Северная природа в прошлом 1836 году, столько страшном в предсказаниях, как бы соображаясь с угрозами предвещателей, была скупа на ясные дни. Непрестанные бури, дожди, солнышко ленивое, редко выглядывавшее из-за туманных покровов своих, темные ночи и безвкусные поздние плоды — вот все, однако ж, чем окончились опасения, с которыми многие ожидали его. Впрочем, несмотря на дурное лето, окрестности Петербурга не были пусты; острова, дачи, деревни — все было наполнено переселенцами из столицы, все кипело жизнию и многолюдством, и стук экипажей не умолкал на Каменноостровском проспекте
Мария Жукова была вполне популярна в XIX веке и ее «Вечера на Карповке» стали дебютным изданным произведением, правда, выпущены они был анонимно.
Итак, у нас дождливый Петербург, белые ночи, изящные дачи, 1830-ые годы . У пожилой почтенной старушки собирается общество. Они обсуждают литературу, жизнь, музыку. И в один из вечеров наиболее приближенные гости, тесным кружком решают, что каждый должен сочинить по повести, основанной на их воспоминаниях и вынести это на обсуждение. Помимо этого развивается некоторая сюжетная линия в настоящем времени, которая немножко переплетается с тем, что поведает каждый посетитель.
Прекрасно понимаю, насколько в свое время это было популярно у женщин. Потому что именно женщины, с их проблемами и переживаниями и, зачастую, непростым положением в обществе, оказываются в центре внимания.
Стоит отметить и язык романа. Он очень насыщенный, можно даже сказать, слегка витиеватый, с большим количеством описаний, отступлений и философских размышлений. И, с одной стороны, это очень красиво, изысканно и прекрасно погружает в атмосферу. А с другой – для меня все это читалось тяжеловато и медленно. Все-таки произведению почти 200 лет и вот оно как будто состарилось для моего восприятия не лучшим образом, потому что это очень заметно.
Тем не менее, ознакомиться с ним стоит и стоит погрузиться в эту атмосферу изысканных балов, красавцев-офицеров, изысканно одетых дам, таинственных монахов, интриг, ревности и любви, конечно же.