Глава 1. Новый порядок

Алиса Дарквуд

– Сделаешь это сейчас, или у тебя и твоей сестрёнки будут большие проблемы.

Голос Люцины Вент, дочери ректора, королевы академии и моей главной мучительницы, впивается в виски, будто ржавый гвоздь. Сегодня она загнала меня в угол в коридоре, окружив верными шавками, и поставила ультиматум: спуститься в запретную библиотеку или познать настоящую боль.

Выбора у меня не было.

Ключ со скрипом поворачивается в замке, тяжёлые дубовые двери расходятся, и я чувствую, как сердце рвётся из груди. Это самое опасное место в Академии Ночи – и я, величайшая дура во всём Эдемхейме, сейчас шагну прямо в пасть к гиене.

Потому что боюсь их.

Боюсь до дрожи в коленях, до ночных кошмаров, до того, что готова сдохнуть от унижений, лишь бы они не тронули Лидию.

Тёмные шкафы, набитые древними фолиантами, смотрят на меня с немым укором. Воздух густ от пыли и чего-то ещё – магии, злобы, вековых тайн. Каждый шаг здесь может стать последним.

Но Люцина знает, что я уже была здесь.

И дело не в том, что я такая храбрая. Всё из-за бабушкиного дневника, доставшегося мне в день, когда мама умерла. Я рыдала над его страницами, проклиная судьбу: наш род вычеркнули из истории, отца объявили предателем только за фамилию Дарквуд, мама не выдержала и…

А потом я порезала палец о страницы – и они ожили.

«Всё не так, как они думают. Ключ скрыт под Академией Ночи.»

Я добилась того, чтобы меня взяли сюда, надеясь найти правду. Вместо этого получила ад.

Полукровкам в Эдемхейме не рады. Особенно предательницам. Особенно Дарквудам.

Но когда я всё-таки пробралась в библиотеку, следуя подсказкам из дневника, Люцина выследила меня и не дала закончить дело.

И теперь я снова здесь. Только на сей раз работаю на нее.

Нужно достать рецепт любовного зелья – или мне не жить.

Хотя куда уж хуже, чем сейчас? Сегодня утром я нашла дохлую крысу на пороге. Но в этот раз Люцина пообещала доставить проблем мой младшей сестре, Лидии.

«Зелья, влияющие на разум» – мой взгляд цепляется за потрёпанный корешок.

Пальцы касаются переплёта – и пол уходит из-под ног.

Щелчок.

Не сразу понимаю, что сработала ловушка.

Я падаю, цепляюсь за край провала, ноги болтаются над бездной. Капля крови с разбитого подбородка капает вниз – и исчезает в темноте.

Оттуда доносится лязг.

Цепи.

Если сорвусь – навсегда останусь под Академии, закованная в них. Если сорвусь – Лидия останется одна. Если сорвусь – правда о том, что случилось с моей семьей на самом деле исчезнет навсегда.

Я подтягиваюсь, мышцы горят, пальцы скользят по остаткам пола.

А вокруг – шевеление.

Книги оживают, страницы сливаются в чешуйчатые тела, свиваются в змей. Они чуют меня. Чуют мою кровь. Как и вчера!

Только вчера я сбежала. Сегодня – не смогу.

– Скрытый, приди! Дарквуд зовёт тебя! – выдыхаю я те слова, которые были написаны в дневнике, чувствуя, как холодные кольца обвивают запястья.

Бабушка писала, что нужно произносить слова как следует сосредоточившись, в тишине. Они откроют мне правду. Но это же призыв! Может быть, тот, кого я призываю поможет что-нибудь сделать со змеями?!

Глупость надеяться на такое. Но сейчас мной руководит отчаяние.

Но стены вспыхивают алым.

Змеи рассыпаются в прах.

По камням ползут кровавые руны.

“Что я наделала?” – проносится в голове. Заклятие явно сильнее, чем я думала. Оно сотрясает Академию до самого основания.

Я звала того, кто расскажет мне тайну.

Но проснулось что-то другое.

В глазах на мгновение темнеет, что-то с огромной силой тащит меня обратно. За шкирку, как беспомощного котенка, а потом швыряет на плиты, которые уже встали на свои места.

Я бьюсь спиной о гранит едва успев вдохнуть перед тем, как ледяные пальцы ложатся на мою шею, придавливая меня, как тряпичную куклу. Глаза застилает пелена, но я все равно вижу его – того, чей портрет висел в каждом классе академии.

Каин Велентар.

Герой войны, которого предательски уничтожила моя бабушка. И Дарквуды стали предателями.

Его черты слишком совершенны, чтобы быть человеческими – резкие скулы, густые темные ресницы, обрамляющие глаза цвета зимнего неба – такие бывают у всех чистокровных аристократов, которых после войны осталось по пальцам сосчитать. Но сейчас в его взгляде нет ничего, кроме холодной ярости.

Это не тайна, это… еще большие проблемы.

Его под Академией заточила моя бабушка? И что теперь? О Мать Ночи, пощади!

– Дарквуд, – он произносит мою фамилию криво улыбаясь. – Ты все-таки осмелилась вернуться?

– Я…

Велентар вдыхает воздух, чуть придавливая мое горло.

– Я… не знала… что… вы тут… – выдавливаю из себя, чувствуя, как воздух заканчивается. – Я искала…

Каин снова усмехается, чуть-чуть ослабляя хватку.

– Другая. Похожа на Викторию как две капли, но какая-то… жалкая, – отмечает он.

Услышав это, я напрягаю руки и Каин усиливает давление на мою шею.

– Виктория Дарквуд, кто она тебе? – он снова приподнимает руку и я чувствую как острые когти скользят по моей шее. Движение властное, оно заставляет меня чувствовать как по коже бегут мурашки.

– Бабушка!

Мне просто хочется чтобы это прекратилось.

Каин улыбается, как будто вспоминает о чем-то приятном, отрешенно глядя вперед, но тут же его черты меняются, становясь напряженными, резкими.

– Триста лет темноты, – его голос, как будто наполненный сталью, эхом отражается от стен. – Триста лет, когда я мог чувствовать только боль от цепей, которыми опутала меня твоя… бабушка.

Велентар наклоняется, и его холодное дыхание обжигает мое ухо:

– И теперь появляешься ты, юная Дарквуд. Чтобы завершить ее дело и подчинить меня?!

Зажмуриваюсь, ожидая удара… но вместо этого ощущаю, как его пальцы грубо впиваются в мои виски.

В голове взрывается боль.

Перед глазами плывут образы:

Виктория, стоящая перед Каином, закованным в цепи. Его израненное магией нагое тело. Слезы на ее глазах… и решимость в последний момент.

– Она в конце концов пожалела, – голос Велентара звучит внутри моей головы.

Боль усиливается.

– …теперь пожалеешь и ты.

Каин отпускает меня, и я падаю на пол, давясь кашлем.

– Я… еще ничего вам не сделала… – шепчу.

Каин замирает. Его взгляд становится изучающим, но не менее опасным.

– Ты активировала заклинание! Оставался лишь шаг…

Я поднимаю голову, чувствуя, как гнев душит мой страх:

– Я ничего о нем не знала! Я искала правду! Наш род обвинили в вашей гибели, вычеркнули из всех хроник и… нас почти не осталось и я… я…

Его губы кривятся в усмешке.

– Как жаль… – он вовсе не сожалеет. Следом Каин резко хватает меня за подбородок.

Его глаза вспыхивают синим пламенем.

– Теперь я свободен. Спи, Дарквуд. Когда проснешься… все изменится.

Темнота.

Я плыву в ней, как в черных водах, где нет ни дна, ни поверхности. Где-то далеко – холод. Где-то рядом – голос.

– Не притворяйся, ты больше не спишь.

Голос резкий, как удар хлыста, врывается в мое сознание.

Я вздрагиваю и распахиваю глаза.

Лазарет.

Белые простыни, запах трав и хмурое лицо Элизабет, склонившееся надо мной. Она смотрит на меня так, будто я – ошибка, которую нужно исправить.

– Ты жива. Досадно, ректор даже решил не наказывать тебя за посещение запретного крыла. А надо бы.

Лекарка отходит в другой конец комнаты, к столику со склянками.

Резко сажусь, и мир кружится, но я уже ощупываю себя – руки, ноги, грудь. Цела.

Как?

Запретное крыло. Падение в бездну. Он.

Каин Велентар.

Холодные голубые глаза. Совершенное тело. Следы от цепей и слова, врезавшиеся в память:

– Когда проснешься… все будет иначе.

Дыхание перехватывает.

– Ректор ждет тебя, – бросает Элизабет.

– Что? – мой голос хриплый, будто я всю ночь кричала во сне.

Она усмехается, и в ее взгляде что-то новое – не просто презрение, а… страх?

– По поводу нового профессора.

Нового профессора?

Ледяная волна прокатывается по спине.

– Кто…?

Элизабет закидывает себе на плечо тряпку и берет в руки таз – должно быть, она обмывала мои раны – затем направляется к дверям:

– Придешь туда, когда перестанешь выглядеть, как призрак.

Дверь захлопывается.

Я одна.

Но это неправда.

Каин Велентар не мог восстать из мертвых. Моя бабушка не могла держать ключ к связывающему его заклятию в книге, которую написала своей кровью.

Но где-то в глубине моего сознания звучит его голос.

– Теперь ты моя, Дарквуд.

Глава 2. Интерлюдия. Визит тени

Тени на стенах пляшут, будто чуют приближение бури. В кабинете ректора Академии ночи темно.

Азраэль Вейт с отвращением размазывает чернила по пергаменту, потому что вынужден тратить время на совершенно идиотское задание. Конклав требует отчет. О ней. О полукровке, которая не заслуживает даже плевка под ноги.

– Дарквуд… – его губы искривляются, как будто имя жжет язык.

В этой наследнице предательницы нет ничего, что так злило Конклав в ее бабке – ни той же кипучей энергии, ни той же страсти. Эта точно никогда не сможет поставить сомнения правила, по которым вертится мир. И вот зачем время на нее тратить?

Сидит и не отсвечивает, как крыса. Пусть так дальше и продолжается.

Азраэль бросает взгляд висящий на стене портрет. Каин Велентар. Один из отцов-основателей академии. Герой. Легенда. И дурак, который из-за Виктории потерял все.

Сейчас его историю рассказывают как поучительную байку о том, как опасно доверять пусть и симпатичным врагам. Сильнейший из чистокровных, защитник Конклава и опора порядка, повелся на россказни этой получеловеческой шавки и по официальной версии Виктория Дарквуд отдала его врагам, которые, прибегнув к черной магии сначала десять дней мучили сильнейшего из вампиров, а потом развоплотили.

– Ты слишком многое себе позволил, – шепчет Азраэль, глядя в холодные синие глаза Велентара, который как будто тоже наблюдает за отчетом. – Глядишь и тебя бы не лишили…

Ставни с грохотом распахиваются на окне. Ветер врывается в кабинет, разбрасывая по полу исписанные бумаги, словно осенние листья.

– Что?!

По кабинету плывет отзвук темного колдовства.

Азраэль вскакивает, хлопает рамой – и застывает.

Воздух подрагивает.

– Ни один враг не выйдет в эти стены, – шепчут губы ректора. – Так приказала Дарквуд. Колдовство, замешанное на крови…

Портрет Каина по-прежнему укоризненно смотрит сверху. Повинуясь какому-то странному тревожному чувству Вейт опускает взгляд ниже и понимает, что на него смотрит не только портрет.

В дверном проеме стоит он.

Настоящий.

Босой. В рваной рубашке. С глазами, горящими голубым льдом.

– На моей крови, – Велентар как ни в чем не бывало поправляет расстегнувшийся манжет, – поэтому я имею право войти.

– Невозможно… – хрипит ректор, растягивая воротничок рубашки.

Каин Велентар был усыплен по решению Конклава потому что его безумие грозило устоявшемуся миропорядку, а слава могла обеспечить воплощение всех идей Виктории в жизнь. С тех пор его сила и кровь хранили Академию Ночи от внешних врагов.

Каин делает шаг вперед. Тени за его спиной сжимаются, словно когти.

– Азраэль. Ты постарел.

Голос гладкий, как лезвие ножа.

Ректор отступает, пока спиной не упирается в подоконник. Сердце колотится, как пойманный зверь. Что сейчас сделает этот древний? Да и помнит ли Велентар все, что с ним было? Заклятие такой силы – не шутка.

– Ты… ты не должен был…

– Проснуться? – Каин усмехается, и в этой улыбке нет ни капли тепла. – Виктория думала так же.

Он проходит мимо, пальцы скользят по корешкам книг. Пыль вспыхивает синим. Древние умеют считывать с вещей едва заметный след магии – Велентар пытается разобраться в том, что случилось в триста лет его отсутствия. Надо действовать срочно. Усыпить его бдительность, предупредить Конклав…

– Она предала тебя, эта получеловеческая шавка! – Азраэль цепляется за стол, чтобы руки не дрожали.

Каин поворачивается. Его брови чуть-чуть приподнимаются. Утонченный, красивый жест.

– Ну а вы даже не потрудились снять с меня цепи.

Наступает тишина.

– Я устраивал вас как оружие, которое крепко спит.

Несколько неслышных шагов и Велентар садится в кресло напротив Азраэля, вальяжно закидывая ногу на ногу. Вся его поза полна грации и чувства собственного достоинства. Еще бы, один из чистокровных аристократов. Вернейший меч Конклава, непобедимый генерал.

Чего ему стесняться?

Глаза Велентара горят голубым. Азраэль отшатывается, потому что поздно понимает: это ментальная связь. Почти никто из современных чистокровных этим умением уже не обладает. Велентар сейчас чувствует его мысли. Все. О Конклаве. О реформах. Весь страх.

– Каин, я… я помогу! – заявляет Азраэль, сбиваясь. – Конклав не должен знать! Я скрою твое возвращение! И… и ты сможешь отомстить!

Каин смотрит на него, как на насекомое.

– Ты предлагаешь мне прятаться? – звучит насмешливо.

– Нет! Но если они узнают…

– Они узнают, – Каин уверен в своих словах.

Холодный ужас сковывает ректора. Это худшее, что, пожалуй, могло бы случиться. А ведь Азраэль еще считал, что поступление девчонки Дарквуд в академию – проблема. Каким же он был наивным!

– Кто… кто освободил тебя? – шепчет ректор, вспомнив про Алису.

Неприятная догадка сжимает горло.

Каин наклоняется, и его дыхание обжигает, как мороз.

– Юная Дарквуд.

Азраэль вздрагивает.

– Я… я разберусь с ней. Заставлю ответить.

Мгновение – и пальцы Каина впиваются в его горло.

– По-моему, ты глупеешь от страха, – шепчет Велентар. – Запомни раз и навсегда: она моя. Тронешь ее – умрешь.

Азраэль начинает энергично кивать.

Каин отпускает его, и ректор падает на колени.

– А теперь, – голос Велентара звучит сверху, – приготовь мне ванну. И мантию профессора.

Азраэль поднимает голову.

– Ты… остаешься?

Каин уже стоит в дверях. Его изящный силуэт растворяется в темноте, но последние слова еще слышны в комнате:

– Эти стены все еще нуждаются в защите.

Дверь захлопывается.

Азраэль остается один.

Каин все еще взирает на него с портрета. Теперь этот взгляд кажется издевательским.

– Алиса Дарквуд, – вырывается у ректора, – что ты, мерзавка, наделала?!

Глава 3. Пробуждение

Алиса Дарквуд

Голова раскалывается уже третий день. Я сижу на кровати в лазарете, сжимая простыни в кулаках, пока мир вокруг не перестает двоиться. Элизабет сказала, что сегодня мне в любом случае придется встать с кровати, потому что ректор не собирается ждать.

С такими приказаниями не спорят.

Скидываю ноги с кровати и смотрю на худые лодыжки, рассерженные алыми следами, которые оставили защитные нити в подвале.

Каин Велентар.

Его лицо буквально вспыхивает в памяти и я чуть отклоняясь назад. Элизабет провожает это движение напряженным взглядом и я натянуто ей улыбаюсь, встаю на ноги а потом заправляю кровать.

Имя Велентара по-прежнему горит в моих мыслях, словно раскаленный уголь. Он был настоящим. Не видением, не призраком. Он коснулся меня. Залез в мою голову. И теперь…

– Ты моя, Дарквуд.

Я вздрагиваю. Голос звучит так отчетливо, будто он здесь, рядом. Но в комнате никого нет.

Все это было бы похоже на галлюцинацию, случившуюся со мной под действием защитного заклинания.

Если бы только Элизабет не сказала, что ректор ждет меня из-за нового профессора.

Что и кому вообще могло от меня понадобиться? После посещения запретного крыла, в котором меня и нашли, ректор должен был бы меня выгнать, а не звать на разговор.

Сердце пропускает удар, когда я думаю о том, что к нам мог вернуться Каин Велентар. Это же изменит все!

Застегиваю мантию на груди и отрицательно качаю головой.

Нет. Этого просто не может быть. У меня никогда не хватило бы сил разорвать такие древние заклинания. Да к тому же куда отправился бы Велентар как не в столицу, блистать в своем любимом Конклаве.

С одеждой покончено и я хмыкаю себе под нос: Каин преподает в академии. Это же смешно.

Подхожу к двери, игнорируя головокружение и открываю ход ее.

Такое чувство, что ничего не изменилось.

Академия выглядит точно так же. Студенты шепчутся у стен, служки разносят письма, из классов доносится бормотание заклинаний. Никакого оживления, которое вызвал бы своим появлением такой чистокровный как Каин Велентар.

Это все равно что если бы портрет в нашем классе сошел со стены и начал бы разговаривать.

Я иду к ректору, завернувшись в мантию, и стараясь избегать насмешливых взглядов. Во всем этом тоже виноват никто иной как Каин Велентар, преданный и убитый моей бабушкой.

«Вот бы он правда вернулся из небытия и рассказал как все было на самом деле!», – думаю я, когда до меня долетает шепоток.

– Она должна была разбиться насмерть.

Это голос Люцины и несется он из коридора, в который я еще не успела свернуть. Там находится кабинет ректора.

Я прижимаюсь спиной к стене, затаив дыхание.

– Но не разбилась, – отвечает рыжая Марла. – Значит, ключ еще у нее. Или…

– Или кто-то ее спас.

Я сжимаю кулаки.

– Неважно. Если она не принесет зелье к полуночи, ее сестренка…

Голос Люцины становится тише, но я уже не слушаю.

Они все еще собираются мстить моей младшей сестре.

Ни Люцина, ни Марла, ни никто в этих стенах не подозревает, что случилось в запретном крыле. Значит, я это точно придумала. Как мне спасти Лидию теперь?

Начинаю проверять карманы мантии один за другим. Спасибо сердце колотится под горлом как бешеное.

И в этот момент глухой удар колокола разносится по коридорам. Раз. Два. Три.

Я замираю. Это тревога?

Но на академию же никто не нападал вот уже триста лет.

– Алиса! – за руку меня хватает Вейланд.

Следом друг разворачивает меня к себе и рассматривает со всех сторон.

– Слава Темнейшему, живая!

Я слабо улыбаюсь. Вейланд сын наших слуг и помнит доброту моей матери. Не могу сказать, что из-за дружбы со мной дела у него идут хорошо, но он не отступается от коровы, которую дали еще его мать с отцом: защищать Дарквудов.

– А то чего только в нашем крыле не рассказывали, – говорит Вейланд.

Я заправляю прядь за ухо неуверенная в том, что хочу слышать новые сплетни про себя.

Поднимаю глаза к потолку и тихо спрашиваю:

– Что это за переполох.

– Собрание, – пожимает плечами Вейланд. – Говорят, к нам прибыл какой-то очень известный профессор. Но его еще никто толком не видел. Рассказывают разное.

С этими словами друг подхватывает меня под руку и тащит в сторону главного холла.

– У ректора ко мне дело, – пытаюсь упереться.

– Брось! – отмахивается Вейланд. – Ты думаешь, ректор пропустит первый внеплановый сбор в середине дня?

И тут не поспоришь. Вряд ли Азраэль Вент будет в такое время сидеть в кабинете.

Вейланд тащит меня за толпой.

– Надеюсь это не старый Бранвен, которого выперли из Конклава за скудоумие, – продолжает щебетать друг в то время как перед нами открываются двери большого зала.

Внутри все переполнено. Кажется, собрались студенты всех пяти курсов. Нам с Вейландом едва хватило места у стены, но такое расположение меня даже радует – меньше праздных взглядов, меньше шансов столкнуться с Люциной.

Преподаватели столпились на возвышении. На старом профессоре боевых искусств лица нет, преподавательница травологии так и ерзает на месте, словно предвкушая нечто особенное. Наконец на кафедре появляется ректор Вейт. Он бледнее обычного, пальцы нервно перебирают край мантии.

– Дорогие студенты! – начинает Азраэль. – Я прошу вас, тишина!

После нескольких постукиваний по кафедре зал успокаивается и тогда ректор позволяет себе откашляться.

– С сегодняшнего дня, – его голос звучит неестественно громко, – как многие из вас наверняка уже слышали, в Академии Ночи появится новый преподаватель.

Шепот пробегает по залу.