Треугольники или квадраты, а чёрт их знает

Весна в этом году была тёплой. Первые числа мая уже радовали людей солнцем и хорошей погодой. Мария Ромашкина, ученица 10 «Г» класса, сидела на уроке литературы и мирно писала биографию Островского, пока идиллию не прервали. Дверь кабинета открылась, и на входе показалась Ольга Сергеевна – завуч и по совместительству учитель русского языка и литературы в одиннадцатом классе.

– Ромашкина, собирай вещи и иди за мной. – Сердце Маши ушло в пятки от ледяного тона учительницы.

Оглянув класс, девушка поняла, что все испугались не меньше её самой. Нервно сглотнув слюну, она всё же направилась за учительницей.

– Я увидела твоё школьное дело – в графе «Кружки и занятия» написано, что ты занималась бальными танцами, а нам сейчас как раз нужны опытные люди в этой сфере.

Маша поняла, что попала. Пару месяцев назад классная руководительница просила заполнить анкету, поскольку она была обязательна для статистики или прочей ереси, которая Маше не была интересна. Тогда на вопрос о том, что делать, если не посещаешь кружки, Лидия Васильевна сказала написать что-то от балды, а теперь Маша должна была объясниться, что на самом деле не танцует, и выйти сухой из воды.

– Ольга Сергеевна, я не занимаюсь бальными танцами: тогда нас просили заполнить это наобум, вот я и написала про танцы.

Девушка сжалась в ожидании, какую нотацию зачитают о том, что нельзя было так делать и лучше было поставить прочерк, но Ольга Сергеевна спокойным тоном ответила:

– Мне всё равно, Ромашкина, танцуешь ты или нет. Научишься, значит. Птицина знаешь? – Маша замотала головой. – Ну вот и узнаешь: он будет твоим партнёром по танцам.

– Неужели в школе нет других девушек, которые могли бы станцевать?

– Ромашкина, осталось полторы недели до конкурса. У меня нет ни времени, ни желания возиться с другими досье и искать кого-то. Если вопросов больше нет, то я передаю тебя в руки Птицина и удаляюсь на педсовет.

Спорить было бесполезно. Маша думала о том, почему не указала кружок макраме или оригами, и сожалела о том, что в голову пришли чёртовы бальные танцы.

Войдя в спортивный зал, Маша увидела высокого темноволосого парня.

– Ты и есть Ромашкина?

Маша кивнула и заметила пристальный взгляд парня на себе. Он осматривал её фигуру с неким интересом. Внешность у девушки была среднестатистическая: тёмно-русые волосы, карие глаза, аккуратный носик и слегка пухлые губы. Образ завершали очки, которые Маша вечно поправляла, при этом очень походя на Кролика из Винни-Пуха.

– Смотри, Ромашкина, расклад таков: выбираем песню, репетируем танец, выступаем и мы большие молодцы, согласна?

– Я танцевать не умею: это мы давно ещё заполняли что-то для статистики. Ольга Сергеевна слушать не стала, сказала про какой-то конкурс и полторы недели, но меня это особо не волнует, танцор из меня никудышный.

Маша собиралась покинуть спортивный зал, как вдруг её остановила рука Птицина.

– Ну уж нет, красавица, мне нужна партнёрша по танцам. Ты как угодно должна станцевать со мной, иначе Ольга меня пустит на Британский флаг.

– Из тебя же сделают флаг, а не из меня, какие ко мне претензии? Не могу я танцевать, не умею, пластики нет, что пристал-то? Иди разбирайся, почему тебе дали партнёршу без навыков, а я пойду дальше писать биографию Островского, окей?

– Так, а ну-ка успокаивайся, снимай каблуки и давай начнём с обычного квадрата.

– Да хоть с треугольника! Не буду я танцевать, и всё! – Маша начинала злиться на всех: на Птицина, на Ольгу Сергеевну и в первую очередь на себя. Неужели нельзя было написать другой кружок, почему именно танцы?!

– Тебе говорили, что когда ты злишься, то начинаешь поправлять очки как кролик из Винни-Пуха?

– Да пошёл ты. – Девушка прямиком понеслась из треклятого зала, но в самый неподходящий момент подвернула ногу и плашмя упала на пол. – Вот же блять…

– Да, Ромашкина, горе ты несчастное. Давай руку, помогу подняться. Ты мне скажи, зачем такие каблуки носить? Кого в нашей школе соблазнить решила?

– Никого я не соблазняю, и вообще… отстань, я сама встану. Как там тебя, Птицин, да? Танцуй, пожалуйста, с Ольгой Сергеевной, я на ногах-то не всегда могу устоять, а ты о танцах говоришь. В общем, давай, бывай.

– Ромашкина, я выполню любое твоё желание. Прошу, от этого выступления зависит моя четвертная оценка, а я хочу поступить в хороший колледж. Что мне сделать, чтобы ты станцевала со мной?

– До чего же ты занудный!.. Ладно, буду я с тобой танцевать, но желание сберегу. Как надумаю чего, так и скажу тебе. – Девушка сняла босоножки и поняла, что рядом с Птициным выглядит как Дюймовочка. – Показывай свои треугольники, буду пытаться.

– Не треугольники, а обычный квадрат. Я надеюсь, ты знаешь и понимаешь, как он выглядит. Сейчас попытаюсь объяснить тебе на словах, что и как, а потом попытаемся изобразить это. Смотри, на счёт «раз» – делаешь шаг вперед правой ногой, на «два» – приставляй левую, на «три» – правая нога делает снова шаг, но уже на месте. Поняла? Дальше всё немного сложнее: шаги должны быть плавными и скользящими, ногой сначала наступаешь на носок, а затем на полную стопу. Спину держи ровно, расправь плечи, а то стоишь в три погибели, голову приподними слегка. Теперь давай попробуем станцевать.

Подойдя к Маше, Птицин положил левую руку на спину девушки – она затаила дыхание: ей было некомфортно. Парень вызывал кучу противоречивых эмоций: от ненависти и злости до понимания и заинтересованности. Но всё же она стояла здесь и пыталась сделать треклятый квадрат.

– Расслабься и попытайся довериться мне, я не укушу тебя. Давай, с правой ножки.

Дела шли не так паршиво, как думала Маша. Ко второму часу тренировки начался получаться квадрат. Естественно, она периодически путалась в ногах и сбивалась с ритма, но самое главное, что смогла перебороть себя и хотя бы попытаться сделать это. Птицин был суровым тренером и не давал Маше и минутки отдыха, гоняя её по всему залу.

– Птицин, я тебя прошу, дай отдохнуть, иначе я здесь сейчас сдохну. Тебе говорили, что ты изверг и негоже издеваться над маленькими девочками? – Маша усмехнулась и плюхнулась на находившийся рядом мат. – Кстати, а что вообще за конкурс, в котором мы участвуем? Может, хоть приз есть, а то для меня никакой выгоды нет.

– Во-первых, Ромашкина, меня называли только зверем и то в постели, а насчёт конкурса… это районный конкурс талантов. За первое место в нём тебе дадут целое ничего, а нашей школе огромную честь и уважение. О какой выгоде идёт речь, если на кону стоит честь школы? – Маша вовсю рассмеялась впервые за два часа, проведённые с парнем, и он, не удержавшись, сделал то же самое. – Да ладно, шучу я. Если мы выиграем, то нам светят путёвки в лагерь. В «Зарю» или «Рассвет» – не помню уже… Как тебе такая выгода?

– Ух, ну если путёвки в лагерь, то я готова рвать танцпол. Ладно, ты меня прости, конечно, но мне правда пора. Успеть бы ещё на последние два урока, плюс меня подруга потеряла. Представь: я резко ухожу с урока и пропадаю в неизвестном направлении. Милка уже вся обзвонилась. Так, когда у нас там следующая репетиция по расписанию?

– Правильно волновалась твоя подруга: вдруг я бы маньяком оказался. Завтра в этом же зале в три часа. Не опаздывай, хорошо?

– Поняла, мистер Маньяк, до завтра! – обув босоножки и взяв вещи, Маша направилась к выходу из зала, но её окликнул Птицин:

– Кстати, Ромашкина, переставай носить эти котурны: ты без них такая маленькая и миленькая.

Не удержавшись, Маша показала парню средний палец и пулей вылетела из зала.

***

– Маша, твою ж налево! Ты где пропадала? Тебя как Лютая с урока забрала, я мысленно простилась с тобой, что произошло? – Милка рвала и метала, когда увидела подругу, а Маша словно витала в облаках: мысли её были заняты одиннадцатиклассником, с которым буквально десять минут назад танцевала вальс.

– Милка, а я, походу, влюбилась… Короче, когда Лютая забрала меня с урока, то сказала, что я должна буду танцевать вальс с неким Птициным. Помнишь, Лидочка просила нас о кружках писать? Так вот, я тогда с дуру написала, что занимаюсь танцами, а тут этот Птицин. А какой он высокий, а руки какие сильные… В общем, я влипла, Мил.

– Да, подруга, ты в полной заднице. Я слышала о нём: он же вроде встречается с Мариной, любимицей всех учителей, которая идёт на золотую медаль, а ведёт себя как паскуда последняя. Нормальный человек с ней не свяжется – вот и ты не думай об этом Ване.

– Его зовут Ваня? Вообще, ты права… Сморозила какую-то глупость: не могла же я за два часа втрескаться в него? Просто… мне кажется, я до сих пор не могу отойти от расставания с Гришей, пытаюсь найти ему замену. Да, бред полнейший, станцую с ним вальс, и мы разойдёмся как в море корабли.

Маша встречалась с парнем по имени Гриша, они были вместе три года и разошлись летом перед десятым классом. Милке никогда не нравился этот парень: он был двуличным. Маша этого не замечала: влияние первой подростковой любви, которая длилась пять лет.

– Подруга, к чёрту этих мужиков, пойдём лучше в столовую, там вроде на обед дают борщ.

После насыщенного дня в школе Маша откровенно устала. Придя домой, она рухнула на диван без сил, чем вызвала удивление у родных.

– Мышонок, ты что, вагоны с углём разгружала? – спросила бабушка Маши, Ольга Валерьевна.

Она была очень доброй и хозяйственной женщиной, которая вечно хлопотала по дому и прекрасно готовила. Жила Маша с бабушкой и мамой. Ангелина Николаевна, мама Маши, работала хирургом в одной из больниц Москвы. Отец Маши жил загородом, и виделись они редко: родители развелись, когда девочке было восемь лет.

– Нет, бабуль, я участвую в конкурсе – репетировала танец. Представляешь, приз – поездка в летний лагерь, я всегда об этом мечтала. Надеюсь, нам с Ваней удастся выиграть.

– А что за Ваня? – к разговору присоединилась мама Маши.

– Мальчик с одиннадцатого класса, он мой партнёр и профессионал своего дела. Завтра у нас репетиция – надо надеть что-то поудобнее, а то сегодня я танцевала босиком. Ладно, давайте быстрее кушать, я голодная как волк, а после пойду делать уроки.