От заката до конца слота

После того, как человечество проиграло, всё изменилось. Теперь город затихал с первыми лучами солнца. Тишина густела с каждым часом, и к полудню город казался мёртвым. Алина предпочитала думать о произошедшем не столько как о проигрыше, сколько как о перерождении. В конце-то концов, в её жизни изменилось мало что, она как работала курьером, так и продолжила крутить педали фирменного велосипеда. Просто теперь люди стали созданиями ночи.

Сначала, конечно, был карантин, пострадавших просили не выходить на свет ради их же собственного блага. Но когда половина города не может выйти днём на улицу, это полностью парализует и производство, и сферу услуг, и медицину, и образование. Бороться стали пытаться гораздо позже, когда стало очевидно, что переждать не получится. Проблема, которую власти игнорировали годами, разрослась до катастрофических масштабов. Учёные рассказывали о мутации, загрязнении и смене ареалов обитания. Активисты предлагали применять огнемёты. Ходили слухи о биологическом оружии.

Кто-то боролся, кто-то продолжал бороться прямо сейчас. Алина регулярно видела на улицах людей с мачете, хотя ношение холодного оружия всё так же было запрещено. Но постепенно одна компания за другой объявляла о переходе на круглосуточный режим, а потом и на полностью ночной. Круглосуточными остались некоторые заводы и почти все больницы, теперь они были похожи на бункеры с наскоро заваренными металлом окнами. В этом был свой шарм, но ходили слухи, что скоро пройдёт реконструкция и хотя бы центральным клиникам придадут более эстетичный вид.

Алина тоже выходила на работу с закатом. Летом было тяжелее всего: слишком короткая ночь, слишком большая конкуренция. Но за несколько лет Алина почти привыкла. Как, примерно, и к тому, чтобы перед каждой сменой проверять, во сколько сегодня рассвет, и ставить будильник за полчаса до.

К чему привыкнуть было сложнее всего, так это к темноте. Ночные улицы таили в себе что-то зловещее, и Алина старалась быстрее миновать плохо освещённые переулки. Самым сложным было сохранять бдительность. Зрение притуплялось в полумраке, а слух улавливал каждый шорох, заставляя сердце бешено колотиться. Это было так глупо и так по-человечески: одновременно бояться и рассвета, и темноты.

Алина вывернула на крупную улицу, над головой замерцали разноцветные гирлянды. Не просто ленты с огоньками, огромные анимированные композиции, выпрыгивающие из воды рыбы и распускающиеся цветы. Если Алина не спешила, она всегда останавливалась, чтобы понаблюдать. Вот вроде бы уже наизусть выучила эти зацикленные сюжеты, а всё равно красиво. В этом было что-то обнадёживающее, жизнь изменилась, но что-то хорошее в ней осталось. Городской бюджет наконец-то начал выделять средства на уличное освещение и обновление фасадов. Почти каждую неделю Алина замечала, что в очередном жутком дворике зажгли хотя бы два-три фонаря, а депрессивные дома-коробки разукрасили в весёленький оранжевый цвет. Или розовый. Или салатовый. В новостях передавали, что администрация активно перенимает опыт городов за полярным кругом. Светящихся рыбок вот подсмотрели в Мурманске.

С гирляндами ехать было веселее, чем без. Гирлянды скрасили бы жизнь и до того, как город стал ночным. Особенно зимой. Алина была уверена, что многим стало бы проще переносить тёмное время года. Но тогда никто и не подумал бы заниматься чем-то подобным. И это было очень по-человечески: не обращать внимания на проблему, пока она не станет катастрофой.

Алина свернула в проулок. Сюда проекты по улучшению и налаживанию ночной жизни пока не добрались, и фонари горели пугающе тускло. Ну, не всё сразу. Алина поёжилась, она прекрасно понимала, что самое опасное, на что она может наткнуться в разгар рабочей ночи, – это группка уставших менеджеров, спешащих на обед, но ничего не могла поделать с древним, почти мистическим страхом перед темнотой и неизвестностью. Алина крутила педали и мастерски игнорировала лёгкую панику. Она так и не научилась не бояться, но привычно научилась игнорировать страх. Так же она поступила и со страхом перед незнакомцами. Она всё так же боялась каждый раз, когда клиент открывал дверь, ведь за дверью мог оказаться кто угодно, вплоть до серийного маньяка, – и так же мастерски игнорировала этот страх. При переходе на ночной образ жизни это умение ей сильно помогло.

Многие теряли работу только из-за того, что не смогли переключиться. Большинство клиентов стали более скрытными, открывали двери лишь на мгновение, впуская в дом сумрак вместе с курьером. Ночь повышала тревожность. Теперь не только Алина боялась того, что кроется по другую сторону двери.

Некоторые и вовсе не выдерживали, выбегали на улицу днём и в лучшем случае получали серьёзные ожоги и на несколько месяцев попадали в больницу. Не всегда дело было в страхе, иногда ключевую роль играло отчаяние или упрямство.

Алина предпочитала об этом не думать. Она слушала аудиокниги, иногда музыку. Иногда размышляла о чём-нибудь приятном, например, придумывала, куда можно съездить в отпуск. Денег на полноценный отпуск у Алины не было, но об этом она тоже предпочитала не думать. В последнее время Алина увлеклась размышлениями о том, какие профессии перестали существовать из-за нового распорядка. В этом была нотка отчаяния, но вместе с тем было нечто ободряющее: вот она работает курьером, у неё нет особых перспектив и сбережений, зато она не занималась разработкой средств от загара и не работала в круглосуточном магазине.

До конца слота оставалось чуть больше часа, а Алина уже подъехала к нужному дому. Небесно-голубому, с хаотичными зелёными квадратами. Она решила, что постарается успеть вернуться в даркстор, взять ещё хотя бы один заказ и получить бонус к выплатам за количество заказов. Она понимала, что если не успеет вернуться, то ночевать придётся в чужом подъезде. Но деньги были нужны. Она не хотела, как в позапрошлом месяце, за два дня до зарплаты просить в долг у соседки по квартире.

Домофон открыли без вопросов. Это было, с одной стороны, приятно, но отвечать одной и той же фразой десяток раз за смену утомляло. С другой стороны, чужая безмолвность тревожила.

Алина поднялась на седьмой этаж. Дверь квартиры уже была открыта, в проёме маячил бледный осунувшийся юноша. Явно из тех, кого переход на ночную смену подкосил больше всего. Такие в прошлой жизни были восторженными жаворонками, выходили на утренние пробежки и выкладывали фотографии с рассветами. Алина расстегнула сумку и достала упаковку питательных напитков. Эти мелкие бутылочки теперь составляли добрую треть заказов.

– А это точно сработает? – юноша забрал упаковку, но не спешил закрывать дверь.

– Врачи говорят, это отличная замена, – Алина переступила с ноги на ногу.

Юноша кивнул, скомканно поблагодарил и захлопнул дверь под Алинино «хорошей ночи».

Почти все питательные напитки на вкус были просто отвратительными. Алина была уверена, что не должна говорить что-то подобное клиентам. Алина и сама пила эту бурую жижу, это было дёшево и эффективно. Она надеялась, что подобные напитки стоят так дёшево потому, что кто-нибудь где-то наверху осознал, как это важно, а не потому, что никаких обозначенных на упаковке витаминов там попросту не было. Но от жижи и правда становилось лучше. Раньше Алина каждую зиму чувствовала себя уставшей и вялой от недостатка солнечного света, а теперь не видела солнца уже столько времени, и ничего, никакого дискомфорта.

Алина задумалась, возможно ли, что её организм попросту смирился и начал трансформироваться, переходить на ночной режим, и чуть не врезалась в мощный ствол. Зелёным столбом он торчал прямо посреди дороги. Алина успела среагировать, вывернула руль – и тут же наехала на крупный кусок асфальта. Чуть не упала и спешилась.

Алина слышала, что теперь они могут проламывать асфальт, но сама раньше не видела подобного. Она отметила себе, что нужно будет кинуть заявку на городском портале. Взглядом нашла номер ближайшего дома. Скорее всего, такой большой уже много кто заметил, но лишним не будет. Многие до сих пор не особо верят в заявки и в собственные шансы всё изменить. Алина тоже не то чтобы верила, но каждый раз вспоминала про светящихся рыбок. Их кто-то пусть и не придумал, а скопировал, но всё же сделал, а значит, кому-то не всё равно. И Алина проходила опросы, и заполняла заявки на очищение.

Она глянула вверх. Тонкие веточки расчертили небо. Они казались чёрными на фоне половинки луны. Словно японская гравюра. Красиво, если не думать, что всё вокруг из-за них.

Алина помотала головой. У неё совсем не было времени любоваться. Она провела велосипед мимо ствола и вскочила в седло. Час до рассвета стремительно утекал. Алина мчалась за новым заказом, а за спиной пронзал небо гигантский борщевик. Когда-то просто упрямый сорняк, чей сок вызывал ожоги на солнце, он вырос и изменился. Стал полноправным хозяином городов. Заполонил парки и аллеи, вырос в каждом дворе и сквере. Он больше не защищался своим ядом, он атаковал. Капли убийственного сока висели в воздухе, просачивались в воду. Человечество проиграло и ушло во тьму. К анимированным гирляндам и энергетикам с витамином D.