Лето в избушку влетело с утра,

Солнце плеснуло в окно серебра.

София с подружкой примчали вдвоём —

Там, где трава омывается сном.

Бабушка ждёт их с пирогом на крыльце,

Мята и мёд — на сосновом столе.

Герри хвостом заметает порог,

Васька довольный, кружится у ног.

Кузьма из-за печки выходит, ворчит,

Ну а в глазах его радость блестит.

Скамья под берёзой накрыта к обеду,

Пирог с черникой, варенье по следу.

Мята в заварнике, мёд на столе,

Лето играет на чистом стекле.

Сад за окошком — малиновый рай,

Травы под ноги — ступай не ступай.

Речка внизу золотится на солнце,

Сказка в дверях, притаившись, смеётся.

Солнце в окошко струится с утра,

В медовых лучах заискрилась кора.

София проснулась и шепчет:

«Вставай!» Подружка в ответ:

«Ты мне сон не пугай».

Герри зевнула, хвостом повела,

С кровати сбежала и в кухню ушла.

Там бабушка тесто на оладьи мнёт,

Припеваючи, тихо, душисто поёт.

За окнами Кузьма ворчит на траву,

Но яблоням шепчет: «Расти, наливай!»

Васька на солнышке лапки умыл,

Глаза свои хитрые в сад устремил.

Подружка спросонья на крыльцо выбегает

И ахает, ахает, замирает:

Воздух хрустальный — прозрачен и чист,

Над речкой туман росою умыт.

А в саду, за яблоней старой густой,

Колокольчик звенит золотою струной.

То ли ветер играет на струнах росы,

То ли сад открывает нам тайны красы.

«Ты слышишь?» — спросила с улыбкой София.

«Чудесная музыка, просто стихия!»

Звенит в вышине серебристый прибой —

Лето в избушку впускает с собой.

После завтрака София в сад побежала,

Герри с разбегу нырнула в кусты.

Васька на крыльце, щурясь, лежал,

Лишь ухом дёргал от суеты.

Колокольчиков звон — то тише, то громче,

Манит за старую яблоню вглубь.

Трава по колено, роса на ладонях,

И сердца стук — тук-тук, словно глубь.

За яблоней — домик из веток и мха,

На крыше — цветочные звоны с утра.

Дверца скрипнула тихо, на порог

Вышел малютка — росточком с вершок.

В лукошке малина, а в глазках — свет,

Шуршунчик прищурился, шлёт ей привет.

«Ой, ты меня напугала с утра! —

Пискнул он звонко. — А тебе пора

Знать, что я здесь хозяин с весны,

Храню колокольчики, травы и сны.

Бабушка твоя мне горбушку кладёт,

Знает меня и печет, и ждёт».

София ахнула, замерла вдруг

— Ростом с ладонь, а какой же он друг!

«Я поверила в чудо! — шепнула она.

— Ты существуешь, теперь знаю я ».

Шуршунчик малину ей в руки даёт,

Слаще той ягоды в мире не ждёт.

«Приходи на закате тихонько к ручью,

Про речку секрет тебе расскажу».

Колокольчики вновь зазвенели, запели,

В травы высокие гости истлели.

А София, сжав в кулачке секрет,

Подумала: лето — сплошной самоцвет.

Вот и закат. Над рекой тишина.

София пришла — Шуршунчик ждал у окна,

Точнее, у старой коряги в воде,

Сидел на кувшинке, как на чудном пне.

— Ты пришла! — прошептал он, росой звеня.

— Слушай тайну речного огня.

На рассвете, лишь солнце коснётся волны,

Речка покажет виденья судьбы.

София кивнула, домой побежала,

На утро к реке раньше солнышка встала.

Чуть свет заалел над росистым лугом,

Конец ознакомительного фрагмента.