернулась.

— Всё она, сука, — шептал он. — Всю жизнь мне испоганила. Из-за неё я начал пить.

Коля тихо бормотал себе под нос, и мысли его ходили по кругу:

— Вот если бы женился на дочке председателя — был бы человеком. Машина, дом — всё бы было.

По правде, Коля любил Оксану и действительно ради неё пытался завязать. Но алкоголь оказался сильнее. Да и Оксану интересовали только халявные деньги, престиж и достаток.

— Оксана — она и есть проститутка, во всём виновата. А родители? Что они мне дали? — возмущался Николай. — У других вон дети обеспечены до старости, а я? Даже наследства не оставили. Убитая квартира в бараке с туалетом на улице.

Винил всех подряд. Кроме себя.

В тот день Коле повезло, его наняли на работу, разгрузить машину дров и уложить их в сарай. Расплатились с ним, как всегда, бутылкой палёной водки и кое-какими деньгами. Хватило на закуску и сигареты.

Под вечер, добравшись до своей квартиры, он выпил полбутылки. Третью часть оставил на утро — с усилием воли закрутил горлышко хвостиком от редиски. Не выпить всю бутылку стоило ему огромного труда. И этим он гордился — посчитав, что совершил подвиг.

Глава 2

Пробуждение

В то злополучное утро Коля проснулся на рассвете. Под окнами дворник орал на весь двор:

— Эй, Зинка! Где ключ от дверей?! Зинка, твою мать, где ты, шалава?!

Зинка, помощница и сожительница дворника, местная алкоголичка, судя по всему, ушла за самогоном, которым торговала баба Катя.

Дворник не унимался — стучал по двери мусоросборника так, что звук отдавался у Коли в висках.

Коля нервно вскочил с дивана — и задел бутылку с остатками алкоголя, которую он вчера героически не допил. Бутылка отскочила и со звоном грохнулась об пудовую гирю, что стояла у стены. Когда-то гиря служила прессом при квашении капусты ещё его покойной матушки.

Вдребезги.

— Твою мать…

Это был конец. Небо упало. Он безнадёжно рухнул на диван и заорал:

— Всё! Жизнь кончена! Сейчас умру!

«Даже слизать не получается», — грустно подумал он. Водка разлилась по паласу — и вся впиталась.

Он натянул пиджак и вышел. Знакомая дорожка вела к пивнушке у магазина — туда, где можно встретить кого-то и похмелиться. Он тысячи раз полз по ней на четвереньках и знал каждую трещину в плитке. Вглядывался в выемки: вдруг попадётся мелочь? Сто грамм — и мир станет другим. Он будет умный, сильный и главное — не пьяный.

Баба Катя ему уже не продавала в долг, а денег купить у него не было. Пойти к Мамеду — у него ещё оставалась гордость. Вся надежда — наскрести мелочи у ларька. Так он делал много раз.

Вдруг на земле, в луже, он заметил монетку. Это был пятак.

— Ну хоть что-то, на масть, — обрадовался Николай и сунул монету в карман. На всякий случай пробормотал: «Пятак, пятак, принеси мне удачу».

Было около девяти. У пивнушки — ни души. Собутыльников не оказалось.

Коля подошёл к окошку ларька, там сидела знакомая продавщица.

— Налей сотку, Ленка, отдам вечером, ты ж меня знаешь, — безнадёжно попросил Коля, надеясь нарваться на хорошее настроение Ленки.

— Вали отсюда, алкаш несчастный, — раздался голос из окошка. — Долг верни, падла, у меня всё записано. Забулдыга, и хватает наглости ещё просить.

— Сейчас выйду, я тебя похмелю на всю жизнь, — раздался уже мужской голос из ларька, по всей видимости — хахаль Ленки.

— Пока долг не отдашь, не подходи и близко, — заявила толстая грубая продавщица.

Коля отошёл от греха — и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся и заметил у ларька, где обычно бабки торговали цветами и мелочью, одиноко сидевшую старушку. Перед ней на разложенной газетке — старые советские фарфоровые фигурки, перламутровые пуговицы и прочая мелочь из дому.

Глава 3

Необычная покупка

Среди фарфора Коля заметил позолоченную собачку — скорей всего, из латуни, подумал он. Почерневшая, невзрачная, она выглядела чужой среди фарфоровый фигурок. Но взгляд за неё цеплялся.

— Доброе утро, бабушка.

— Здравствуй, сынок, — прохрипела старуха.

— Что это ты тут продаёшь?

— Да вот вынесла фарфор из дому. Может, кому-то надо, а бабушке — на хлебушек.

Коля взял собачку в руки — и заметил, что глаза у неё как-то необычно блеснули.

«Что за чертовщина, глюки, наверное», — подумал он.

— Сколько стоит, бабка? — спросил без надежды купить.

— Да сколько не жаль, — ответила бабка, лукаво глядя в глаза.

Коля порылся в кармане. Там лежал пятак. Ради прикола протянул:

— Бабка, вот всё, что есть. Продашь?

— Да, забери, сынок, — ответила бабушка, чем удивила Николая.

Он пожал плечами: «Пригодится. Почищу — может, в скупке дадут на бутылку». Заплатил пятак и отошёл за угол — глянуть, нет ли кого, кто по утрам ищет похмелья так же, как он.

Никого.

Когда он вернулся к аллее, там, где только что сидела бабка, уже никого не было.

Глава 4

Голос в голове

Постояв ещё немного у магазина, Николай отправился домой. Что-то странное было в этой встрече, но он не мог понять что. Может, игра воображения? Или что-то большее?

В ванной Коля наконец-то разглядел плачевное состояние своей сантехники — трезвым он был впервые за долгое время: сломанные краны, отсутствие душа, лопнувший унитаз, из которого журчала вода.

В руках он держал фигурку, которую собирался отмыть. Скупка была рядом с домом, и его там уже знали: после смерти родителей он вынес из квартиры почти всё, оставив старый диван, два советских кресла и тумбочку, на которой когда-то стоял телевизор.

Он нашёл старую зубную щётку и обмылок. Начал чистить собачку — и заметил внизу, около лапки, надпись. Потянулся к выключателю — и напоролся пальцем на торчащий гвоздь.

— Да что за ёп твою мать! — выругался Коля и облизнул палец. Из ранки выступила капелька крови.

Свет не загорелся — лампочка перегорела. Коля подошёл к окну, чтобы рассмотреть фигурку при дневном свете.

«Может, она золотая? Проба есть?»

Надпись на непонятном языке. Фигурка была вся в крови от порезанного пальца, и Коля ещё раз протёр её там, где буквы, — и прочёл вслух:

— ZAMABELAKS.

В голове внезапно потемнело. Ноги подкосились, и он медленно, мягко сполз по стене. Сколько он так пролежал — никто не знает.

Очнулся в темноте, вечерело. Нащупал выключатель, включил свет. В голове шумело, но похмелья не было. Только голод.

— Ну что, опомнился? — вдруг услышал он.

Голос шёл не снаружи — изнутри головы.

— Нифига себе, вот и белочка пожаловала, — сказал он вслух и только хотел представить себя в смирительной рубашке, как голос громко и ясно ответил:

— Я не белочка. Я дух-исполнитель, которого ты вызвал.

— Что за бред? У меня что, крышу сносит?

— Крыша твоя на месте. Ты меня вызвал, и теперь я должен тебе служить — в обмен на твою карму.

Глава 5

Чудеса

Колю бросило в жар. «Надо взять себя в руки, — подумал он. — Похоже, я до бухался, и теперь в голове мутит. Нужно что-то выпить».

— Нет проблем, — раздался голос.

— Что за бред? Откуда ты взялся? — Коля не мог понять, что происходит.

— Ты меня вызвал.

Коля медленно присел, чтобы успокоиться. «Наверное, я схожу с ума». Но голос не унимался: «Ты не сходишь с ума. Ты можешь задать мне любой вопрос, и я отвечу».

— Хорошо. В каком году родился Ленин? — спросил Коля и сразу же получил ответ: в тысяча восемьсот семидесятом году.

— Да? — удивился Николай. — Я и сам не знал. Задам ещё чего я не знаю, подумал он и спросил: Сколько будет семь умножить на восемь? – 56 услышал он чуть насмешливый голос в голове.

— Если ты отвечаешь — значит, ты что-то думаешь отдельно от меня, — сказал он вслух. — Тебя кто-то ещё слышит, кроме меня?

— Меня слышишь только ты, потому что я у тебя в мыслях.

— Ладно, — сказал Коля. — Может, я уже умер или сошёл с ума, но я попробую попросить похмелиться.