Аннотация

Разумное решение оказалось главной ошибкой в нашей жизни.

У него другая. У меня другой.

«Мы» закончились.

А теперь он умирает у меня на руках, и я не знаю, что случится в следующую минуту.

Глава 1

– Мам, пап, пока!

Мирошка размахивает рукой, пока бабушка Люба пристёгивает его в детское кресло.

Мы с Андреем стоим рядом, улыбаемся и машем сыну.

Бывшая свекровь бросает на меня убийственный взгляд, садиться за руль и уезжает в ночь. Выходные наш семилетний сын проведёт у бабушки с дедушкой, перед этим нагулявшись с нами в парке.

Мы продолжаем махать до тех пор, пока серебристая машина не скрывается за поворотом.

Затем улыбки резко исчезают. Мы, не сговариваясь, опускаем руки. Я делаю шаг в сторону, увеличивая расстояние между мной и моим бывшим мужем.

– Давай подвезу, – говорил он ровным тоном, будто не заметил моего шага в сторону.

– Спасибо, не нужно, – я натянуто улыбаюсь. – Меня Стёпа должен забрать.

Смотрю в телефон. Там тишина и пустота. Экран блокировки чист, ни одного уведомления. Хотя я просила Стёпу быть на связи и забрать меня примерно в это время.

На улице уже темно. В августе темнеет раньше. Хотя время всего десять вечера.

Мне до дома километров десять. Я без машины. Ничего страшного, вызову такси или, на крайний случай, сяду в автобус. Но это отдалённая часть парка, подальше от главных улиц и поближе к большому уединённому озеру.

Одной по темноте тут ходить немного тревожно.

– Стёпа, – повторяет Андрей, не двигаясь с места. – Это тот директор склада?

Я выдыхаю. Не поднимая головы, стреляю в Андрея глазами из-под ресниц.

Я знаю его слишком хорошо, чтобы в два счёта понять, что он делает. Провоцирует меня. Специально так говорит.

– У него фирма грузоперевозок, – исправляю я с вежливой улыбкой. – Но ты и так это прекрасно знаешь.

Андрей хмыкает. Тянется к карману, достаёт пачку сигарет.

Я прикусываю кончик языка, сдерживая так и рвущиеся слова.

Он бросил курить лет десять назад. Я не знала, что Андрей снова вернулся к этой вредной привычке.

Но это больше не моё дело. Теперь о его здоровье переживает другая женщина. Я не имею права задавать ему вопросы. И не хочу. Наверно...

– Они с Мироном вроде ладят, – произносит Андрей, чиркая зажигалкой.

Закуривает. Выдыхает в сторону. Смотрит на меня с высоты своего роста с лёгким прищуром.

У него всегда такой взгляд. Очень умный, проницательный, и при этом слегка насмешливый. Будто он видит твою душу насквозь и её содержимое его забавляет. И он решает, озвучивать свои ехидные замечания или пока придержать их себе.

– Да, – я натягиваю улыбку. – Ладят. Вроде как, Лена тоже нашла с ним общий язык.

Лена – нынешняя женщина Андрея.

Глава какого-то там отдела в крутой провайдерской фирме. Карьериста, офисная сирена, покорительница сердец.

Я видела её. Выглядит роскошно. Чернющие длинные волосы, взгляд острее ножа. Макияж со стрелками и алой помадой, никаких улыбок, дизайнерская одежда и лексикон до того заумный, что я себя рядом с ней полной тупицей чувствовала.

Мирон рассказывал, что тётя Лена знает четыре языка, имеет два высших образования и живёт в доме с бассейном.

Впечатляюще.

У моего Степана своя успешная фирма с филиалами по всей стране, частный дом и «Ауди» прошлого года выпуска. Его машина умнее нынешней девушки Андрея.

Я мысленно прикусываю язык.

Прекрати, Богдана. Ты захлебнёшься своим ядом, если продолжишь в таком духе.

Но я ничего не могу поделать со своей головой. Мысли, как бы я их ни тормозила, продолжают кружить около этой темы.

Вечная игра «Кто из бывших устроился лучше».

Думаю, у нас с Андреем пока ничья.

За год после расставания он раскачался в зале, забил татуировками «рукав» на левой руке и купил байк. Посетил кучу новых стран и дважды возил нашего сына в Европу. Открыл два новых автомобильных салона, купил завод и анонсировал выпуск нового отечественного автомобиля к концу года. Ну, и Лена, конечно же.

Я же...

Я сбросила девять килограмм. Отрастила волосы и вышла из пепельного блонда в свой родной тёмно-русый. Написала четыре картины для коллекционеров из Европы, провела выставки своих работ в Италии и Париже, подписала договор о сотрудничестве с одним мировым брендом одежды на создание коллекции по мотивам моих работ. А ещё случайно стала рекламным лицом одного быстро развивающегося парфюмерного бренда, так что теперь моё лицо во всех бутиках, причём даже в России.

Моя мама в шутку говорит: «Тот самый случай, когда развод пошёл на пользу всей семье». Обычно я в ответ ей поджимаю губы в подобии улыбки, киваю и стараюсь переключить общее внимание на что-нибудь другое.

Потому что... ну блин.

Может быть, Андрею развод и правда пошёл на пользу. Но я всем этим занималась не из-за внутреннего огня и удовольствия, а по двум другим причинам.

Первая – чтобы не проигрывать на фоне успешного бывшего.

Вторая – чтобы не сойти с ума.

Мне тридцать два года. Мы были женаты десять лет. У нас сыну месяц назад семь лет исполнилось.

Я знала этого человека с девятого класса. Он был мне другом, защитником, партнёром.

Он был моей любовью.

А теперь мы превратились... даже не знаю, в кого.

Наверно, не связывай нас сын, мы бы с Андреем стали врагами.

– Лена, – повторяет Андрей, закидывает голову и выпускает табачный дым в тёмное небо.

У него странные интонации. И поведение.

Я обрываю себя раньше, чем успеваю задуматься об этом.

Не надо. Не ищи то, чего нет. У них всё хорошо, они счастливы. Ты знаешь. Ты видела.

Да и ты сама счастлива, Богдана. У тебя хороший мужчина. Перспективный и заботливый, добрый и внимательный, и Мирон с ним действительно подружился...

Прекрати.

Всё, хватит.

Тебе давно следовало отпустить всё это. Отпустить этого мужчину. Он больше не твой.

Я говорю сама себе очень красивые и правильные слова. Жаль, они не действуют. В груди всё равно болит. До сих пор. Спустя год, когда, казалось, уже должно было пройти.

– Так где твой Стёпа? – спрашивает Андрей и отходит к мусорке, чтобы затушить и выбросить окурок.

– Наверно, уже приехал, – не очень уверенно отвечаю я и бросаю взгляд в сторону дороги.

Андрей возвращается с выразительным хмыком. Он понимает куда больше, чем говорит вслух.

– Ладно, – соглашается поразительно легко. – Пойдём, провожу тебя до машины.

– Не надо, я...

– Я не спрашивал, – он не повышает тон и не меняет интонаций, но я замолкаю и закрываю рот.

Чувствую удар тупым ножом по внутренностям.

Мы расстались, но он продолжает опекать меня. Не ради показухи, а потому что в этом весь Андрей.

И от этого мне ещё больнее.

Я поджимаю губы и иду в сторону ближайшего выхода из парка. Андрей расслабленно шагает рядом, но не отстаёт ни на шаг.

Я ненавижу себя за то, что до сих пор так страдаю, когда сам он давно смирился, отпустил меня и начал новую жизнь.