У меня такое тоже бывает. Приснится сон про какого-то человека, и наутро я беспечно в него влюблена или бесконечно его ненавижу. И справляться с чувствами очень сложно. Особенно если это близкий человек и особенно когда это необоснованная ненависть. Но это я только сейчас пишу, что необоснованная, потому что в тот момент, когда я открыла глаза и все подсознательное выплеснулось в сознание как прокисшее молоко, ненавижу я очень обоснованно. Я слышать его не могу, видеть не могу, любая мысль о нем как наждаком по стеклу. И если бы у меня была возможность, как у героя книги просто сбежать, то я бы сбегала. А про последствия можно же и позже подумать, когда успокоишься и придет время собирать камни.
Может быть, это мерзопакостное сходство и сроднило меня с этой книгой. Позволило поверить, что я могу ее понять. И когда профессор Сильвестр пролетал над Иркутском, я думала, что нет лучше решения, чем сбежать от проблем на другую часть земного шара. И уверовала, что сбегая, ты не тащишь за собой всех своих тараканов, а если и тащишь, то можно их сбросить в непролазную тайгу или оставить в такси из аэропорта Токио.
Но чем больше ты читаешь, тем сильнее понимаешь, что это не просто побег от проблем. Это что-то большее. А потом подумаешь ещё и вот уже кажется, что это что-то меньше того, что ты уже себе в голове напридумывал, пытаясь нащупать глубинные смыслы.
Постоянно казалось, что герой действительно создал у себя в голове идеальную картинку того, как он убежит и как все будут плакать по нему, слезно молить вернуться, а он позволит себя уговорить. И постепенно приходишь к тому, что тебе не кажется. Дорогой Сильвестр действительно жаждет поклонения. Каждый его поступок — это крик о том, что нужно, чтобы на него обратили внимание. Он любит, когда его слушают, обожают, боготворят. И мне нравится, что он изучает бороды. Знаю, что про бороды не совсем логично встраивается в систему этого отзыва, но я решила, что здесь нет системы. Я и в книге эту систему не искала, потому что понимала, что провалюсь с треском. Я просто наслаждалась тем, КАК это написано, и только потом пыталась ухватить за хвост какие-то сюжетные склейки.
Иногда мне казалось, что мысли героя — это мысли пятнадцатилетней меня, которая писала стихи о том, что уедет жить за Полярный круг, чтобы все поняли, что я это лучшее, что с ними было и будет. И в такие моменты гордилась тем, что переросла это. Но думаю, что будь у меня смелость, виза и деньги на билет, то я бы не задумываясь уехала лелеять свои обиды в Японию. Потому что верю, что это может стать решением.
То, как автор разворачивает перед читателем Японию, стоит отдельного разговора. Здесь она разная. И крутится перед нами, показывая не только прекрасное, но и все свои шероховатости. И через все это полотно тянутся сосновые иголочки. Я постоянно искала картинки того, как выглядят разные сосны и клены. Как желтеет наш родной клен, как краснеет тот клен, из которого делают сироп. И чем отличается наша сосна от сосны японской. Это отвлекало от основного сюжета, но почему я решила, что не сосны и были основным сюжетом.
Мысли путаются, если честно. Вся книга — это бесконечный монолог. И его ведет не только герой. Его вела и я с самой собой, прокручивая в голове, что я хочу запомнить, а что не хочу вспоминать. Я думаю, что это как раз такая книга, которую в разное время понимаешь по-разному. И если ты хочешь что-то в ней найти, то находишь. А если хочешь что-то в ней потерять — теряй, и никто не осудит.
