Глава

Unknown

Unknown

2026-08-01T08:37:07+00:00

Жизнь раскрывает пасть, но дух несокрушим!

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

— Машка! Машка, ты меня слышишь? Открой эту чертову дверь, говорю тебе!

«Великие несчастья, наверное, стряслись! — подумала я, скрипя зубами. — Мир, видимо, рухнул, или, может, президент лично пожаловал с визитом? Или, на худой конец, наступил конец света, приправленный потопом!»

Еле отлепившись от дивана, который, казалось, навсегда прирос к моим костям (именно на нём мне было так «уютно» исследовать глубины вселенского сна), я кое-как поднялась и запнулась о пару пустых бутылок из-под виски, с недоверием подняла бровь. «Это я? Столько выпила? Нет, быть такого не может! Но свинцовая головная боль, нагло вторящая сестриным воплям, яростно возразила: «Да, это ты, и ещё как смогла!»

Распахнув дверь, я моментально подняла свою руку и, приложив к губам сестры ладонь, прохрипела с выражением вселенской скорби:

— Не смей так орать…

Стараясь не шуметь, я развернулась и, даже не удостоив Лорку взглядом, направилась к холодильнику. Хоть бы там что-нибудь ледяное нашлось! В идеале – пиво.

Лорка, сбросив плащ, плюхнулась на диван и молча наблюдала. Даже без зрительного контакта я ощущала, как она сверлит меня своим фирменным ироничным взглядом. Уничтожает исподтишка. Ну да, а я наивно полагала, что она здесь ради моего душевного здоровья.

Извлекая из ледяных глубин холодильника банку столь же ледяного “безалкогольного”, я приложилась к ней с жадностью новообращенного вампирчика, только что вкусившего нектар жизни.

Метнув короткий взгляд на сестру, всем своим существом предчувствовала: щас начнется!

И, конечно же, не ошиблась…

— Ну что, — прозвучал её голос, такой же спокойный, как штиль перед цунами, но с той самой неповторимой интонацией, что предвещала неминуемый апокалипсис, — решила от меня спрятаться за банку пива? Серьезно? Неужто мозг испарился вместе с газиками?

Мне казалось, прошло часа два, пока моя ненаглядная старшая сестра изливала поток своих вечных мудростей: настало время “браться за ум” (видимо, до этого я была образцом интеллектуальной мощи), вести себя “как подобает” (видимо, моё нынешнее поведение – это вызов всему мирозданию), и что родители ей “всю плешь проели” (бедняжка, ей так тяжело со мной). О, эта заезженная до дыр пластинка, – как же она мне надоела! Ну вот что реально удивляет: почему бы этим любящим родителям не позвонить мне, своей драгоценной дочери, напрямую? Видимо, моё существование настолько незначительно, что проще просто махнуть на меня рукой. Укатили, в своём передвижном дворце, кайфуют по полной, пока я тут, знаете ли, землю грызу. Честно говоря, я даже вздохнула бы с облегчением, если бы они ещё и сестричку мою, эту ходячую энциклопедию ответственности, с собой захватили. Но куда там! Она же у нас – гиперответственная, видите ли, доктор. Не то что я, простая смертная, погрязшая в своих ничтожных проблемах. Вспомнив, что послужило причиной моего вчерашнего (и весьма успешного) загула, меня снова охватила волна праведного гнева. “Сука, тварь, гад!” – шипела я, и сестра, конечно, услышала, поинтересовалась:

— Ты чего там бормочешь?

— Да ничего особенного, продолжай… на чем там остановилась? Ах да, я безответственная.

— Да иди ты! Как будто о стену горохом.

— Хмм…

— Ну ладно, расскажи хоть, что стряслось? Мне же надо знать, почему моя трезвенница-сестрица вдруг решила устроить дегустацию алкоголя.

— И что, прям рассказать?

— О да, я вся внимание.

Я скептически прищурилась, разглядывая её — что за фокусы? Обычно всё заканчивалось грохотом закрывающейся двери и обиженным молчанием. Неужели она доросла до того, чтобы слушать? Да и мне самой до чёртиков хотелось выговориться, злость бурлила во мне, как перегретый самовар, готовый взорваться и учинить потоп.

Спасительный холодный пивас прочистил мозги. Я плюхнулась рядом с Лорой и выпалила:

— Меня уволили!

— Что??

Лора, вне всяких сомнений, была ошарашена. Ведь она-то прекрасно знала, сколько души я вложила в своё дело — семь лет службы в “Альфе”, не просто так, я была на особом счету в спецназе. И вот, пожалуйста, новый начальник, да ещё и с такими, гм, пикантными манерами. Зажал меня в кабинете, ну и само собой, получил по заслугам. Его физиономия расцвела всеми оттенками спелого баклажана и разбушевавшегося пожара. Ублюдок!

И сразу завертелось: вызовы к начальству, обвинения в нарушении субординации и прочая, и прочая хрень! И это хамло, между прочим, подходило и намекало мне, что, мол, стоило бы раздвинуть ноги, и тогда всё как-нибудь “замнём”! Тошнотворное создание! Сволочь!

Всё это я, сумбурно, со злостью, фонтанируя оскорблениями, выплеснула на сестру.

А она, не издавая ни звука, в полном шоке, сидела ещё минуту. А потом, о чудо из чудес, обняла меня. Да ещё и причитала: “Бедненькая моя!”

Я же, в её объятиях, окаменела. Что происходит? Неужели инопланетяне похитили мою сестру и провели ей столь чудесную лоботомию? Где эта ледяная королева, которой абсолютно всё было безразлично? И я, которая растаяла от её поддержки, тихо добавила:

— Это не всё…

Лора подняла на меня лицо, и я вытащила из кармана смятый листок и подала ей. Та молча его прочитала и произнесла только два слова:

— Вот козёл!

Я ничего не ответила, ком в горле мешал говорить. Позавчера, вернувшись домой после этого унизительного увольнения, я нашла на столе записку от мужа. Холодное, короткое: “Прости, я ухожу к другой. На развод подал.”

Понятно, почему ты сорвалась. Пойдем, что ли, к озеру, прогуляемся.

Я молча кивнула, соглашаясь. Быстро натянув спортивный костюм и жилетку, я выскочила к сестре. Она стояла на крыльце, вся какая-то отстраненная, красивая и холодная, словно зимнее утро. Эти её правильные черты лица, глаза — два бездонных голубых озера — всегда притягивали взгляды, разбивали сердца. Но замуж она вышла только год назад, за скромного, даже невзрачного профессора, старше её на целых двенадцать лет. И они, вроде бы, как мне казалось, были безумно счастливы! Им не хватало лишь одного. Я знала, как сильно они хотели детей.

Не спеша, мы покинули наше садоводство и направились к озеру, чья зеркальная гладь манила, ослепительно искрясь под весенним солнцем. До него было рукой подать.

Апрель перевалил за середину, снег давно сошел, и солнце щедро дарило своё тепло. Птичий хор звенел на все лады, а легкий, теплый ветер играл с моими короткими волосами, и я вдруг почувствовала себя лучше. Душевная боль отступила, и губы тронула робкая улыбка. Сестра заметила мой взгляд и ответила мне такой же светлой улыбкой. Как же хорошо, что она приехала.

Мы прошли совсем немного и присели на скамейку, сколоченную когда-то давным-давно нашим отцом.

Я смотрела на зеркальную гладь озера, внимала трелям птиц, и незнакомое доселе чувство мягкой волной разливалось в сознании. Свобода…

И словно эхо, отозвалось внутри: “Я свободна”.

Свободна от выматывающей работы, крадущей время и силы. Свободна от человека, которого просто перестала любить, и в этом не было ничьей вины. Так случается. Он почувствовал это и просто ушёл. Да, поначалу было больно и обидно. Но сейчас во мне плескались лишь спокойствие и умиротворение.

Я посмотрела на Лору, и в уголках её губ мелькнула горькая усмешка. Спустя мгновение она произнесла, словно выдохнула:

— Знаешь, мы, люди, часто такие… тянем резину, не видим очевидного, откладываем неизбежное. А потом жизнь, эта беспощадная штука, сама щелкает за нас пальцами. Больно? Не то слово! Но это как будто тебе пощечину отвесили и говорят: “Эй, надо было раньше шевелиться”. Понимаешь?

— Да, теперь понимаю.

— Да, эта работа высосала из тебя все жизненные силы, оставила два опасных шрама на теле и душе. И, знаешь, ты ведь всё-таки девушка! Хоть и сражаешься как лев, не женское это дело. Я не говорю, что ты слабая, боже упаси! Я видела, как ты в спарринге укладываешь здоровенных мужиков. Но мне, как твоей сестре, а главное, любящей сестре, кажется, что ты достойна чего-то другого, более подходящего тебе, что ли. А Сергей… он любил тебя, конечно, не обижайся. Просто устал ждать. С твоей работы, с этих вечных опасных командировок… когда ты вообще захочешь детей…

И она горестно вздохнула, явно думая о своих мыслях и боли.

Я слушала Лору и понимала, что она права, во всем права. Я заигралась в эту игру про Лару Крофт. И я действительно выдохлась. Сестра замолчала, потом, заглядывая мне в глаза и видя мой печальный вид, спросила тревожно:

— Обиделась?

— Нет, что ты… просто ты права, во всем права и всё…

— Что будешь делать?

— Не знаю…

Я огляделась вокруг.

— Знаешь что? А я, пожалуй, пока сюда перееду. Съезжу за вещами, да и деньги у меня скопились. Четыре года, блин, в отпуске не была! Копила, копила – на Бали мечтала, вот прям бредила этим островом…

— Так съезди!

— Ну… может быть. Спасибо тебе, родная, что приехала. Я и не думала, что это мне так поможет, будто мозги проветрились.

— Всегда пожалуйста. Так значит, я теперь за тебя спокойна?

— Да, пить я точно больше не буду.

— Миссия выполнена, я отчаливаю.

И Лора, крепко обняв меня и звонко чмокнув в щеку, умчалась на своей алой машинке к любимому мужу.

Я же сидела на этой скамейке, наверное, часа два. Думала, как я дошла до такой жизни. Как не заметила, что всё летит в тартарары? И когда солнце начало клониться к закату и стало прохладно, тихонько пошла к дому, на ходу думая, что надо купить удочки, потому как наглые караси плескались у меня на глазах у самого берега.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

На следующий день перевезла вещи, растопила баньку и как следует попарилась. Вышла оттуда, словно заново родившись. Сидя на веранде, укутавшись в теплый плед и попивая ароматный чай, размышляла о своей жизни.

Взгляд нет-нет да и останавливался на свежевспаханной земле. Сосед наш, дядя Вася, по давней договорённости пахал наш участок и осенью, и весной. Даже если мы ничего не сажали. Были у нас времена, когда мама с отцом буквально жили на этой даче, и летом здесь было просто обалденно. Свежая зелень и овощи для салата — всегда, пожалуйста. А уж сколько плодово-ягодных деревьев и кустов, и не сосчитать! И вот я, которая раньше и травинку не сажала, вдруг решила заняться огородом. А почему, собственно, нет? Завтра махну в город: куплю семена, удобрения, весь необходимый инвентарь — наш-то кто-то за долгую зиму растащил. И удочки не забыть бы, ох как хочется на рыбалку сходить! Ну и продуктами надо обзавестись, пару сковородок, кастрюльку прикупить. Здесь-то баллон газовый, а у меня дома вся посуда — дорогая, индукционная. Жалко её стало. С такими позитивными мыслями я растопила печку — к вечеру заметно похолодало — и отправилась спать.

Утром меня ждал приятный сюрприз: приехала Лора, она была грустной, глаза заплаканные. Черт его знает,что у них происходило с мужем.Но узнав о моих планах, загорелась желанием помочь с покупками. В отличие от меня, Лора всегда помогала родителям с садом и досконально разбиралась во всех тонкостях. Оставив машину сестры, мы запрыгнули в мой джип и помчались в город. Заехав в садовый супермаркет, я словно провалилась в незнакомый, манящий рай. Хотелось скупить абсолютно всё! Семян набрала, кажется, лет на пять вперёд, прихватила садовый инструмент, гвозди, саморезы, а потом и вовсе в багажник отправились пила с топором. Рулон плёнки, пара удобных костюмов для охоты и рыбалки, и ещё целая куча всяких мелочей, которые просто запали в душу. Даже гамак, мне он показался очень удобным. Ну и про удочки, конечно, не забыла, давно я не тратила деньги с таким упоением! Лора, вытаскивая меня за шкирку, еле увела из этого царства изобилия. Дальше была очередь продуктового супермаркета – там мы тоже бродили около часа, погружённые в атмосферу гастрономических соблазнов. И вот, уже ближе к вечеру, заливаясь смехом и шутками, мы возвращались на дачу. Я пообещала сестре устроить баньку, и она с радостью согласилась заночевать со мной.

Солнце, клонясь к закату, пронзало кроны деревьев, осыпая яркими лучами мир. Мы неслись по дороге, зажатой в объятиях соснового бора, и сквозь приоткрытое окно в машину врывался упоительный весенний воздух. Душа пела, переполненная восторгом.

Как же здорово! Как же долго я не ощущала это пьянящее чувство свободы.

А потом…

Потом…

Я и сама толком не могла понять, что вообще произошло. Сколько раз я пыталась мысленно вернуться к тому моменту, но нить реальности ускользала, будто дым, оставляя после себя лишь оглушающий, всепоглощающий человеческий шок.

Машина вдруг нырнула в неожиданно сгустившийся туман, словно её захлестнула вязкая, тягучая пелена. Скорость таяла, всё вокруг растянулось, превращаясь в кадры замедленной съёмки. Я вцепилась в руль мёртвой хваткой, пыталась крикнуть, но из горла не вырвалось ни звука. Повернув голову с невероятным усилием, я посмотрела на сестру. Её глаза, полные первобытного ужаса, приоткрытый от беззвучного крика рот… и тишина. Туман вдруг растаял, сменившись ослепительным сиянием, словно мы попали в центр золотого вихря, уши заложило. А потом — резкий свет: слепящее солнце ослепило, я инстинктивно прикрыла глаза рукой и резко ударила по тормозам! Мы слегка, мягко врезались в зелёные кусты и будто застряли там. Кровь бешено стучала в висках, адреналин зашкаливал, мы тяжело и шумно дышали, голова кружилась. Но я видела! Я своими глазами видела, куда мы вдруг попали — самым невероятным, самым фантастическим образом. С одной стороны — бескрайний океан под чистейшим лазурным небом, с другой — густые, непроходимые джунгли с раскидистыми пальмами. Чуть наклонив голову, я разглядела вдали этой суши небольшие горы и скалы. Обернувшись к сестре, я увидела её лицо, искажённое слезами. Её всю трясло, она пыталась что-то сказать, но подбородок её так дрожал, что слова не могли вырваться наружу. Она была в полном шоке, дорогой мой доктор. А я, которая не раз оказывалась в стрессовых ситуациях, воспринимала всё иначе. Я пыталась анализировать, зацепиться хоть за какую-то ниточку логики. И не могла. Лора наконец смогла вымолвить: - Машша, что происходит? Где мы? Мы что, разбились и попали в ад? Или куда? Реально, это сон? Может, кома? Я резко и больно себя ущипнула и вскрикнула от боли. Нет, мы не спим… Я повернулась и прижала голову сестры к себе, гладя её по голове, как ребёнка, старалась говорить спокойно, давалось мне это с трудом:

- Я разберусь, слышишь, разберусь… А ты успокойся, хорошо, моя милая, моё солнышко, ты же доктор. Ну давай, глубокий вдох, выдох, вдох - выдох.

Сестра послушно повторяла за мной, и уже через минуту смогла успокоиться, совсем немного, конечно.

- Сиди в машине, я на разведку.

Засунув руку под сиденье, я вытащила пистолет ТТ. Лора наблюдала за мной расширенными глазами.

- Да что? Сдать не успела…

- Врёшь ведь.

-Вру.

И я, распахнув дверь, спрыгнула на обжигающий песок. Обошла машину, окинув взглядом окрестности. На первый взгляд – самый что ни на есть тропический рай. Бывала я в Таиланде, природа казалась схожей. Жарко. Скинула куртку, закатав спортивные штаны до самых колен, сняла обувь, стянула носки. Бросила взгляд на Лору, она встревоженно следила за мной. Ну вот, определённо, так гораздо лучше. Теперь – ещё раз, внимательно осмотреться. Океан… Я ступила в воду босыми ногами. Тёплая, кристально чистая. Наклонилась, зачерпнула пригоршню воды, попробовала на язык. Удивительно: пресная! Как же так? Пресная вода в океане?

Вышла на берег, песок: вроде бы обычный песок, но почему он сиреневый, слегка, конечно, но сиреневый. Вот те на! Я подошла к стене, сотканной из пальмовых листьев, но что-то в ней казалось неуловимо чужим, неестественным. Словно тени, они сливались в единый, тревожный силуэт.

«Что-то тут не так», – пронеслось у меня в голове.

Я так погрузилась в свои мысли, что вздрогнула всем телом, когда Лора, не говоря ни слова, положила мне руку на плечо. Повернув меня в противоположную сторону, указала на небо.

«Чёрт возьми!» – вырвалось у меня.