Глава 1

Я потушила сигарету и взглянула на часы. Судя по времени, которое они показывали, моя клиентка уже должна была сидеть у меня как минимум полчаса, выкладывая свои проблемы. Терпеть не могу, когда опаздывают. Начинаю нервничать и злиться, чувствуя к своей персоне полное неуважение со стороны непунктуального человека.

Вернувшись в комнату, я завалилась на диван и щелкнула пультом телевизора. Красавица-синоптик с экрана предвещала очередное повышение температуры.

– И чему ж ты так лучезарно улыбаешься, милая, если сейчас уже тридцать пять градусов жары? – вслух высказалась я и переключила канал.

В этот момент раздался звонок. Ну, наконец-то! Только я вовсе не кинулась открывать. Наоборот, сладко потянулась, медленно сунула ноги в тапочки и не спеша направилась к входной двери. Раздался второй звонок, более настойчивый. Я внутренне просияла, представив, как теперь занервничала клиентка. Эта маленькая месть подняла мне настроение. Но оно тут же и упало, стоило только увидеть посетительницу.

Низенькая пожилая полная женщина в сатиновом платке, засаленном фланелевом платье и войлочных зеленых тапочках смерила меня странным, неодобрительным взглядом.

– Вы Иванова? – неожиданно громко каркнула она.

– Да-а, – с некоторым сомнением протянула я.

Нет, сомневалась я, конечно же, не в том, что моя фамилия Иванова, а в том, что передо мной именно та женщина, которая звонила вчера, договариваясь о встрече. Она похожа скорее на почтальоншу, максимум – на работницу жилищного управления. И уж на кого совсем не походит, так это на денежного клиента.

– Значит, я по адресу, – удовлетворенно кивнула тетка и переступила порог. – Так вот, деточка, – с любопытством рассматривая мой коридор и явно пока игнорируя меня саму, продолжила толстушка, – решила я к тебе со своим горем обратиться. Ты же ведь сыщик? А зовут меня Анна Федоровна.

Теперь Анна Федоровна взглядом знатока живописи вперилась в пейзажик, висевший над зеркалом. Я сокрушенно вздохнула. Это отвлекло ее.

– Да-да. Горе у меня, – повторила она мой вздох, обреченно покачала головой и потуже затянула платочек.

– Сочувствую, – процедила я сквозь зубы, поняв, что зря трачу свое драгоценное время.

Анна Федоровна, бесцеремонно обойдя меня, зашла в комнату и кряхтя опустилась в кресло.

– Ой, а ты, дочка, тоже «Санта-Барбару» смотришь? – радостно воскликнула она, посмотрев на меня теперь уважительно, но тут же снова уставившись в экран.

К сожалению, попадаются порой и такие, с позволения сказать, «клиенты». Пенсионеры, которым не дорог их заслуженный отдых и нервы окружающих. Анна Федоровна наверняка пришла с просьбой найти ее пропавшего кота, а заодно и развеять скуку.

– Так в чем же дело? – обошла я вниманием ее вопрос об осточертевшем всем, по моему мнению, сериале.

– А обокрали меня, – заявила она таким голосом, будто это сделала я. – Телевизер вынесли, «Березка» называется. Цветной. И ковер чисто шерстяной прямо со стены сняли, паразиты. А еще…

– Дело в том, Анна Федоровна, – вложив в интонацию как можно больше вежливости, прервала я ее, – что такими квартирными кражами я не занимаюсь.

– Что значит такими? – возмущенно вскинула она седые брови, и я поняла, что своими словами создала предпосылку для скандала, за которым она в общем-то и явилась.

– Это значит, уважаемая, что если бы у вас украли раритетную коллекцию нэцкэ или, скажем, колье Шарлотты, то, возможно – повторяю: возможно, – я бы и взялась за ваше дело. А так, увы, – развела я руками, изобразив на лице досаду, – все больше расследованием убийств занимаюсь.

Анна Федоровна явно не знала слов «раритет» и «нэцкэ», но зато быстренько решила, что над ней издеваются. Поэтому, встав с кресла и уперев руки в бока, скривилась в злобной гримасе.

– Ах, вот, значит, как! – выкрикнула она и начала краснеть от негодования. – Значит, к старикам никакого почтения? Значит…

– Так, минуточку! – жестом остановила я ее. – Есть альтернатива. Если вы готовы платить мне по моему тарифу, то есть двести долларов в день, то я согласна отыскать вашего обидчика и собственноручно притащить вам вашу «Березку», опасаясь надорвать живот.

– Сколько? – возопила Анна Федоровна. Я пожалела, что вступила с ней в конфликт, и, решив сменить тактику, спросила максимально вежливо и терпеливо:

– Вы в милицию обращались, милейшая?

Но «клиентка» не унималась.

– Двести долларов в день! – вопила клиентка. – Ну ты и хамка! Нахалка! И как таких земля носит? И не стыдно тебе? А ведь еще молодая какая!

– Вы заявление в милицию написали? – пытаясь сохранять спокойствие, повторила я вопрос.

– А тебе-то что?! Да на тебя саму надо в милицию жалобу написать! – все гуще багровея, визжала Анна Федоровна, потрясая морщинистым кулачком.

– Ну так пойдите и напишите, – не повышая тона, посоветовала я и указала на выход.

– Хорошо, хорошо, – махнула она рукой. – Напишу. Обязательно напишу. Ты еще за мной побегашь. Побегашь, побегашь. Ну и нахалка!

Так с угрозами она и удалилась.

Я облегченно вздохнула, заперев за ней дверь. Но сейчас же затрезвонил телефон, не дав мне времени успокоиться после неприятной сцены.

– Да! – резко выпалила я в трубку, чувствуя, что вся еще киплю внутренне.

– Татьяна Александровна? – спросил мягкий баритон.

– Она самая.

– Добрый день. С вами говорит оперуполномоченный уголовного розыска Октябрьского района Миющенко. У меня к вам имеется некое предложение.

– Какое именно? – остывая, спросила я. – Надеюсь, это не предложение устроиться к вам на работу в качестве штатной единицы?

– Нет, конечно, – усмехнулся Миющенко, – но это не телефонный разговор. Так вы сейчас свободны?

– Пока да.

– Минут через пятнадцать я смогу зайти?

– Ну, зайдите, если сможете.

– Спасибо. Адрес я ваш знаю, – успокоил он меня и повесил трубку.

Я успела только выпить стакан холодного вишневого сока и выкурить сигарету. Второй сегодняшний визитер явился ранее означенного времени.

Пару секунд мы визуально оценивали друг друга через порог. Не знаю, какие выводы относительно моей внешности сделал он, но лично я сразу подумала о том, что им с успехом можно пугать непослушных детей.

Это был низкорослый худосочный субъект с прыщавым лицом, непомерно длинным кривым носом, недоверчивым взглядом маленьких темных глаз и сальными волосами на прямой пробор. Милицейский китель, подобранный явно не по размеру, висел на нем мятым мешком. В щуплой ручке опер держал форменную фуражку. Пожалуй, ему было чуть больше двадцати.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – изобразил он подобие улыбки, обнажив ряд крупных желтых зубов, что в полной мере довершило картину. – Это я вам сейчас звонил.

– Замечательно, – кивнула я. – Вам, конечно, очень к лицу милицейская форма, но все же хотелось бы посмотреть и на удостоверение.

– Ах, да-да, – немного смутился он, достал из внутреннего кармана пиджака красные корочки и, развернув их, сунул мне под нос.

– Угу, – буркнула я и отошла в сторону, давая ему пройти. Улыбнуться в знак приветствия я так и не смогла.

Редкостное чудовище прямиком направилось в кухню. Затем обернулось:

– Сюда можно?

– Да, конечно. Располагайтесь, где вам удобно. Хотите сока со льдом?

– Да, пожалуй, – энергично кивнул он, от чего сальная прядка волос упала на открытый лоб.

Поправив ее каким-то нервным движением свободной руки, он присел возле стола, пристроив фуражку на своих острых коленях.

Я подала ему обещанный напиток и села напротив, готовая его выслушать. Миющенко жадно припал к стакану, выпил все содержимое залпом и стал катать во рту ледяные кубики. Затем выплюнул их обратно в стакан и отставил от себя. Зрелище было отвратительное. Кажется, я даже скривилась, не удержавшись.

– Да, жарко сегодня, – вымолвил он наконец.

Надо заметить, что его голос совсем не соответствовал внешности. Голос был довольно приятен.

– Но вы, надеюсь, не о погоде пришли разговаривать? – спросила я и посмотрела в окно, решив, что так мне будет удобнее общаться с гостем.

– Ну, разумеется, я пришел по делу. Только давайте уж сразу договоримся, что разговор будет конфиденциальным, несмотря на то, откажетесь вы или согласитесь. Хорошо?

– Согласна, – не поворачивая головы, отозвалась я. – Выкладывайте.

– Короче, так, – оживился Миющенко. – Два дня назад мы задержали одного мужичка. Убил свою жену. Вроде все факты налицо. Кроме одного, – боковым зрением я заметила, как он поднял вверх указательный палец. – Самого главного, так сказать.

– И какого же?

– Трупа нет.

– То есть? – недоуменно взглянула я на Миющенко.

– А вот так, – оскалился он в своей обворожительной улыбке, и я снова отвернулась. – Сам позвонил нам с утра, сказал, что жена пропала, что кровь на полу в ванной и в коридоре обнаружил. Когда мы приехали, он был в полной якобы растерянности. Ну, мы обыск небольшой произвели. В итоге в стиральной машине нашли его рубашку со следами крови. На кухне стоит фирменный такой деревянный ящичек с набором ножей «Золинген». Так вот на одном из них тоже кровь и отпечатки пальцев хозяина. Мы уже проверили. Потом обнаружили кровь и в багажнике его автомобиля, который под окном стоял на то время. Мужик клянется, что не убивал никого и вообще ничего не понимает. Экспертиза же показала, что следы крови в ванной, в коридоре, на рубашке, на ноже и в багажнике «Опеля» идентичны между собой и соответствуют крови пропавшей жены. У нее редкая четвертая группа да еще и с отрицательным резусом. Мы об этом в поликлинике справились.

– Так… А я тут при чем? Вы хотите нанять меня, скинувшись всем отделом, чтобы я нашла труп?

– Нет, ну что вы, я пришел сделать вам предложение…

– Руки и сердца? – снова посмотрела я на него.

– Вы все шутите, Татьяна Александровна, и перебиваете меня, а я…

– Простите, больше не буду, – извинилась я и тут же хихикнула, живо представив Миющенко в роли жениха. Господи, какой же я бываю иногда идиоткой!

– Ну так вот, у меня к вам деловое предложение. Мать подозреваемого не верит, что ее сын мог такое совершить, хочет лучшего адвоката нанять, жалобы строчить, ну и прочее. А я хочу посоветовать ей к вам обратиться. Вы же практически все дела раскрываете. Это у нас все в отделе знают, да и многие в нашем городе. Кстати, вы смеялись по поводу штатной единицы, а вас с удовольствием приняли бы к нам.

– Спасибо за лестные отзывы и за оказанное доверие, но все-таки давайте ближе к теме, – как-то теряя ко всему этому интерес, поторопила я Миющенко.

– Тема одна – деньги, – попытался он заглянуть мне в лицо. – Я даю мамаше ваши координаты, она вам с радостью платит, хватаясь за соломинку. А вы раскрываете то, что и так уже практически доказано нами, и даете мне, скажем, пятьдесят процентов от своего гонорара. Вы ведь деньги берете независимо от исхода дела? Так? А вам и делать-то ничего не придется. Можете и дома посидеть. А потом ей скажете, что так, мол, и так, все-таки ваш сынок убил. Ну, максимум, труп его жены поищете. Но, думаю, мы и сами его скоро обнаружим. Видите, как все просто.

– Ясно, – я легонько хлопнула рукой по столешнице. – Мало того, что вы, любезнейший, хотите на мне подзаработать, так еще и надеетесь, что я сокращу вам работу по розыску трупа. А деньги, значит, я должна взять с обезумевшей от горя матери, заранее зная, чем все закончится. Да это же, господин офицер, по меньшей мере цинизм! Ну уж нет, я такими вещами не занимаюсь.

Похоже, денек у меня сегодня с самого начала не удался. Но опера моя отповедь не остановила.

– Может быть, и цинизм, – легко согласился он и неожиданно добавил: – А вдруг окажется, что этот мужик и впрямь не убивал жену… Вдруг его кто-то подставил? А без вас у Луговичного шансов практичес…

– Простите, как вы сказали? – прервала я Миющенко на полуслове, хотя и обещала этого больше не делать. – Луговичный?

Фамилия эта довольно редкая. А я знала одного Луговичного. У него и имя-то неизбитое было – Рудольф. В школе вместе учились, в параллельных классах. Мало того, даже легкий романчик у нас был.

– Да, – ответил с готовностью опер. – Подозреваемый – Рудольф Луговичный. Семьдесят третьего года рождения. А что? Вы его знаете?

– Рудольф?! – воскликнула я, прижав ладони к щекам. – Ну надо же, как тесен мир! С ума сойти. Вообще-то он… Да, действительно, на Рудика это не похоже. Хотя со временем люди меняются.

– Вот видите, – снова вытянул тощую шею Миющенко, и я удостоила его взглядом. – Тем более вам необходимо взяться за это дело. Чувствую, мне повезло, что вы оказались знакомы с ним.

– Не знаю, как вам, а вот Рудику, возможно, и повезло. И если он не виноват, я это докажу. Так что шансы у него практически появляются. Да. Меня заинтересовало это. Вы выиграли, товарищ оперуполномоченный. Но о пятидесяти процентах и речи быть не может. Двадцать. И только из большого уважения к вам, – сделала я подобающую гримасу.

– Согласен, – быстро согласился он. – А люди они довольно состоятельные. Заплатят. Так я дам ваш телефон Мальвине Васильевне? Ну и имена в этой семейке! – насмешливо хмыкнул он.

– Пожалуй, номер дайте. Но учтите, что просто так вам двадцать процентов на голову не свалятся. Придется со мной сотрудничать. Улавливаете? Кстати, – не удержалась я, – судя по данным удостоверения, вас зовут Анатолием Несторовичем?

– Да, но можно просто Анатолий, – ответил он и тут же осекся. – Конечно. Все, что будет зависеть от меня… Короче, я понял, – кивнул Миющенко.

– Угу, – в моем голосе добавилось сарказма, – в вашей семейке тоже редкие имена, оказывается, попадаются.

Анатолий Несторович потупил взгляд.

Молодой, алчный, наглый, хитрый, уважающий только собственную персону – вот какой замечательный мне достался компаньон.

– Ну ладно, Анатолий, давайте уж теперь все поконкретнее. Деталей побольше, собственных выводов поменьше.

– Да, в общем-то, я вам все рассказал, – пожал он щуплыми плечами и потянулся к моему «Мальборо». – Вы позволите?

– Травитесь на здоровье, – позволила я и тоже закурила, отвергнув благородный жест партнера дать мне прикурить от его зажигалки. – Вы, Анатолий Несторович, не спешите считать меня дурой, – с наслаждением выпустив струю дыма ему в лицо, томно произнесла я. – Рассказать вам есть что. Просто не хочется. Вроде как права не имеете раскрывать тайны следствия. Только вы и так уже перешли дозволенную грань – хотите своего клиента ко мне перекинуть и навариться при этом. Начальство вам за это звание не повысит. Так что не тушуйтесь, молодой человек.

– Пф, – презрительно надул он щеки. – Начальство! Да наше начальство, если хотите знать, только так аналогичными делишками занимается. Дело практически раскрутят – в основном это краж касается, – а потом клиенту советуют в частное сыскное агентство обратиться. В «АиД». Говорят, мол, только они вам помогут. А там уже договоренность: аидовцы берут с потерпевшего бабки и делят с нашим начальством. Не каждая ведь жертва догадывается, что нам надо заплатить за работу.

– Замечательно. А вас, значит, пока в долю не берут? И вы решили сами попытать счастья? Кстати, Аид – это повелитель царства мертвых, насколько я помню греческую мифологию…

– Нет, просто Алешин и Демин.

– Да знаю я эту конкурирующую организацию, – махнула я рукой. – Выходит, теперь им уподобляюсь.

– Что вы! Вы совсем другое дело! – решил он мне польстить. – Они же только за счет нас преступления раскрывают. А о ваших расследованиях я слышал кое от кого, потому к вам и пришел.

– Ну, хватит сантиментов, Анатолий. Выкладывайте ваши козыри. Я сразу поняла, что в деле Луговичного что-то не сходится. Только не изображайте из себя его ангела-хранителя. Я прекрасно поняла ваш план: решили для начала проверить, не схаваю ли я наживку. А дальше было два варианта. Первый: я соглашусь ради денег сделать вид, что работаю, а сама баклуши бить буду. Тем временем дело закроют, а вы содержимое своих карманов пополните. Ну а на второй случай, если я пошлю вас с вашим предложением подальше, подбросите мне интересные факты, на которые следователи плевать хотели, и я из чувства справедливости возьмусь спасать человека. Все так?

Миющенко усмехнулся, качнув головой:

– От вас действительно ничего не утаишь. Да. Есть там для меня, – он сделал ударение на последнем слове, дабы придать себе значимости, – пара странноватеньких фактиков. Во-первых, нож, который посчитали орудием убийства. Это хлебный нож, лезвие пилочкой. Убийца скорее воспользовался бы другим, тем более что подходящие в наборе имелись. И лежал этот хлебный нож рядом с ящичком, будто нарочно. Второе, пятна крови на рубашке. Их как будто специально поставили. Ну, ровные какие-то, не смазанные, что ли, как бывает при…

– А вам не показалось странным, – снова перебила я опера, – что Луговичный, если он убийца, вообще эту рубашку в стиральную машину засунул вместо того, чтобы избавиться от нее так же, как от трупа? И багажник, к примеру, не помыл? И следы крови оставил в квартире? Зачем сразу кинулся вам звонить?

– Ну… – замялся «партнер», – и это тоже. Но порой бывает, что человек действует в состоянии аффекта… Или специально хочет следствие запутать. Всякое бывает.

– А мотивы? – пропустила я замечание мимо ушей.

– Вот это тоже пока не ясно. Наследства от жены Луговичный не ждал. Ревность? Но она ему вроде не изменяла. И он сам так говорит, и его мать. Правда, скандалила его женушка часто.

– Но ведь это не повод ее убивать?

– Кто знает, – опять шевельнулись плечи Миющенко.

– А соседей вы опрашивали? Кто-то же должен был видеть, как отъезжала машина Луговичного, если он действительно в ней труп вывозил.

– Опросили некоторых. Никто ничего не знает. Говорят, мол, во дворе автомобилей тьма, за всеми не уследишь.

– Так. Все ясно. Пожалуй, от вас мне нужно пока только одно – хочу встретиться с Рудольфом. Это можно сделать уже сегодня?

– М-м-м, – промычал он, потерев свой длинный нос. – Проблематично, конечно, но…

– Не набивайте себе цену, Анатолий Несторович. Раз уж вы мое согласие получили, то деньги ваши будут. Или вы решили, что продешевили?

– Нет-нет, – скороговоркой проговорил он. – Все остается в силе. Хорошо. Сегодня вечером я вам это устрою. Как раз мое дежурство. Он пока еще у нас находится, в изоляторе временного содержания. Но, боюсь, скоро его в КПЗ переведут. Там уже сложнее будет с ним увидеться, почти невозможно.

– Вот и ладненько. Определимся во времени, пока оно есть.

– В двадцать два часа, – по-военному отрезал опер. – Как раз потише будет.

– Годится. А теперь звоните Мальвине Васильевне и дайте ей мои координаты. Можете это сделать прямо отсюда, если у нее, конечно, телефон без определителя номера. Вы ведь были в квартире Луговичных, как я поняла?

– Был, конечно. Только вот на аппарат внимания не обратил, – тоскливо посмотрел он на меня.

– Не удивительно, – подбодрила я его, вставая и давая понять, что аудиенция окончена.

Когда этот мерзкий тип покинул мое жилище, я почувствовала прилив бодрости и желание погадать. А гадаю я на двенадцатигранных костях по специальному методу. Может, это и баловство, но мне оно как-то всегда придает уверенности.

Достав из сумочки замшевый мешочек, я высыпала на ладонь кости, немного погрела их в руке, сконцентрировала мысли на вопросе о предстоящей работе и кинула «кубики» на поверхность стола.

Выпали числа: 1+21+25, расшифровка коих гласит: «Уменьшение ваших доходов связано с помощью другим людям». Ну прямо в яблочко! Будем только надеяться, что слово «помощь» относится к Рудольфу, а не к Миющенко. Значит, я правильно сделала, что согласилась.

Теперь остается ждать «тревожного» звонка Мальвины Васильевны. А пока можно позволить себе предаться детским воспоминаниям, лежа на диване под вентилятором.