Пролог

Сильная метель ослепляла, хлестала по замерзшим щекам колкими снежинками. Все вокруг утопало в снегу – он ложился мягким ковром, наметая глубокие сугробы, в которых вязли ноги.

Марина промерзла до костей. Ее коротенькая серая дубленка хорошо подходила для езды в машине, но не для прогулок в мороз. Она совсем не согревала, но почему-то сегодня Марина надела именно ее. Руки в пуховых белых варежках окоченели, пальцы не слушались.

Шапок она не носила, предпочитая им капюшон. Одной рукой она придерживала его у горла, чтобы не слетел, второй прикрывала нос и рот.

Метель была настолько сильной, что сносила Марину в сторону. Холодный снег попадал не только на лицо, но еще проникал под куртку, а потом холодными каплями стекал по груди.

Марина остановилась и осмотрелась: вокруг ничего не видно. Куда же она забрела? Где вообще находится?

Обернувшись, она увидела, что ее следы почти полностью замело снегом. Если она потеряется в этой степи, то обратную дорогу точно не найдет.

Марина двинулась дальше, защищаясь от липнущего снега. Медленно переставляя ноги, которые почти по колено проваливались в сугробы, она шла буквально вслепую. Вскоре, подняв голову, она заметила неподалеку какие-то темные очертания. Она не могла разглядеть, что это такое.

Пройдя метров сто, она остановилась как вкопанная. Рука, сжимающая капюшон на шее, ослабла, и ветер тут же сорвал его с головы.

Она стояла и разглядывала место, куда так неожиданно попала. Она оказалась перед черным забором, заваленным снегом, внезапно возникшим из белой мглы. Он терялся в метели и казался бесконечным. За забором из сугробов торчали кресты, как вечные стражи давно упокоенных тел.

Марина всегда боялась кладбищ. Она на похороны ходила только из уважения к близким, когда этого печального мероприятия никак нельзя было избежать. Ее сердце бешено застучало, голову сжало как тисками. Она отпрянула назад и хотела бежать обратно, но ее внимание привлекло какое-то движение. За одним из деревянных крестов промелькнуло что-то черное: то ли человек, то ли тряпка, висящая на оградке одной из могил. Этот черный балахон трепыхался на ветру. Марине вдруг показалось, что это человек, стоящий к ней спиной. Как загипнотизированная, она смотрела в одну точку и не могла отвести взгляд. Что этот человек делал на кладбище? Кто решился пойти в это мрачное место, да еще в такую погоду? Хотя в жизни чего только не бывает – она уже это поняла.

Марина всматривалась в незнакомца, но не могла ничего разглядеть, кроме вздымающегося на ветру балахона. Кто это, мужчина или женщина? Ничего не разобрать.

Она почувствовала, как внутри все сжимается, а по коже бегут мурашки: не от холода, а от страха. Ей казалось, что когда-то она уже видела человека в черном балахоне.

Марина подошла поближе к забору, не замечая, как жгучий снежный ветер треплет волосы и пробирается все глубже под одежду, и схватилась за него. Человек стоял неподвижно: не наклонялся, не топтался на месте, а просто стоял и смотрел на крест на чьей-то могиле.

Внезапно балахон взметнулся вверх, и человек резко повернулся в ее сторону. От неожиданности Марина отпрянула и упала в сугроб. Ветер тут же начал заметать ее снегом. Она поднялась, вновь взглянула на могилу с крестом, но ни черного балахона, ни того, кто был под ним, уже не было. Почувствовав внутри холод, она обхватила себя руками, но это не спасало от пронизывающего ветра. Марина накинула капюшон на голову и пошла вдоль забора, пытаясь выбраться из этого места. Раз есть кладбище, значит, должна быть и дорога к нему.

Сильный ветер подгонял ее в спину. Метель усилилась, заволокла все вокруг белой мглой. Марина не понимала, как оказалась рядом с кладбищем. Вечером она уснула в теплой кровати, а теперь ходит где-то в поле, возле забора с могильными крестами.

Сквозь вой метели послышался какой-то шум. Марина резко обернулась, пытаясь определить источник звука, но ничего, кроме забора, вдоль которого она шла, не было видно. Она начала пятиться назад, всматриваясь в белую пучину снега, боясь, что тот, кого она видела на кладбище, идет за ней следом. Медленно ступая в глубокий снег, Марина сделала шагов двадцать, когда ее спина уперлось во что-то твердое.

Марина замерла, боясь пошевелиться. Сердце сжалось от страха. Она быстро задышала, ее будто ошпарило горячей водой. Тело пылало, лицо обдало жаром, щеки горели уже не от мороза, а от огня. Постояв с минуту, Марина решилась посмотреть на то, во что уперлась спиной. Медленно, стараясь не делать лишних движений, она повернулась, щуря глаза от колючего снежного ветра. Перед ней был ствол темного дерева – толстый, с черной потрескавшейся корой, местами покрытой снегом.

Она выдохнула и почувствовала, как страх начал постепенно отступать. Постояв, девушка попыталась обойти дерево, которое росло возле забора.

Сделав несколько шагов, Марина увидела перед собой сапоги. Они находились на уровне глаз. Она медленно подняла голову и увидела тело повешенного. Веревка привязана к толстой ветке, петля затянута на горле, голова слегка наклонилась набок. Глаза были закрыты, лицо было одутловатым с синюшным оттенком. Ветер качал мертвеца как тряпичную куклу, осыпая его обильным снегом. Марина смотрела на него, пытаясь сдержать крик, который рвался наружу.

Судя по виду и одежде, это был молодой парень. Его лицо отекло, местами покрылось корочкой льда. Он был одет в желтую куртку, шапку и черные джинсы, на ногах – сапоги.

Марина в ужасе попятилась, но мертвец неожиданно резко открыл глаза и оскалился в жуткой ухмылке. Она отпрянула назад и, не удержавшись, упала на спину в глубокий снег. От охватившего ее ужаса она закричала. Горло зажгло от крика, а холодный воздух забрался в легкие, обжигая их внутри.

Она закрыла лицо руками…