Пролог

Марина бежала по лесу, задыхаясь и спотыкаясь о коряги и кочки. Чем дальше, тем гуще смыкались над головой кроны деревьев, пока не образовали сплошной желтоватый тоннель. Было темно, и в этой темноте мелькали жуткие тени, создавая иллюзию живых существ. Казалось, что они тянули свои корявые руки, пытаясь схватить и утащить в темную чащу леса. Запах гнилых листьев и сырости проникал в нос, пропитывая все тело страхом. Марина не понимала, куда она бежит, просто знала, что так надо.

Ветки хлестали по лицу и рукам, царапая и оставляя красные полосы на открытых участках тела. Майка с коротким рукавом была перепачкана, на джинсах в области коленок красовались темные пятна. Волосы путались, лезли в лицо, ослепляя ее и дезориентируя. От этой неопределенности и неведения было жутко до мурашек на теле.

Было прохладно, Марина тяжело дышала, а изо рта шел теплый пар, перемешиваясь с холодным воздухом. Судя по желтой листве и сухой траве, была середина осени. Непонятно только, почему она так легко одета, а главное – куда и зачем бежит. Она ничего не помнила: как тут оказалась и почему?

Пробежав еще несколько метров, Марина услышала чей-то тоненький голосок. Прислушалась: слов было не разобрать, но она поняла, что это голос маленького ребенка, лет пяти-шести. Марина остановилась, хотя в груди притаился комок страха. Внутренний голос кричал, просто умолял, чтобы она бежала дальше. Чутье подсказывало, что это обман и ловушка, что за детским голоском скрывается зло. Но Марине было трудно пройти мимо, тем более что голос был детским, скорее всего, принадлежащим маленькой девочке.

Что может делать малышка в лесу одна? Возможно, потерялась или отстала от взрослых? Они, скорее всего, уже ищут ее и волнуются.

Марина пошла туда, откуда слышался голос. Чем ближе она подходила, тем громче и четче слышались слова, и тем более странными они казались.

Марина остановилась и прислушалась. Где-то совсем рядом ребенок тихо пел. В мелодии и детском голоске вроде бы не было ничего страшного, но когда она вслушалась в слова песенки, по спине у нее пробежал холодок, а волосы на голове зашевелились. Девочка приближалась к ней и пела:

Я по лесу иду, тихо песенку пою.

Кто навстречу попадет,

Тот отсюда не уйдет…

Ля-ля-ля… Ля-ля-ля…

Вслушиваться дальше Марина не стала. Задержавшись на несколько секунд, она осмотрелась, пытаясь разглядеть поющую девочку, но лес был слишком темным. Когда где-то рядом хрустнула ветка, а сверху ухнул филин, Марина бросилась вперед, не разбирая дороги. Так страшно ей еще не было никогда.

Деревья впереди постепенно начали редеть, среди густых зарослей появился просвет. Преодолев крутой подъем, Марина выбежала на поле, тяжело дыша от быстрого бега.

Пробежав еще немного, Марина остановилась и упала на колени, держась рукой за грудь и хватая ртом воздух. Лес кончился, впереди показались знакомые очертания домов.

Со стороны леса послышался шелест листьев на земле и хруст веток, а потом и еле слышные шаги, как будто кто-то тихо подкрадывался к ней. Марина обернулась и увидела, как из леса вышла девочка лет шести. Это был не совсем обычный ребенок: тоненькое тельце, вдоль которого свисали тощие ручки со скрюченными пальцами и длинными ногтями; маленькая головка с изможденным лицом, с длинными, спутанными, грязными волосами; рот кривился в безобразной ухмылке, открывающей острые мелкие зубки; белые глаза без зрачков, как в фильмах про зомби, смотрели прямо на нее. Девочка протянула руки и уже не таким веселым голоском запела песню, которую Марина слышала в лесу.

Кто навстречу попадет,

Тот отсюда не уйдет…

Тихий шипящий звук вырывался из маленького, кривого ротика девочки. На последних словах ее лицо исказилось: рот широко распахнулся, превратившись в огромную пасть, обнажив бездонную черноту, усеянную частоколом мелких острых зубов.

Марине показалось, что еще немного, и это нечто, похожее на ребёнка, сможет целиком поглотить все живое вокруг. От испуга задрожали руки. От страха она попыталась закричать, но голос куда-то пропал. Вместо крика из горла вырвался какой-то странный хрип, и она проснулась…

Глава 1

Осень принесла в деревню свои краски, а заодно порадовала последними теплыми денечками. Деревья почти сбросили желтую листву, а высохшая трава хрустела под ногами. Солнышко светило уже скользящими лучами, но все равно согревало редких деревенских прохожих, которые спешили по своим делам.

Было начало октября, Марина возвращалась с работы, не торопясь. Ей хотелось насладиться теплом осени, которая в ближайшие дни готовилась принести в повседневную жизнь людей холода и дожди.

Прошло два месяца с того дня, когда она приехала сюда, в дом своего мужа, где и осталась.

Марина продолжала работать бухгалтером в местной школе. Максим изредка приезжал, но больше не пытался вернуть ее в их городскую квартиру. Она не возражала против его визитов. Все-таки они еще женаты, хотя в последнее время виделись нечасто.

Марина приехала в деревню разобраться в своих странных снах. И, видимо, не зря. Как только она приехала сюда, утонул дядя Ваня, и она была уверена, что виной всему оказалась девушка, которая когда-то жила в этой самой деревне. Эта девушка захлебнулась в воде и утонула.

По мнению Марины, утопленница стала русалкой и преследовала ее. Она читала в книге по славянской мифологии, что такое может быть: что после смерти утонувшая девушка, страдавшая от неразделенной любви, может стать русалкой и мстить своим обидчикам.

Несколько раз Марину пытались утопить, но, по счастливой случайности, ее спасал Максим.

Подруга Вика, с которой они хорошо общались, когда Марина вышла замуж и переехала сюда, не верила ей. Но, слава богу, все это закончилось. Уже второй месяц с того дня Марину никто не преследовал, значит, ритуал, который она провела на озере, сработал.

Все бы хорошо, но вот сегодня ночью Марине приснился очередной кошмар. Он был настолько реальным, что, проснувшись, она почувствовала, как сердце бешено колотится о ребра. Внутри снова сжался комок страха, а в легких не хватало воздуха, чтобы нормально дышать.

Марина встала, чтобы попить воды, и уловила еле различимые тихие слова. Это была песенка, которую она слышала во сне. Звук исходил за окном, но приблизиться и посмотреть, кто там, Марина не решалась. Забравшись обратно под одеяло и накрывшись с головой, она попробовала абстрагироваться от происходящего. Тишина стала спасением для ее состояния. Возможно, ей просто показалось, и мозг, еще спавший, оставил после себя след ночного кошмара.

Неизвестно, сколько она так пролежала, но, когда уснула, будильник начал издавать противный звук – пора вставать.

Разбитой после кошмарной ночи, с красными глазами, Марине пришлось подниматься и собираться на работу. В ванной, приведя себя в порядок и избавившись от небольших отеков на сонном лице, Марина пошла на кухню готовить себе кофе. Потом она отправилась на работу, где ничего особенного не происходило.

После случая с русалкой Марина долго боялась воды, но постепенно страх ушел. Они с Викой съездили в город и купили новое зеркало для ванной комнаты. Без этого жизнь просто остановилась бы. Его повесили на то же место, и Максим крепко пригвоздил его к стене.

После всех событий хотелось слегка поменять интерьер в доме. Помимо зеркала, девушки присмотрели большую кровать в спальню и тумбочки к ней. Пора было перебираться из зала в комнату. Купили шкаф-купе, а в кухню – новый небольшой гарнитур с мягким уголком и обеденным столом.

Максим был не против, чтобы в доме его родителей сменили мебель. Комнату покойной свекрови решили не трогать. Марина и не претендовала на нее. Она редко туда заходила. Серьги, которые она примерила только один раз, так и лежали на том же месте. Чем-то они отталкивали Марину: не хотелось брать то, что не должно было ей принадлежать.

Но больше всего Марину радовала кофемашина, которую привез муж. Он знал, что без свежего кофе Марина просто не представляет себе утро. Хоть жена и противилась такому подарку, но он все-таки настоял на своем. И вот уже почти месяц она балует себя любимым латте.

После работы Марина направлялась домой, наслаждаясь теплым вечером.

Наступил новый учебный год, дети пошли в школу, а жизнь учителей текла в своем повседневном русле. Марина выполняла работу бухгалтера, и ей это нравилось, тем более, тут, в деревне. Сотрудников было не так много, рабочий день не такой длинный. Директор, хоть и смотрела на нее с настороженностью, но всегда хвалила и благодарила.

Тетя Лиля вернулась на работу. Все равно заменить ее было некем. Она в очередной раз клялась и божилась, что больше такого не повторится. Но иногда ее все-таки видели со своей подругой, с которой, уже в свободное от работы время, они выпивали.

Настасье Петровне, жене дяди Вани, который утонул в озере, дали полтора года исправительных работ. На суде, как рассказывал участковый Сергей, она рыдала и божилась, что больше не будет гнать самогон.

По дороге домой Марина решила заглянуть в магазин. В такой чудесный день хотелось себя порадовать чем-нибудь вкусным. Тем более на выходных она собиралась навестить бабу Глашу. Прошло много времени, а Марина так ни разу к ней не зашла. Все было некогда.

Зайдя в магазин, девушка увидела за прилавком Надю, продавщицу, которая откровенно выставляла грудь напоказ местному участковому и заигрывала с ним.

Сергей Тимофеевич очень помог Марине с Викой избежать неприятностей, когда они с Максимом раскрыли происшествие с дядей Ваней. Его смерть оказалась несчастным случаем, но именно Вика с Мариной были на озере в тот вечер, когда он погиб. Сергей дружил с Максимом, и работали они в одной сфере, в МВД, только Максим был опером в городе.

Последний раз Марина видела Сергея, когда проходила мимо полицейского оперпункта, его рабочего места. При встрече он всегда спрашивал, как у нее дела, не нужно ли чем помочь, и на этом общение заканчивалось. Скорее всего, помощь он предлагал потому, что его об этом просил Максим.

В магазине Марина увидела интересную картину. Сергей поддерживал флирт Надежды и улыбался ей во все свои тридцать три зуба. Ну а что тут такого? Он – мужчина, ему тоже хочется женского тепла и внимания, даже если это Надя, которая уже давно подыскивает себе хорошую партию, чтобы не оставаться в девках. Но ее репутация уже давно подпорчена, и на нее смотрят как на одноразовое развлечение.

Марина, зайдя в магазин, сначала смутилась и хотела выйти, но продавщица, завидев ее, выпрямилась и нахмурилась. По лицу Нади было понятно, что Марина зашла не вовремя.

– Добрый день, слушаю вас.

Тон, которым она говорила, явно показывал, что Надюха на нее точит зуб, правда, непонятно, за что. Она вроде ей дорогу не переходила. Зашла не вовремя, но здесь ведь магазин, а не дом свиданий. Интересно, Вика знает о поведении ее работницы?

Сергей сразу стал серьезным, попрощался с присутствующими, забрал пакет с покупками и вышел на улицу.

– Здравствуйте, – сказала Марина, решив ответить ей таким же официальным тоном, – можно коробку чая, пакет конфет, вон то печенье и килограмм сосисок?

У Надежды на лице не дрогнул ни один мускул. Она сложила все в пакет, назвала сумму и отвернулась, делая вид, что чем-то занята.

Марина хмыкнула тихо, взяла покупку и отправилась домой. «Как Вика терпит эту даму? Неужели из жалости к ее матери, которая просила устроить дочь к ней на работу? Надо будет потом спросить ее».

Дома Марину ждал сюрприз. Несколько месяцев назад к ним прибилась черная кошка, которую иногда Марина подкармливала. И вот в последнюю неделю она не уходила с территории, а потихонечку обживалась у них.

Зайдя во двор, девушка увидела интересную картину. Эта черная кошка сидела напротив собаки, которая молча смотрела на нее, не издавая ни звука. Все время Джесси лаяла на эту кошку, а тут сидела, как будто под гипнозом, и молчала.

Марина удивленно посмотрела на них и позвала собаку. Та даже ухом не повела. Тогда Марина подошла ближе и отогнала от нее кошку. Джесси тихонько заскулила и залезла в будку, а Ночка (так Марина назвала кошку) убежала в сарай.

Присев на корточки в изумлении, девушка позвала собаку, но та даже не шелохнулась. «Странно, что это с ней?»

Марина не стала заострять внимание на животных, вошла в дом и разложила продукты по полкам. «Скоро выходные, надо заглянуть к бабе Глаше».

Вечер прошел в спокойной обстановке. Марина включила телевизор, посмотрела интересное кино, и тут зазвонил телефон.

– Привет, подруга. Чем занимаешься?

Звонила Вика, и по ее голосу Марина поняла, что та звонит не просто так. Наверное, что-то придумала или куда-нибудь потащит в очередной раз. Так и вышло.

– Привет, Викуля, телек смотрю, фильм классный показывают. Потом спать собираюсь. Завтра на работу.

– Ничего нового, – фыркнула подруга.

– А ты как хотела? Деньги-то надо зарабатывать. А ты чего звонишь, что-то случилось?

– Нет, слава богу, все отлично. Слушай, Марин, пошли в субботу в лес сходим? Сейчас там грибов море. Уже многие ходили. Мария Степановна наша на днях в магазине хвалилась, что целую корзину насобирала.

После упоминания леса у Марины как-то странно похолодело между лопаток. Сразу вспомнился ночной кошмар.

– Вик, может, ну их, эти грибы? Тем более я в них не очень разбираюсь. Папа мой – да, а вот я так и не научилась. Насобираю поганок или мухоморов каких-нибудь.

В трубке послышался смех.

– Не дрейфь, подруга, я хорошо грибы знаю в нашем лесу. И место найдем подходящее. Соберешь, а я потом проверю.

Как бы Марина не отнекивалась, но говорить, что боится идти из-за кошмарного сна, не хотела. Вика и так в прошлый раз над ней смеялась, когда она рассказала про сон, в котором ее топят русалки, а потом и про настоящее чудовище.

– Хорошо, только давай ненадолго и пораньше пойдем, я просто хотела еще бабу Глашу навестить.

Повисло молчание, а потом Вика настороженно спросила:

– Ты что, ходишь к этой ведьме?

Марине стало обидно за старушку.

– Никакая она не ведьма, обычный пожилой человек, который живет один и, как и все мы, хочет внимания и общения.

– Вот пусть ей соцзащита и внимание, и помощь предлагает, а ты не ходи, а то превратит в тыкву.

После этих слов Вика засмеялась.

– Так, короче, если это все, то пока. В субботу за грибами.

После этих слов Марина сбросила вызов и отбросила телефон в сторону. «Вот блин. Испортила настроение».

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Слегка накрапывал дождь, оставляя на окне мелкие капли. В такую погоду всегда хочется сидеть дома с большим стаканом горячего чая и какими-нибудь вкусными булочками, включить романтическую комедию или читать роман.

«Но сегодня только пятница, и надо идти на работу. Дебет и кредит никуда не денутся». Марина накинула на себя кожаный плащ с капюшоном, обула ботинки на танкетке и взяла зонтик-трость.

На улице было темновато. С каждым днем ночь становилась длиннее, а из-за темных туч казалось, что до утра еще далеко.

Накормив животных, девушка вышла за калитку. Собака, которая вчера вела себя странно, сегодня все-таки вылезла из будки.

До начала рабочего дня оставалось еще пятнадцать минут. По пути Марина встретила соседку Катерину, которая работала в школе учителем английского языка.

– Вот погодка, – сказала она, подходя к Марине, – вчера было тепло, солнце сияло, а сегодня мерзко и холодно.

– Осень почти отодвинула лето. Пора бы уже. Скоро зима настанет.

Они зашли в школу, и, взяв ключи у тети Лили, Марина поднялась к себе в кабинет.

За эти два месяца Марину так и оставили на своем месте, хотя Ирина Григорьевна обещала ей выделить кабинет побольше. Но та, видимо, забыла либо решила оставить, как есть.

С начала учебного года в школе стало очень шумно. На переменах дети бегали, кричали, бесились, это затрудняло работу.

Обедать школьный состав ходил только на перемене. Марина посещала столовую, как всегда, в обед.

В основном с ней сидели сотрудники, которые не вели руководство у начальных классов или не имели к детям непосредственное отношение – это секретарь Лидочка и библиотекарь Мария Степановна. Поэтому практически весь школьный состав ходил на обед в половину первого дня. Только кто-то уходил раньше и бежал на урок, а кто-то мог позволить себе посидеть подольше.

За столом с Мариной сидели почти все те же. Катя ходила обедать со своими учениками, у нее был пятый класс. Зато Марина могла наслаждаться компанией учителя истории, Иосифа Кондратьевича, и библиотекаря, Марии Степановны.

У второй в принципе не могло быть классного руководства, а вот Иосиф Кондратьевич второй год отказывается от класса. Говорил, что возраст уже не тот. Никто и не настаивал. Учителей в школе хватало для руководства.