Глава 1

Утро началось подозрительно хорошо.

Слишком ровно щебетали птицы. Слишком вежливо шумели деревья. Даже наш петух Василий – тот, что каждое утро кукарекает строго в 04:07, потому что, по словам бабки Глаши, он "вышколенный" – сегодня промолчал. И в воздухе будто что-то стояло: тягучее, как медовый пар над самоваром, и такое же приторно-непонятное.

Я сидела у калитки и грызла хлебную корочку. Небо было бледно-голубым, как молоко, если в него капнуть чуть чернил. Река лениво блестела между деревьями, в траве играли солнечные пятна, а в пыльной тени под яблоней грелась кошка соседки Аграфены – толстая, белая, с выражением лица, будто она лично терпит всю эту деревню уже лет двадцать.

Всё было… слишком мирно. И я, как любая уважающая себя местная «травница», сразу насторожилась.

Зато баба Глаша – та, которая знает, кто у кого ночью шмыгал под окно, кто с кем ходил в лес и зачем… Отвлеклась! Так вот, баба Глаша уже стояла на крыльце. Руки на поясе. Седые волосы стянуты в пучок, в глазах – сверкающее недовольство всем живым. На ней была неизменная кофта с вышитыми черными цветами и юбка, которую она шила лет сорок назад, и до сих пор считала «выходной».

– А ну иди в дом, Мэл, – прокаркала она, сверкая глазами, – чувствую затылком: что-то надвигается. Воздух тянет на беду.

– Может, это просто гроза?

– Да с какой радости?! На небе ни облачка, а суставы у меня ноют! А ещё наш петух молчит!

Я хотела было усмехнуться, но тут земля под моими ногами чуть дрогнула. Легко. Едва-едва. Но достаточно, чтобы птицы взметнулись в воздух, а вдалеке над дорогой поднялся столб пыли.

– Орки… – прошептала я.

– ОРКИ!!! – заорала баба Глаша с такой мощью, что, по-моему, сама себя испугалась.

И началось.

Хлопнула одна дверь. Потом вторая. За ней третья. Пару детей с воплем спустились с крыши. Кто-то, возможно, уронил тележку. Кошка Аграфены исчезла. Даже пчел не было. И вся деревня Тихолесье, как по команде, начала превращаться в мышь при виде дракона.

Зашипели ставни. Захлопнулись лавки. Бабы побросали корзины и побежали подземными тропами (да-да, у нас даже подземные тропы есть, вырытые за зиму, храним общий урожай).

А я… осталась сидеть на завалинке с хлебом в руках. Медленно встала.

– Мэл, ты что, дурная?! – прошипела из-за плетня Аграфена. – Прячься! Сейчас начнут резать, проклинать, жениться!

– По-моему, ты путаешь с ярмаркой, – буркнула я.

– Говорю тебе, они злобные! Огромные! С клыками! Баба Марта ещё в девяностом году вышла к оркам, так её потом неделю искали!

– И нашли же, – напомнила я. – В орочьем стане. В дорогом вышитом платке. С куском жареной ноги и кольцом на пальце.

– Да, но кроме платка то на ней ничего не было!

Я отвернулась, чтобы не заржать. И всё равно заржала.

Солнце уже поднялось выше. Дорога, ведущая в деревню, пылила и дрожала. И над ней, как из сказки, выросли они.

Первыми шли кони. Нет, не кони – какие-то дьявольские создания на четырёх копытах, с гривами как у горных козлов, мускулами как у деревенских мужиков, если бы они качались, и глазами полными… хм… философии. Как-будто им этот мир понятен, и они просто плывут по течению.

А следом – орк. Главный. Без шлема. Без коня. И без всякого стыда за свою внешность.

Он был высокий. Ну то есть высокий.

Где-то под два метра и немного. Кожа – серовато-зелёная, как старая бронза. Волосы стянуты в тугую косу, по которой можно было бы взобраться по нему как на башню.

Одежда – коричневая, с кожаными вставками и металлическими бляшками, блестящими на солнце. Глаза – чёрные. Рот – с клыками. Красивыми, беленькими. Проклятие.

Он шёл, как будто не по пыльной дороге, а по парадному ковру. Шёл так, будто не он к нам заявился, а мы к нему

А я? Я взяла хлеб и пошла ему навстречу.

Не спрашивайте зачем. Сама не знаю. Просто пошла. И, конечно же… На ровном месте. На сухой дороге. При полной адекватности.

Я споткнулась.

Падая вперёд, со всей силы шваркнула хлебом этого великолепного орка прямо в грудь.

ТЫК – сказала буханка. ХРРР – сказала броня.

– Ой, мать моя женщина, она первая начала! – выкрикнул кто-то из толпы.

Орк остановился, наклонил голову. Посмотрел на хлеб. Потом на меня.

Я тоже посмотрела на него.

Мы так и стояли. Я – с пыльными коленями. Он – с хлебом на груди.

– Это… – прогрохотал он, – ритуал?

Улыбнулась и сказала с наигранной серьёзностью:

– У нас так принято. Добро пожаловать… буханкой в грудь!

И тогда подошёл староста. Тихонько, сбоку, чтобы сильно не отсвечивать. С лицом, как у трусливого зайца.

Он наклонился ко мне и прошептал:

– Если что… скажем князю, что это ты их позвала. Ладно?

Глава 2

Староста исчез так же тихо, как и появился – с видом человека, который только что сдал тебя в аренду за бочонок медовухи и ещё остался всем доволен.

А я осталась.

Лицом к лицу с орком, у которого, кажется, в глазах плавился металл.

Он сделал шаг вперёд. Я – шаг назад.

Он наклонился чуть ниже. Я – задрала голову выше.

Он посмотрел на хлеб у него на груди. Я – на свои дрожащие пальцы, которые по какой-то злой иронии начали вырисовывать в воздухе что-то похожее на магический узор.

Чёрт. Дар.

– А это что ты делаешь?! – грозно спросил орк.

Только сейчас поняла, что пальцы слегка светятся. Тут же спрятала руки за спину. Улыбнулась. Очень фальшиво.

– Это? О… гм… профилактика холеры, – брякнула я, спрятав руки за спину. – У нас тут, знаешь ли, своё народное… магич… лечение.

Он ничего не ответил. Только нахмурил брови, как будто собирался раздавить меня чисто силой взгляда.

В этот момент деревенская идиллия треснула, как старая лавка у печки.

– Ты ведьма? – спросил он глухо.

Я бы и ответила, да только сзади донёсся визг, будто швырнули гуся в кипяток. А потом – топот.

На орка, размахивая веником и шалью, летела баба Глаша.

– Уйди, нечисть! – кричала она. – Мэл моя внучатая, а ты, клыкастый, не суйся к нашей девочке, ишь ты!

Я вжалась в забор. Орк растерянно отступил на шаг.

Но на этом представление не закончилось.

С другой стороны подоспела белая кошка Аграфены, местная демоница по кличке Пушинка.

И она вцепилась орку в штанину с такой самоотдачей, что я подумала: всё, вождю конец. Смерть от бабки и кошки. Неславная, но запоминающаяся.

– Мяаарр! – прокричала кошка.

– Да ты что, сатана?! – заорал орк, подпрыгнув.

– Пушинка, фу! Глаша, прекрати! – завопила я, пытаясь остановить это представление.

Местные тем временем повыходили из домов. Кто с квашеной капустой, кто с миской, кто с лопатой. Настоящий деревенский консилиум.

– Мэл, ты его охомутала, да? – донёсся голос бабы Дуняши. – Вот ведь… молодуха, а уже орка привела!

Уже не знала, куда же себя деть. Орк отцепил от себя кошку, та обиженно фыркнула и побежала назад, но с видом: "Я ещё вернусь, падла зелёная".

– Меня зовут Рагхар, – сообщил орк, когда всё стихло. – Вождь Камнегрива.

Я, пыхтя, поправила выбившиеся из косы пряди.

– А меня зовут Мэл.

– У тебя светятся руки.

– Это аллергия.

Он окинул меня долгим, пристальным взглядом. В этом взгляде было всё: скепсис, интерес и легкая обречённость, будто я ему уже надоела и он во что бы то ни встало – хочет уйти от моего внимания.

– Мы останемся в деревне на три дня, – сказал он.

– С чего бы? – прищурилась я.

Он указал в сторону дома старосты.

Тот стоял, жевал травинку и выглядел так, будто он вовсе не староста, а так… местный пастух.