«Зимняя сказка» читать онлайн книгу📙 автора Марка Хелприна на MyBook.ru
image
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Недоступна

Стандарт

4.07 
(110 оценок)

Зимняя сказка

619 печатных страниц

2012 год

0+

По подписке
229 руб.

Доступ к классике и бестселлерам от 1 месяца

Эта книга недоступна.

 Узнать, почему
О книге

«Зимняя сказка» – это краеугольный камень нью-йоркского магического реализма, это история любви, способной повернуть время вспять и воскресить мертвых. Вы увидите облачную стену, смешивающую времена и народы, и мифическое озеро Кохирайс; познакомитесь с белым конем, который умеет летать, и с красавицей-дочерью газетного магната, вынужденной в мороз ночевать на крыше, с главарем уличной банды, мечтающим положить в карман все золото зари, и с инженером-строителем, из века в век возводящим лестницу в небо…

читайте онлайн полную версию книги «Зимняя сказка» автора Марк Хелприн на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Зимняя сказка» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Переводчик: 

Александр Чех

Дата написания: 

1 января 1983

Год издания: 

2012

ISBN (EAN): 

9785699535026

Объем: 

1114908

Правообладатель
17 369 книг

Поделиться

Era

Оценил книгу

Прочитав довольно не очень много страниц, пришла мысль "а сколько можно читать этот бред...есть смысл тратить время..." Кто прочитал, напишите своё мнение...

Поделиться

Krysty-Krysty

Оценил книгу

Зерно надежды падает в глинозём быта, в вязкие будни неопределенного цвета (такой грязный оттенок получится, если смешать в равных долях двенадцать цветов гуаши), белого шума (одновременное исполнение колыбельной, симфонии на автомобильных клаксонах и совокупности рекламных роликов) и смеси запахов (от дорогих духов и цветочной пыльцы до дешевой еды и канализации). Ростки предчувствия пробивают асфальт, проклёвываются из щелей старой брусчатки и модной пешеходной плитки. Тонкие золотые жилки тянутся, нежно-убийственным хмелем обвивают стволы фонарей, и столбы "хорошо отредактированных" городских деревьев, а также коралловые рифы кирпичных зданий. "То, что прежде казалось бессвязным, было сведено воедино". Оплетенный сказкой город растет - не скачками, а вздохами, с прибойными автомобильными волнами, что накатывают на крупных перекрестках. Набухают бутоны и лопаются разноцветными пузырями светофоров. "Деревья по-собачьи скребутся своими ветвями в стекла", зовут в преображенный мир.

Сказка прорастает сквозь город. Стебли лоснятся медными жилами проводов, листок раскрывает свой салатовый кулачок - и в нем начинает вращаться шестеренка. Вычурный бутон приоткрывает клапан и выпускает пар. В дупле только что проросшего дерева пыхтит паровой двигатель, древесные выросты и узловатые стыки ветвей "походят на редкостную коллекцию пыхтящих самоваров, бешено вращающихся колес, хитроумных кривошипов и шатунов, соединенных с огромными цилиндрами". Стимпанковый город прорастает сквозь Вселенную, и его фонари присоединяются новыми звездами к старым созвездиям. "...бесплодный лес серебристых опор и перфорированных металлических арок, скрепленные заклепками ветви которого то тут, то там были подсвечены снизу. Полом в этом помещении являлся изогнутый свод главного зала Центрального вокзала, потолком – стальная сетка. От светильников, изображавших созвездия, которыми совсем недавно украсили плафон главного зала, поднимались потоки теплого воздуха. Питер Лейк относился к числу редких счастливцев, знавших о том, что зримая вселенная создана при помощи балок и хитроумных опор".

Упругие стебли сказки обвивают спящих в грязных переулках беспризорников, затаскивают в самую свою утробу, перемалывают кости, обсасывают плоть, не оставляя добычи сотрудникам городских моргов. И тогда на живых удавах стеблей набухают почки. Чешуя почек натопыривается, серые коконы трещат и лопаются - из мещан, лавочников, клерков, уличных мошенников, буржуа, аристократов и безгерольдичных новоиспеченных миллионеров вылупляются герои, из проституток, кухарок, актрис и капризных светских красавиц - героини-бабочки.
Через мостовую площадей паровыми гейзерами вырываются тени старых горожан. Действительность мерцает, искрится шампанским, расходится волнами от касания рукой и закипает. Бутон с тихим звоном раскрывается и пестик цветка ржет и слетает белым волшебным конем, а тычинки осыпаются над городом леденцами падающих звезд. Гигантские лианы плотно обхватывают поребрики и перемещают знакомые улицы, чтобы, согласно пожеланием влюбленных, сделать их путь домой длиннее.

Сказка искажает привычные лица - вытягиваются носы и уши, маленькие уменьшаются в размерах до карликов, долговязые делаются еще более длинными, утрируются черты лица и гротескуются характеры. Сказка оставляет самое-самое, исключительное, доведенное до совершенства абсурда. Если уж злодей - то самый профессиональный везунчик. Если богатый дядя - то богатый фантастически. Если больная дочка - то живущая последние дни. Если конь хорошо прыгает - то он просто летает. Если туман скрывает предметы - то не просто скрывает, а забирает в потусторонний мир. Если закручивается вихрь - то он смешивает времена и эпохи. Если выпадает снег - он остановит поезда и поступь времени. Если ожидается изменение тысячелетия - оно ​​придет с апокалипсисом. Если уж надо построить мост - пусть это будет сама радуга. Судьба любимого города привязывается к судьбе одного-одинешенького брошенного ребенка: если можно оживить умершую малютку - что уж тогда спасти город, пожираемый фантастическим пожаром.
Ну а если женщина села за фортепиано - то из-под клавиш вместе со звуками медовыми невесомыми каплями будет сочиться любовь...

Что главное в сказке? Вовремя остановиться. Последняя решающая фраза. "До конца дней"... "И больше никогда"... Свадьба или похороны! Раскаленные башмаки, вскрытое чрево людоеда - и белая фата. Стоп! Никаких других шансов, наполовину упакованных чемоданов, запрещены слова "может быть", "давай попробуем", "наши судьбы продолжатся в детях", "еще раз"... Автор, слышишь? Отпусти сказку! Пусть она запомнится в цветении, не позволяй нам увидеть первые морщины Белоснежки, седину Златовласки, скрюченные артритом ножки Золушки.

Стоит автору линуть пошлости - и здоровые ветки корчатся, облетают лепестки ("берега раздаются вширь, будто пара доверчиво раскинутых женских ног"). Грибок занудности, как россыпь прыщей, покрывает листья - и к ним уже страшно прикоснуться. Плесень многословия оплетает сюжет - и страницы склеиваются, их трудно развернуть - пальцы в гадком липком соку, который хочется скорее смыть. Лишние слова прожорливой тлей осаждают бутоны - и они уже никогда не раскроются. Рушатся в вязкий быт сказочные деревья, осыпаются в грязь радужные цветы, ржа покрывает чудесные механизмы. Цунами серости заливает любимый автором город.

Только на самом донышке сердца остается память о золотой медовой капле - зерно надежды на сказку. Может, прорастет?..

Па-беларуску тут...

Тут па-беларуску...

Зерне надзеі падае ў гліназём побыту, у вязкія будні нявызначанага колеру (такі брудны колер атрымаецца, калі змяшаць у роўных долях дванаццаць колераў гуашы), белагу шуму (адначасовае выкананне калыханкі, сімфоніі на аўтамабільных гудках і сукупнасці рэкламных ролікаў) і сумесі пахаў (ад дарагой парфумы да каналізацыі). Парастак прабівае асфальт, праклёўваецца з шчылінкі старой брукаванкі і моднай пешаходнай пліткі. Тонкая залатыя жылка цягнецца, пяшчотна-забойчым хмелем абвівае ствалы ліхтарняў, і слупы "добра адрэдагаваных" гарадскіх дрэваў, і каралавыя рыфы цагляных будынкаў. "То, что прежде казалось бессвязным, было сведено воедино". Аплецены казкай горад расце не скачкамі, а ўздыхамі, з прыбойнымі хвалямі аўтамабіляў, што накатваюць на буйных скрыжаваннях. "Деревья по-собачьи скребутся своими ветвями в стекла", набухаюць бутоны і лопаюцца рознакаляровымі бурбалкамі светлафораў.

Казка прарастае скрозь горад. Сцябліны льсняцца меднымі жыламі дратоў, лісток раскрывае кулачаок і ў ім пачынае круціцца шасцяронка. Вычварны бутон прыадкрывае клапан і выпускае пару. У дупле толькі што прарослага дрэва пыхціць паравы рухавік, драўнінныя вырасты і вузлаватыя стыкі галінаў "походят на редкостную коллекцию пыхтящих самоваров, бешено вращающихся колес, хитроумных кривошипов и шатунов, соединенных с огромными цилиндрами". Стымпанкавы горад прарастае скрозь сусвет, і ягоныя ліхтары робяцца новымі зоркамі старых сузор'яў. "...бесплодный лес серебристых опор и перфорированных металлических арок, скрепленные заклепками ветви которого то тут, то там были подсвечены снизу. Полом в этом помещении являлся изогнутый свод главного зала Центрального вокзала, потолком – стальная сетка. От светильников, изображавших созвездия, которыми совсем недавно украсили плафон главного зала, поднимались потоки теплого воздуха. Питер Лейк относился к числу редких счастливцев, знавших о том, что зримая вселенная создана при помощи балок и хитроумных опор".

Пругкія сцябліны казкі абвіваюць заснулых у брудных завулках беспрытульнікаў, зацягваюць у свае самыя вантробы, перамолваюць косткі, абсмоктваюць плоць, не пакідаючы спажывы супрацоўнікам гарадскіх моргаў. І тады на жывых удавах сцяблінаў набухаюць пупышкі. Луска пупышак натапырваецца, шэрыя коканы трашчаць і лопаюцца - з мяшчанаў, лавачнікаў, клеркаў, вулічных махляроў, буржуа, арыстакратаў і безгеральдычных мільянераў вылупляюцца героі, з прасталытак, кухарак, акторак і прыгажунь-недатыкаў - гераіні-мятлушкі.
Праз брук плошчаў паравыми гейзерамі вырываюцца цені старых гараджанаў. Рэчаіснасць мігціць, спывае хвалямі і закіпае. Бутон з ціхім звонам раскрываецца і песцік кветкі іржэ і злятае белым чароўным канём, а тычынкі ападаюць над горадам ляндрынкамі знічак. Гіганцкія ліяны шчыльна абхопліваюць парэбрыкі і перасоўваюць знаёмыя вулкі, каб, згодна з пажаданнем закаханых, зрабіць іх шлях дадому даўжэйшым.

Казка скажае звыклыя твары - выцягваюцца насы і вушы, маларослыя памяншаюцца ў памерах да карлікаў, даўгалыгія робяцца яшчэ даўжэйшымі, утрыруюцца рысы твару і гратэскуюцца характары. Калі ўжо злодзей - то самы прафесійны шанцунок. Калі багаты дзядзька - то багаты фантастычна. Калі конь добра скача - то ён проста лётае. Калі туман хавае прадметы - то не проста хавае, а забірае ў патойбочны свет. Калі закручваецца віхор - то ён змяшае часы і эпохі. Калі выпадзе снег - ён спыніць цягнікі і поступ часу. Калі чакаецца змена тысячагоддзя - яна прыйдзе з апакаліпсісам. Калі ўжо трэба пабудаваць мост - хай гэта будзе сама вясёлка. Лёс гораду прывязваецца да лёсу аднаго-адзінюткага кінутага дзіцяці: калі можна ажывіць памерлую малютку - што ўжо тады спыніць фантастычны пажар. Ну а калі жанчына села за фартэпіяна - то з-пад клавішаў разам з гукамі мядовымі бязважкімі кроплямі будзе сачыцца каханне...

Што галоўнае ў казцы? У час спыніцца. Апошняя вырашальная фраза. "Да скону дзён"... "І больш ніколі"... Вяселле або пахаванне! Раскаленыя чаравічкі, ускрытае чэрава людажэра і белы вэлюм. До! Ніякіх другіх шанцаў, напалову спакаваных валізак, забаронены словы "а можа", "давай паспрабуем", "нашы лёсы прадоўжацца ў дзецях", "яшчэ раз"... Аўтар, чуеш? Адпусці казку! Няхай яна запомніцца ў росквіце, не дазваляй нам убачыць першыя моршчыны Беласнежкі, сівізну Залатавалоскі, скурчаныя артрытам ножкі Папялушкі.
Варта аўтару лінуць пошласці - і прамыя галінкі курчацца ды загніваюць ("берега раздаются вширь, будто пара доверчиво раскинутых женских ног"). Цвіль зануднасці, як россып прышчоў, абсыпае лісце - і да іх ужо страшна дакрануцца. Шматслоўе аплятае сюжэт - і старонкі склейваюцца, іх цяжка разгарнуць - пальцы ў брыдкім ліпкім соку, які хочацца хутчэй змыць. Лішнія словы пражэрлівай тлёй абсядае бутоны - і яны ўжо ніколі не раскрыюцца. Абрынаюцца ў вязкі побыт казачныя дрэвы, абсыпаюцца ў твань вясёлкавыя кветкі, цунамі шэрасці залівае любімы аўтарам горад.

Толькі на самым донцы сэрца застаецца памяць пра залатую мядовую кроплю - зерне надзе на казку. Можа, прарасце?..

Поделиться

di_parker

Оценил книгу

Эта история расширяет границы...бреда.

Летающий конь + туберкулез? Легко представить, если ты держишь в руках роман Марка Хелприна!

Разум можно уподобить мышцам, кторые быстро атрофируются от бездействия.

Можете назвать меня сухарем, но разве это - история любви? Это бред с уклоном в магический реализм! Причем магия тут посредственная и непрописанная, словно несоленая рыба.

Февраль, если позволить ему растянуться, повредит наш разум и похитит наших детей.

Тут и бандитские разборки, и неземная любовь, и путешествия во времени...и летающий конь, помните?

- Порой мне кажется, что город горит, будто он взят в осаду. Мы находимся в состоянии постоянной войны, жертвами которой падут все. Все мы умрем, и все мы будем забыты.
- Тогда что же здесь делаю я?
- Вы кого-нибудь любите?
- Да.
- Женщину?
- Да.
- Так идите к ней!
- А кто будет ее вспоминать?
- Никто. В том-то ведь все и дело. Вы должны заботиться о ней сейчас!

Описание описания...вводит в ступор. Где диалоги? Где логика, в конце концов? И летающий конь, не забывайте!

Поделиться

Еще 3 отзыва
Смерть уравнивает всех, подлинными же сокровищами земной жизни всегда были и будут движение, отвага, смех и любовь. Купить их невозможно. Напротив, они всегда достаются только даром.
9 января 2019

Поделиться

Он очень любил бабочек и считал себя чем-то вроде гусеницы, которая вот-вот должна была сбросить с себя безобразное обличье и превратиться в любимое всеми яркое и грациозное создание. Год проходил за годом, а он оставался все той же страшной гусеницей. Тем не менее уверенность в неизбежности чудесного преображения крепла в его душе год от года и давала ему силы жить. Все его соплеменники давно умерли, а он все жил и жил в ожидании своего часа.
23 июня 2018

Поделиться

Тяжелая физическая работа, долгие прогулки (он добирался до службы пешком), здоровая еда, французское вино, каждодневные купания и крепкий сон быстро вернули ему прежнее телесное здоровье, о котором он не мог бы и мечтать, не обрети он чудесным образом
23 июня 2018

Поделиться

Еще 35 цитат

Автор книги

Переводчик

Другие книги переводчика