Глава 1

Машина съезжает с главной дороги и останавливается напротив входа.

— Спасибо, — сухо благодарю таксиста, дёргая ручку двери. Начало сентября, а на улице ледяной дождь, как глубокой осенью. Холодные струи воды окатывают меня с головы до ног. Капли безжалостно тарабанят по мостовой. Натягиваю по самые брови капюшон джинсовки, почти полностью закрывая лицо.

Бросаю взгляд на толпу студентов, огромным потоком устремившихся к входу. Бегу со всех ног по ступенькам, отчаянно стараясь поспеть за прозвеневшим звонком.

Перевестись в столичный университет было моей мечтой. И опоздать в первый учебный день, да ещё и к профессору Маничу… Перед ним трепещут даже отличники. Особо Владилен Маркович помешан на дисциплине.

Пролетаю мимо заспанного охранника. Пересекаю холл и сворачиваю в коридор. Быстро снимаю с себя мокрую куртку и поправляю волосы.

— Эй! Смотри, куда идёшь! — кричит мне в лицо девушка. Я с грохотом приземляюсь на пол. Бумажный стаканчик выскальзывает из рук блондинки и неслышно падает на мою грудь. Холодный напиток с запахом ванили размеренно растекается по голубой блузке.

— Раззява! Это был диетический кокосовый коктейль! Мой завтрак!

— Извините, — обхожу её сбоку и продолжаю свой путь на лекцию.

— Ну и невнимательность, — прилетает мне в спину.

Мажорка. Что с неё возьмёшь. Наглая и беспринципная.

Стираю следы напитка влажной салфеткой, попутно бросая взгляд на часы. Трель звонка прекращается.

Делаю судорожный вдох и на выдохе толкаю дверь. Сразу же встречаюсь взглядом с преподавателем.

— Фамилия? — строго спрашивает Манич.

— Абрамова, — виновато опускаю голову, предварительно стянув с плеча рюкзак. Прикрываю на секунду глаза. Веки такие тяжёлые, что сами закрываются. Этой ночью я не спала ни минуты. А ведь так прекрасно начинался сегодняшний день, если бы не драка оголтелых парней в баре. Я устроилась на работу в начале лета, сразу же после переезда в столицу. Рабочий день заканчивается в четыре утра. Оклад небольшой, но зато все чаевые можно забирать себе. Для меня эта работа — основной источник дохода.

— Вас нет в списке, — откладывает лист бумаги на край стола. Приспускает очки с толстенными стёклами и пристально рассматривает меня.

— Она новенькая, — восклицает кто-то.

— Абрамова, вы опоздали на десять секунд, — его строгий взгляд заставляет поёжиться.

— Я… Да… Извините, — судорожно сглатываю.

— Первый и последний раз. Учтите, больше я такого не потерплю. Проходите.

— Не ругайте её, Владилен Маркович, она с ночной смены, — раздаётся голос какого-то парня. — Клиентов много. Пока всех не обслужит, домой не уходит.

По залу проносится неприятный гогот. Все начинают улюлюкать и посмеиваться. Меньше всего мне хотелось повышенного внимания к своей персоне.

— Шлемёв, что вы себе позволяете?

— А что я такого сказал? Я сам видел, как Абрамова работала в баре «Закат».

Мои щёки мгновенно покрываются румянцем.

Хочу возразить, но тут же прикусываю язык.

— Довольно, — резко обрывает преподаватель. — Шмелёв, вы переходите все границы.

— Ни фига себе, Маркович. Вот это ты зарядил.

— Шмелёв, вы рискуете вылететь из университета, как пробка из-под шампанского, — парень решительно встаёт из-за стола. Фигура у него массивная. Одет мрачно, во всё чёрное.

— Не вылечу, Владилен Маркович. Папочка не позволит, — поправляет воротник кожаной косухи и медленно подходит ко мне.

— За тобой долг, очкарик, — недобро улыбается парень. — Придётся отрабатывать, — нагло заявляет он.

Отлично. Просто «супер». Первый день в универе, а уже неприятности в лице самодовольного мажора. Тормозов у него явно нет.

В полу оглушённом состоянии добираюсь до парты. Достаю конспектную тетрадь и плюхаюсь на стул.

— Встряла ты, — тихо роняет моя соседка. — Шмель так просто этого не оставит.

От её слов меня начинает трясти пуще прежнего. Ладно, как-нибудь справлюсь. До конца лекции не могу расслабиться и сосредоточиться на теме, потому что все мои мысли и нервы будто вышли за дверь вместе со Шмелёвым.

— Попалась, глазастая, — знакомый голос.

Ненормальный с ноги открывает дверь. Вскрикиваю от ужаса, когда перед глазами мелькает табличка мужского душа.

— Отпусти, — пыхчу от злости.

Дышать становится невозможно. Я задыхаюсь, потому что рёбра зажаты так, что ещё чуть-чуть — и треснут под натиском рук этого парня.

— Отвали, — поправляю съехавшие на нос очки.

— Не брыкайся, — шепчет мне в висок. Резко швыряет к запотевшей стене и прижимается своим телом. Дрожащими руками пытаюсь оттолкнуть его.

— Что тебе надо? — губы еле размыкаются.

— Ты, — выдаёт он, глядя прямо в глаза. — Мне нужно, чтобы ты помогла мне разобраться кое в чём. Отец устроил разнос из-за того, что кто-то настучал ему на меня. Два часа читал нотации. Я просто на взводе, не знаю, куда девать эту злость.

Не могу поверить, что это происходит в реальности.

— Послушай, Артём, — пытаюсь говорить спокойно. Понимаю, что он на взводе. Шлемёв явно не привык к отказам. — Отпусти меня, пожалуйста.

— Прости, я… сам не понимаю, что творю, — обдаёт запахом мятной жвачки. — Просто всё навалилось разом.

— Я не хотела, чтобы так получилось, — впадаю в состояние истерики. — Ты сам виноват, что всё так вышло.

В душевую с шумом вваливается толпа парней.

— Тёма, ты уже пришёл в себя? — раздаётся в паре сантиметров от нас. — Новенькая? — хватка на моей талии слабеет.

Не помню, как отталкиваю его и бросаюсь к выходу. В растерянности бегу по длинному коридору.

— Стой! Я не то хотел… Я просто сорвался! — кричит вдогонку Артём.

Впереди маячит лестница. Сворачиваю за неё и торможу у двери подсобки. Быстро прошмыгиваю внутрь. Не буду тут задерживаться. Немного посижу, пока он не уйдёт. Помещение маленькое и тёмное, двигаться приходится вслепую. Закрываю глаза, прислонившись затылком к стене, как раз раздаётся грохот.

Глава 2

Тася

— Громов, — доносится из темноты, и я дёргаюсь. — Ты игнорировал меня всё лето. А теперь хочешь, чтобы я… в этом убогом помещении…

— Мариш, не бухти.

— Дан, ты совсем обнаглел! Убери руки! Я твоя девушка, а ты ведёшь себя по‑свински. Ни звонков, ни сообщений. Тебя будто вообще ничего, кроме спорта, не волнует.

— Ты мне не девушка, — басистый голос вибрирует от стен. — Мы просто время проводили.

— Что и требовалось доказать. Пошёл ты! Дай пройти.

— Следи за словами! И хватит ломаться. Давай просто спокойно поговорим.

— Не хочу с тобой говорить. Между нами, всё кончено.

— Да брось ты эти драмы. Ты сама весь прошлый год то подпускала, то отталкивала. И не надо сейчас делать вид, что я один во всём виноват.

Боже! Я густо заливаюсь краской от этого разговора. Угораздило же меня попасть в такую дурацкую ситуацию. Я уже всерьёз задумываюсь над тем, чтобы вернуться в родной город. Зачем я вообще сюда перевелась?

— Ну, чего застыла? Скажи хоть что‑нибудь.

Раздаётся шорох одежды, а меня будто пригвоздили к полу. Язык не поворачивается, мысли путаются. Не понимаю, что со мной творится, но я не могу издать ни звука. Продолжаю молча стоять, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.

Что же делать… Что же…

Надо хоть что‑то сказать.

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Помогите, — первое, что приходит на ум.

Шумно выдыхаю и замираю с открытым ртом, когда на меня наводят фонарик телефона.

— Кто тут у нас? — с хрипотцой в голосе спрашивает парень. — Вруби свет.

Бум! Бум! Бум!

Массивная фигура незнакомца заграждает обзор. Он так близко, что я чувствую запах — свежий, как лес после летнего дождя.

— Дан, не трогай её, — требует девушка, щёлкая выключателем.

— Выйди, — напрягаю мышцы, когда меня отрывают от пола, словно нашкодившего котёнка.

Мамочки… Кажется, слишком много неприятностей для одного дня.

— Любишь подглядывать? — произносит он с нескрываемой издёвкой.

Тяжёлое дыхание парня жаром обдаёт волосы. Становится неловко от этой близости. На языке вертится просьба: «Отойдите от меня».

— Извините… — брякаю заплетающимся языком.

— Что? — со смешком произносит он.

— Я говорю, извините, — рассматриваю чёрный рисунок на его мощной шее. Картинка размытая — неудивительно, при моих минус пяти.

Чёртов Шлемёв! Чтоб его!

— Я случайно. Не хотела вам мешать.

Секунд десять парень молчит, а потом вдруг чуть ослабляет хватку, не отпуская, но уже не сжимая так сильно.

— И всё же ты помешала. Но ладно, проехали, — уже без прежней наглости говорит он, прищуриваясь. Пытаюсь сфокусировать зрение: насмешливый взгляд, красивое лицо, вот только цвет глаз никак не могу разобрать.

— Сколько тебе лет? «Восемнадцать есть?» —спрашивает уже спокойнее.

— Какое ваше дело? — моё терпение заканчивается. Хочется вырваться и убежать, но куда мне тягаться с этой грудой мышц.

— Просто спрашиваю. Выглядишь слишком юной. Плохо спишь, наверное, вот и кажется, что всё навалилось разом.

— Господи, да что вам всем от меня надо?

— Всем? — удивлённо приподнимает бровь. Ещё чуть‑чуть, и я рухну на пол от усталости и негодования. Не успела переступить порог универа, как беды посыпались на мою голову.

— Дан, ты скоро? Я домой хочу, — в дверях появляется девушка.

Я теряюсь от стыда и хлопаю глазами. Она смотрит на меня с недоумением, но парня это нисколько не смущает.

— Иди, — спокойно кивает он. — Раз хочешь.

— Не звони мне больше! — фыркает девчонка и хлопает дверью.

— Я тоже пойду, — шепчу себе под нос. — Поздно уже.

— Боишься? — выдаёт он почти шёпотом, но так, что мурашки бегут по коже.

— Нет, я не боюсь. Просто хочу домой, — голос звучит тихо, чуть сипло.

Его ладонь на мгновение ложится на мою талию, но тут же убирается.

— У тебя острый язычок, — без насмешки замечает он. — Но сейчас он тебе не поможет. Тут темно, тесно, и все на взводе. Лучше не заводись.

Закусываю губу, стараясь не выдать, как сильно дрожат руки. Ногтями едва впиваюсь в его плечи — не чтобы ударить, а чтобы просто почувствовать опору, удержаться на ногах.

— Мне правда пора домой. «Папа будет волноваться», —говорю уже тише.

Он чуть склоняет голову, будто прислушивается не к словам, а к тому, что за ними.

— Ладно. Не надо придумывать про «папочку». Просто скажи, что тебе страшно и хочется уйти. Это нормально.

— Мне не страшно, — упрямо выпаливаю, хотя внутри всё дрожит. — Мне просто… неуютно. И я хочу уйти.

— Понимаю, — кивает. — Тогда идём. Я провожу.

— Никуда я с вами не пойду! — голос срывается на чуть более резкий тон. Его поведение настораживает, и страх снова подступает к горлу.

— Если сама не пойдёшь — не потащу. Слово, — серьёзно произносит он. — Просто выйдем вместе, чтобы ты не шла по тёмным коридорам одна. Тут бывает… неспокойно.

Смотрю на него, пытаюсь прочитать в лице хоть каплю искренности. В полумраке черты кажутся мягче, чем минуту назад.

— Хорошо, — наконец выдавливаю. — Только до выхода. Дальше я сама.

— Договорились, — он кивает в сторону двери. — Топай давай. Я сзади, чтобы никто не напугал.

Делаю первый шаг, потом второй. Ноги будто ватные, но я иду. Прохожу мимо него, стараясь не задевать, и чувствую, как напряжение понемногу отпускает.

Блин. Наверное, придётся всё же принять эту помощь. Хоть и не хочется.

Глава 3

Тася

В нос ударяет запах мяты, кофе и мужского парфюма. В моей общажной комнате пахнет иначе. С трудом открываю глаза. Несколько секунд всматриваюсь в потолок кремового оттенка. Так это и не потолок вовсе. Резко сажусь и лихорадочно оглядываюсь по сторонам.

Я в машине Громова. Автомобиль стоит на автобусной остановке, возле станции метро. На мне его куртка. Позорище. Я провела ночь с первым встречным.

Оборачиваюсь назад. Даниил на свежем воздухе, с зажатой в пальцах сигаретой. Парень громко разговаривает по телефону. Несколько минут тупо рассматриваю его. Высокий и мускулистый. Чёрные короткие волосы, лица не видно. Одет дорого.

«Хватит залипать на нём», — мысленно даю себе пощёчину. Я решаю поскорее убраться отсюда. Дёргаю ручку двери. Открыто. Незаметно выползаю и прячусь в ближайших кустарниках. Достаю из бокового кармана рюкзака телефон и в ужасе смотрю на экран. Пять часов утра. Три пропущенных звонка от родителей и сообщение соседки по комнате: «Если ночью меня разбудишь, убью».

Не выпуская телефон из рук, бегу со всех ног в сторону метро. Стараюсь не смотреть назад. Кажется, что если оглянусь, то упаду замертво. В первом магазине оптики покупаю новые очки.