Пролог

Сквозь полог густого леса пробивались редкие солнечные лучи. Словно золотые нити, они вплетались в зелёную вязь могучих ветвей, цеплявшихся друг за друга. Древние сосны тянулись вверх величественными колоннами, устремлёнными в небо. Они казались молчаливыми стражами, таившими в себе тайну и легенды забытого прошлого. Их кроны сплетались высоко над головой, создавая прохладный сумрак даже в жаркий летний день.

Дорога, местами заросшая травой, была с небольшим уклоном вверх. Зеленый настил, из которого проглядывали необычные и незнакомые цветы, растелился вдоль бесконечной широкой тропы, служившей когда-то дорогой. За столько лет асфальт почти весь потрескался, а между трещин проступала зеленая трава.

Группа людей, состоявшая из двенадцати человек, шла осторожно, ступая тихо и бережно, как будто боясь нарушить магию тихих лесных звуков. Шаги отдавались глухим эхом. Под подошвами ботинок скрипел песок и хрустели сухие иголок, иногда мелкие ветки. В руках они несли съемочное оборудование.

Глеб не удержался и включил камеру. Это место настолько его вдохновило, что он решил после окончания съемок предложить пустить это в кадры. Камера снимала крупным планом, ловила световые блики на листьях и влажное сияние утренней росы.

Вскоре дорога вывела группу людей к берегу реки, где вода мягко плескалась среди камней, гладко отполированных течением. Река была прозрачной до самого дна, переливалась изумрудными оттенками, отражала солнце и облака одновременно. Над водой клубился лёгкий туман, словно нежная дымка утреннего сна. Река была широкая, дальний берег просматривался с трудом. Шум течения заглушал веселое чириканье птиц, перелетающих с ветки на ветку.

— Далеко еще? — спросила Дина.

Девушка тридцати трех лет с собранными в пучок волосами осторожно посмотрела на шумную реку. Она с детства боялась воды, поэтому старалась держаться подальше от края обрыва.

— Нет, — ответил Антон, — еще примерно полтора километра — и мы на месте.

Несколько человек тяжело вдохнули.

— Тоха, — прокричал Глеб, — неужели нужно было снимать фильм именно в этом захолустье? Столько интересных и необычных мест в округе, но тебе приспичило тащить нас почему-то именно сюда!

— Я тоже этого не понимаю, — отозвалась Настя, — Нести всю эту поклажу куда-то в заброшенный лагерь, где будут идти съемки фильма ужасов.

Мужчина лет пятидесяти с седыми висками, который шел вторым за Антоном и отвечал за звук, сказал:

— Это место связано с событиями прошлого. Я читал в какой-то газете, что здесь погибли дети, и никто ничего так и не нашел. Знатная бойня была. Жалко их всех. Они были из детского дома. Писали, что вроде в живых осталось несколько человек.

Наступила тишина, которую нарушал шум реки.

— Антон, — первой пришла в себя Настя, — ты куда нас притащил?

— Просто это место мне показалось подходящим для съемок такого фильма.

— А тебя не смущает тот факт, что здесь произошла трагедия?

Глеб достал яблоко из своего рюкзака.

— Нет. Наоборот, я считаю что этот лагерь очень подходит для съемок нашего фильма ужасов. Окунуться в атмосферу, где произошло что-то ужасное — разве не об этом наше кино? Тем более это было тринадцать лет назад. От лагеря остались только старые домики и забор. Я узнавал. А вообще, он напомнит те дни, когда…

Антон запнулся на полуслове. Вспоминать не хотелось те дни, когда ребята из детского дома приехали отдыхать в лагерь под названием «Геолог». Зачем он сюда вернулся, парень и сам не знал. Антон долгое время провел в больнице, чтобы забыть случившееся. И вот через столько лет он вернулся сюда и притащил с собой всю съемочную группу. Что он хотел здесь найти, парень и сам не знал.

Глеб откусил яблоко, которое громко хрустнуло под натиском зубов. Все, кто стоял, вздрогнули.

— Ну, можно же было хоть не пешком.

Двадцатилетний парень по имени Саша усмехнулся и посмотрел на оборудование, которое нес в руках.

— Тут автобус вряд ли проедет. Сами видите, какая дорога. Тем более мимо реки нужно ехать.

— А остальные когда будут? — спросил мужчина, которого звали Петр Александрович.

— Обещали подтянуться через несколько дней, — ответил Антон, — а мы пока расположимся и все установим.

Передохнув минут десять, съемочная группа двинулась дальше.

Дорога круто забирала вверх. Многие уже подустали, когда впереди показался силуэт старого лагеря. Деревянные домики покрылись тёмными пятнами, крыши кое-где просели от времени, окна заросли паутиной, но как ни странно, были целыми, двери слегка покосились. Казалось, время здесь остановилось, оставив следы своей власти повсюду. Полусгнившие скамейки, ржавые качели, замшелый столик посреди поляны, забытый кем-то рюкзак, давно превратившийся в жилище мелкой живности.

Съемочная группа замерла перед открывшейся картиной, поражённая атмосферой таинственности и очарования заброшенных мест. Ветер прошумел сквозь старые деревья, наполняя воздух ароматом хвои и влажной земли. Каждый вздох здесь был пропитан историей. Этот лагерь всколыхнул в Антоне воспоминания тринадцатилетней давности.

Пленительно тихо было вокруг. Лишь стрекот кузнечиков да пение птиц нарушали этот покой. Участники съемочной группы положили на землю свою ношу. Кто-то восхищенно ахнул, кто-то присвистнул, а кто-то возмущенно забормотал что-то нечленораздельное себе под нос.

Старый железный забор окружал давно забытую территорию. На воротах висел замок. Антон, сбросив рюкзак с плеч, подошел ближе и прижался лбом к железным прутьям. Воспоминания пронзили мозг, обжигая горячей волной.

Здесь когда-то звучал детский смех, горели костры, проводились первые уроки дружбы и любви. Теперь же старый лагерь стоял пустой, лишь ветер шептался между старых домиков, играя в игру памяти и фантазии.

Каждый кадр запечатлевал красоту природы и её неумолимое движение вперёд, оставляя позади частичку прежней жизни, постепенно растворяя её во времени.

Еле уловимый звук донесся до ушей Антона, а перед глазами появилась картинка тех лет. Она была как яркий фильм из прошлой жизни.

«Раз-два, три-четыре, три четыре, раз-два…»

Глава 1

— Ребята, выходим из автобусов. Быстрее, быстрее! Надо помочь младшим детям вытащить свои огромные рюкзаки. Ничего не забываем и не оставляем на сиденьях и под ними.

Три больших автобуса заехало на территорию лагеря. Июль выдался жарким. Заезжала первая смена из детского дома, где жили и учились брошенные дети или ребята из неблагополучных семей, которых забрали у нерадивых родителей.

Администрация выделила им путевки в лагерь под названием «Геолог». Когда-то сюда приезжали дети на летние каникулы. Путевки организациям выдавал профсоюз, чьи родители там состояли. Теперь же приняли решение отдать этот лагерь для детей-сирот.

Большая территория была огорожена забором из сетки-рабицы. Вокруг лагеря стоял густой лес, вдоль которого текла большая река. Иногда, во время сильных дождей, она могла выйти из берегов и затопить дорогу, ведущую к лагерю. Но это было один или два раза за все время.

На территории лагеря стояло шесть деревянных домиков-корпусов. У каждого было крыльцо и два входа — отдельно для мальчиков и девочек. Внутри каждого домика размещались две комнаты: в одной жили десять девочек с вожатой, в другой — десять мальчиков с вожатым.

На улице стояли раздельные туалеты для мальчиков и девочек. Рядом находилось двухэтажное административное здание. Неподалёку от него расположилась столовая — одноэтажный корпус. Чуть дальше была крытая эстрада: длинные лавочки в два ряда и небольшая сцена. За ней — волейбольное поле с натянутой сеткой.

Чуть поодаль стоял небольшой домик с табличкой «Медпункт». Внутри было несколько отделений: перевязочная, процедурный кабинет, лазарет и комната для приёма пациентов.

Большинство сотрудников ночевали в административном здании, на втором этаже, где было много комнат. Медсестра же оставалась в медпункте — на случай, если кому-то из детей ночью понадобится помощь.

На территории также стоял хозблок — небольшое строение, где хранили инвентарь и инструменты.

У больших железных ворот находилась сторожка с табличкой «Охрана». На КПП сидел пожилой мужчина лет семидесяти и пропускал машины с продуктами в столовую.

По территории были разбросаны беседки. Раньше, когда лагерь принадлежал профсоюзу, в родительский день здесь собирались семьи, чтобы навестить детей и передать им гостинцы. Родителям казалось, что в столовой кормят плохо, хотя на самом деле дети ели сытно и вкусно.

Отдельное одноэтажное здание служило душевой. Ребята ходили туда каждый день по графику. Умывальники и фонтанчики для ног стояли на улице — вода в них всегда была ледяной, что бодрило с утра. Горячую воду решили не проводить: экономили.

Кроме волейбольной площадки, на территории были футбольное поле и место для тренировок с лестницами, кольцами на цепях, качелями и каруселями.

С другой стороны лагеря находилась калитка, через которую детей водили на речку. Для купания отвели специальный участок, огороженный сеткой, чтобы ребята не заплывали далеко, — их могло унести течением. Отряды ходили туда по очереди.

— Ребята, стройтесь по двое! Сейчас вас распределят вожатые, и каждый пойдёт к своему корпусу.

Женщина лет сорока, плотная, в белой рубашке с коротким рукавом и голубой юбке до колен, махала рукой, торопя детей.

Недалеко стояли пять столов, за которыми сидели вожатые и воспитатели. Над ними были подняты белые таблички с номерами отрядов.

— Так, ребята, — захлопала она в ладоши, — быстрее! Те, кому семнадцать и шестнадцать, идут к табличке с номером один. Пятнадцать и четырнадцать — к номеру два, и так дальше, вы поняли.

Начался коллапс. Дети с огромными рюкзаками натыкались друг на друга. Какой-то неуклюжий парень, крупный, споткнулся и упал. Его рука наткнулась на что-то острое — на ладони появился порез, из которого закапала кровь.

— Чёрт! — выругался он и, достав из рюкзака платок, прижал его к ране.

Где-то вскрикнула девушка, где-то началась перепалка, прозвучала ругань. Вожатые соскочили со своих мест и бросились помогать.

Суета продлилась минут двадцать. Затем женщина, встречавшая детей у автобусов, прокричала:

— Ребята, мы очень рады вас видеть! Теперь проходите в свои корпуса, разложите вещи, а потом познакомитесь с воспитателями и вожатыми. Надеюсь, вам у нас понравится!

Она захлопала в ладоши — её поддержали работники и младшие дети. Остальные смотрели с недовольством, а некоторые — с усмешкой.

— Первый отряд, строитесь по двое и идёте за мной!

Мужчина лет сорока пяти, крепкий, черноволосый, посмотрел на подростков, ожидая, когда они выполнят команду.

— На фига мы сюда приехали? — сказала девушка по имени Аня. — Лучше бы в городе остались.

Стоявшая рядом Василиса ткнула её локтем и кивнула в сторону воспитателя, который смотрел прямо на них. Мужчина сдвинул брови к переносице, а потом обвёл суровым взглядом всех собравшихся.

— Меня зовут Сергей Петрович, я ваш воспитатель. Это, — он указал на парня лет двадцати, который улыбался и подмигивал подросткам, — Павел Константинович, ваш вожатый.

— Можно просто Паша.

Парень ещё раз подмигнул. Сергей Петрович недовольно покосился на него.

— Сейчас мы пойдём в наш корпус. Там вы сможете расположиться и немного отдохнуть. Потом соберёмся на веранде, и я озвучу распорядок дня. Все понятно?

Тишина. Мужчина открыл рот и гаркнул:

— Не слышу! Все понятно?!

— Дааааа, — вяло отозвались ребята.

— Отлично! А теперь — на раз-два!

Он повернулся и зашагал по дорожке между клумбами. Паша посеменил следом.

— В следующий раз мы выучим считалочку и будем её выкрикивать каждый раз, когда куда-то пойдём. Вот увидите, вам понравится.