Часть первая

Пересечение параллельных прямых

Отзывчивых людей сравню я с зеркалами.

Как жаль, что зеркала себя не видят сами!..

Чтоб ясно разглядеть себя в своих друзьях,

Вначале зеркалом предстань перед друзьями.

Омар Хайям

Глава 1

Она всё вспомнила! Её обезвоженные, подготовленные к гиперпрыжку нейроны головного мозга, чудесным образом ожившие по выходу из криптобиоза, выдали необычный фейерверк воспоминаний. Современные технологии, основанные на способности организма вырабатывать специальный сахар-трегалозу, заменяющий воду на особый белок, позволял, без разрушения ДНК, надолго обезопасить мозг от разрушительного воздействия космической радиации. Но в некоторых случаях, в условиях открытого космоса или гиперпрыжка, эта технология имела некий побочный эффект.

Это был тот самый случай! Её воспоминания не принадлежали ей. Это был калейдоскоп генетических воспоминаний её предков, уходящий во тьму времён, и там, в самой темной дальней точке сознания, всплывало одно имя…Гленвэр!

*****

Гленвэр сидел, развалившись в кресле пилота, и скучал. Самое плохое, что есть в мире, – это, наверное, одиночество. Но так как звездолёт был рассчитан только на одного члена экипажа, то одиночество являлось участь всех пилотов дипломатической почты.

Полет подходил к концу, корабль сам прекрасно справлялся с проверенным годами маршрутом. Гленвэр, хотя и называл его в компании пилотов межгалактических линий ржавым корытом, очень любил свой звездолёт и доверял его системам на все сто, как верному другу и единомышленнику. Страдающий врожденным дефектом конечностей, Гленвэр хорошо понимал, что этот корабль старой серии, повидавший на своем веку многое, почти списанный, стал для него единственным вариантом пребывания в космосе. Да и достался он ему, можно сказать, по блату: старый дядюшка, завершив головокружительную дипломатическую карьеру и выйдя на пенсию, пожалел племянника, похлопотал.

Мечта Гленвэра о пилотировании исполнилась, но издержки профессии иногда угнетали его. И вот сейчас невыносимо тянуло домой, на родную Колиопту. Ужасно хотелось увидеть Веленду. Каждый раз, когда Гленвэр собирался в полёт, она, мило и кокетливо улыбаясь, просила его слетать "быстренько", чтобы поскорее получить её "сюрпризец". (Как он любил её "сюрпризики", подготовленные с неистощимой, по-детски доброй фантазией!)

Но теперь оставалось ждать недолго: скоро он будет дома. Сезон полетов заканчивался. Наступал период метеоритных дождей. Можно целый триместр побыть у родного очага, отдохнуть, развлечься. Правда, в пути Гленвэр несколько задержался. Это всё корытце (так он ласково называл корабль), которое неоднократно ломалось в пути. На каждой транзитной остановке Гленвэр ремонтировал звездолёт, искал запчасти, устанавливал их. Это было непросто. Во-первых, корабль был старой серии и детали к нему были в дефиците, а во-вторых, на многих планетах и сам корабль как таковой был диковинкой. Гленвэру приходилось изощряться, искать точки контакта с аборигенами, подбирать технические аналоги, а также пускать в ход необходимые для бартера вещи или продукты (по этой причине трюмы корабля всегда содержали большое количество совершенно чудных и чудесных вещей). За десять лет службы в дипломатической почте Гленвэр открыл в себе талант дипломата и мог договориться с кем угодно и о чем угодно. Судя по всему, он, сам не осознавая это, был врожденным эмпатом.

Да, он во всем походил на живое существо – этот старый корабль. Взглянуть хотя бы на экран монитора, выдающего характеристику двигателя: чередование кривых линий напоминало кардиограмму. А "поведение" звездолёта на подготовке к рейсу: он весь дрожал и вибрировал на этапе продувки кислородных систем и закачки топлива, а при старте, словно одержимый победой спортсмен, буквально срывался в полет, как в последний раз. А когда Гленвэр чинил и латал звездолёт- он – скрипел так, как будто стонал. А вот мозг, искусственный интеллект корабля, созданный по принципу нейросети, были "что надо"!

Очень часто звездолёт, не дожидаясь запроса Гленвэра, сам принимал решение о полетной траектории по маршруту. Причем, всегда это было самое точное, аналитически выверенное решение. Но если Гленвэр в силу каких-то соображений (щепетильность выпускника космической академии) не соглашался с этим планом движения, то звездолёт смиренно принимал к действию порой неточный расчет Гленвэра.

Так случилось и сейчас. Поток метеоритного дождя пересек траекторию движения. Гленвэр только успел подумать о том, что с последним ремонтом сильно отстал от графика полета и противометеоритная защита – это, пожалуй, самая слабая функция в конструкции корабля,– как звездолёт, влетев в этот поток, за считанные секунды принял судьбоносное (как выяснилось позже) решение. Видимо, "ожог" от метеоритов, всё же попавших в него, был до такой степени неожиданным и разрушительным, что корабль, "не раздумывая", совершил мгновенный, нерасчетный гиперпрыжок куда-то в сторону, ни много ни мало – на миллионы парсек.

Когда Гленвэр пришел в себя, первой мыслью было: "Что этот корабль творит? Спятил он что ли!?" (Гленвэр, имел в виду звездолёт).Потом пришло осознание произошедшего.

Обычно гиперпрыжок, совершённый без должной подготовки, грозил биологической особи смертельным исходом. Поэтому знающие пилоты применяли подобного рода прыжки только в крайнем случае. И вот пожалуйста…

Гленвэр огляделся и осмотрел себя. Глаза слезились, из носового отверстия что-то тоже текло (но не кровь, всего лишь слизь), да и в ложементе кресла стало мокро и тепло. "Слава всем высшим силам! Обошлось!" – подумал Гленвэр. -Правда, придется принять душ и переодеться… Но куда нас занесло?"

Открыв обзорный иллюминатор, Гленвэр увидел, что корабль оказался на орбите загадочного небесного тела. Это была одна из семи планет неизвестной ему звездной системы. Планета располагалась в отдалении от убийственного Красного карлика, в зоне потенциальной обитаемости, так называемой "Зоне Золотовласки". Из космоса планета была похожа на божью коровку – такая же оранжевая и "в пупырышек".

Гленвэр успешно учился в Академии космофлота на курсе пилотирования. В связи с его физической проблемой, курс его был сокращенный: вместо интенсивной физической подготовки он в основном изучал космическую лоцию и поэтому хорошо знал ближний и дальний освоенный космос. Но эта звездная система ему была совершенно незнакома. "Ладно, – подумал Гленвэр. – Посмотрим в межгалактический атлас, но это после, а что с самим кораблем?"

Гленвэр отдал нейросетям звездолёта команду проанализировать состояние систем, но нейросети не отвечали. "Да, это уже хуже, это уже проблема", – приуныл Гленвэр, самостоятельно изучая показания приборов. Просматривая внешние видеодатчики, он выяснил, что на обшивке в местах, где по звездолёту хлестнул метеоритный хвост, образовались вздутия, точь-в-точь как волдыри на теле от ожогов. Требовался ремонт: в этих местах необходимо было поставить заплатки из титанового композита. Иначе обшивка могла лопнет- катастрофа. Корабельный принтер мог бы напечатать заплатки в два счета, но для этого нужен был титан. А вот металла-то на корабле и не осталось, расходники закончились давно, заправить принтер было нечем.

Сделав спектральный анализ атмосферы планеты, Гленвэр обнаружил присутствие кислорода, метана, диоксида азота и хлорфторуглеводы – маркеры существования сложной жизни, что являлось явным признаком наличия на планете био-и техносферы.

"Всё же придется посетить эту "божью коровку", – подумал Гленвэр, – есть вероятность наличия цивилизации, а значит, можно будет добыть металл и починить корабль".

Гленвэр приготовил для посадки один из двух имеющихся на корабле модулей. Модуль этот – подарок от братьев в честь первого полёта Гренвэра – отличался от стандартных, малогабаритных, каплевидных капсул и был специально сконструирован для исследовательских звездолётов.

У Гленвэра было семь братьев, все они служили пилотами межгалактических лайнеров – и гордились им: ведь он всё-таки стал космопилотом, несмотря на увечье.

При поступлении в колиоптскую школу космопилотов братья прошли жесткий отбор по физическим параметрам, чтобы учиться по специализации «Искатели». Профессия требовала от них выносливости, выдержки, хитроумия. «Изучай, но не вмешивайся в развитие цивилизации», – гласил один из важнейших законов исследователей и искателей дальнего космоса. Вот почему посадочные капсулы искательских звездолётов из конспиративных соображений имели замысловатую форму: при случайном обнаружении капсулы аборигены должны были принять её за огромный камень или нечто подобное.

Кроме того, у этих конструкций было еще одно преимущество перед стандартными капсулами – повышенная прочность обшивки. Искатели не всегда имели возможность проанализировать плотность атмосферы новой планеты из космоса, поэтому повышенная прочность стенок капсулы гарантировала им жизнь при вынужденной посадке на поверхность. Вынужденной и не всегда желательной: при входе в атмосферу с большой скоростью обшивка капсулы, сильно нагреваясь, начинала ярко светиться, так что редко «приземление» капсулы проходило со стороны аборигенов незамеченным. Их реакция, в зависимости от уровня развития, могла быть разной: от панического страха и ужаса, до обожествления пришельцев и поклонения им. Иногда доброжелательность «местных жителей» донельзя подкупала Искателей и появлялось большое желание вступить с ними в контакт, но это категорически запрещалось. Решение о контакте принималось только на Колиопте, на высоком межгосударственном уровне, после анализа всех полученных данных. Поэтому понятно, почему Гленвэр из двух капсул, находящихся на борту, выбрал капсулу искателя, подаренную братьями. По форме она напоминала земляной курган или огромный булыжник.

Подготовка к высадке длилась недолго. Гленвэр ещё раз проверил все технические характеристики шаттла и скафандра. Скафандр у Гленвэра был самый новехонький, самый, как говорили друзья, продвинутый. По существу, он был как вторая кожа: плотно облегающий всё тело, бронированный, оснащенный функциями жизнеобеспечения. Гленвэр себе очень нравился в этом скафандре: блестящий, гладкий, стройный и даже, пожалуй, могучий.

Проанализировав все данные, которые он получил от компьютера, просканировавшего физические параметры планеты, Гленвэр задумался только об одном: брать ли оружие? Всё-таки данных о планете оказалось недостаточно, чтобы спускаться на поверхность без подстраховки- Гленвэр так и не нашел "божью коровку" в галактическом атласе. Но сможет ли он применить оружие? Он никогда его не использовал… Может, и теперь не брать?

Температурный спектроанализ показал несколько повышенную температуру на поверхности. Планета была засушливая. Хотя наклон оси планеты, составлявший 2,3, свидетельствовал о наличии и смене сезонов. Из космоса хорошо просматривались континенты и океаны. "Почти как на родной Колиопте. Вряд ли такие условия могут породить агрессивную флору или фауну. А оружие – такая ответственность, в первую очередь, перед собой… Все же, если что, скафандр справится, не зря за него такие деньжищи были уплачены. Целых четыре тысячи гульдберов", – подумал Гленвэр и окончательно отказался от мысли брать оружия

Поручив нейросетям пилотирование корабля на дальней орбите планеты, разместившись в капсуле, Гленвэр ввел посадочные координаты и отдал команду "Пуск".