– Сережа, проснись! Мы в чужом доме, и я слышу за дверью шаги!

Лиза трясла мужа за плечо – тот лишь бурчал и плотнее кутался в одеяло. Она огляделась по сторонам. Незнакомые стены и мебель, а за окном вместо привычного неба яблони с сухими желтыми листьями. Что случилось? Заснули они в своей двухкомнатной квартире, а проснулись на новом месте. Может, это лишь сон? Лиза яростно ущипнула себя за руку, тихо взвизгнула и соскочила с кровати.

В глаза бросилось черное постельное белье в серебристых разводах. Ни за что такое не купила бы! Предпочитает в светлых тонах. На стене картина: жуткое месиво алых и черных мазков. Глянешь – орать хочется! Чей это дом?

Она прислушалась: за дверью слышалось шарканье тапок по полу. Значит, в доме есть кто-то еще. Решила одеться и расспросить хозяев. На стуле возле кровати лежал толстый махровый халат. Лиза набросила его поверх пижамы, вставила ноги в мягкие тапки и открыла дверь.

Черный блестящий пол, на потолке круглые светильники, напротив другие двери. Та, что подальше, открыта, оттуда звучит негромкая музыка, кажется, рэп, и бряканье посуды. Лиза тихо прошла по коридору и подкралась к распахнутой двери. В черно-белой кухне хлопотал по хозяйству долговязый подросток в очках. Трещала кофе-машина, на плите что-то шкворчало и шипело, на столе, готовые к завтраку, сияли тарелки и чашки.

– Мама, ты проснулась! – парень сверкнул улыбкой, бросился к Лизе и легко чмокнул ее в сонную щеку.

– К-кто ты? – запнулась Лиза. Черноволосый подросток удивленно вытаращил светлые глаза.

– Мама, что с тобой? Не заболела? – он мягко приложил прохладные пальцы к Лизиному лбу. В глазах светилась тревога. Лиза отстранилась и недоверчиво посмотрела на мальчика. Тощие руки и ноги, длинные, до мочек ушей, волосы, очки. Из одежды – футболка и шорты. На белых без загара ногах резиновые шлепанцы.

– Кто ты такой? – вновь повторила Лиза. Происходящее казалось иллюзорным, немыслимым. Мозг оцепенел от внезапного шока.

– Шутишь? Я – Роман, твой сын, – рассмеялся подросток, выключил плиту, подхватил сковородку и начал раскладывать яичницу по тарелкам. По трем тарелкам.

– У меня никогда не было детей! – сухо сказала Лиза и прислонилась к стене. Этого не может быть! Если она не спит и не сошла с ума. Вот только она ясно помнит, как вчера заснула рядом с мужем. Тогда в их квартире не было никаких подростков. Откуда он взялся и почему упорно называет себя сыном?

Роман убрал сковородку в мойку и иронично улыбнулся.

– Ну да! А меня, значит, аист принес. Пойду спрошу у отца. Может, хоть он меня признает.

Парень вышел из кухни и направился к спальне. Лиза побежала за ним. Сережа проснется и подтвердит, что детей у них нет, а это – просто глупая шутка. Они не успели добраться до спальни, как дверь открылась и на пороге показался ее заспанный муж. В семейных трусах и майке с номером футболиста Месси.

– Ромка, ты чего так рано поднялся? – прохрипел Сергей и повел носом в сторону кухни. – А чем это так вкусно пахнет? Вы приготовили завтрак?

Он обнял сына, подошел и поцеловал Лизу.

– С добрым утром, родная!

– Тебе ничего не кажется странным? – растерянно пробормотала Лиза. – Этот дом и чужой мальчик, считающий себя нашим сыном.

– Ты что, Лизок! – фыркнул смехом Сергей. – Это же наш дом! Построен с любовью для нашей семьи. Этот пол мы с Ромкой выкладывали плиткой, а когда делали кухню, меня током дернуло, и ты скорую вызывала.

У Лизы перехватило дыхание. Она беспомощно посмотрела на мужа, выдохнула и побежала по дому. Открыла одну дверь – гостиная в красных тонах. Да она ни за что бы такие обои не выбрала! Бросилась к следующей двери – комп, три монитора, разобранная кровать. Комната мальчика.

У входа в дом серебрилась стальная вешалка с куртками и пальто. Лиза спешно накинула чью-то куртку, натянула сапоги, выбежала на улицу. Вот оно! Они жили в центре города, в многоэтажке, а здесь дом в загородном поселке. Вокруг небольшой садик с деревьями и клумбами. Кто за ним ухаживает? У Лизы никогда душа к загороду не лежала. Она родилась, выросла и жила в городе. Трудилась дизайнером в частной конторе, неплохо зарабатывала – они с мужем собирались купить новую квартиру, а весной поехать в Испанию. Стоп! Возможно, Сергей решил усыновить ребенка и выбрал этого подростка, а ей сделал сюрприз.

Лиза бросилась в дом, не раздеваясь, повернула на кухню и замерла. За столом мирно завтракал ее настоящий муж и фальшивый сын.

– Не-е-е, пап, Цири в игре в сто раз лучше, чем в сериале, – Роман жевал огромный бутерброд с колбасой.

– В игре она нарисованная, а в сериале – живая актриса, вполне симпатичная, – возразил Сергей и отпил из белой кружки с медведем. В кружке булькал кофе со сливками.

– Лиза, раздевайся и садись за стол. Яичница стынет, – упрекнул муж.

Она машинально побрела к вешалке, сняла куртку, сапоги и прошла на кухню. Села на свободный табурет. Роман соскочил, бросился к кофе-машине, щелкнул кнопками и через пару минут поставил перед ней ароматный капучино.

– Как ты любишь – с корицей! – угодливо улыбнулся парень.

– Я пью черный! – возразила Лиза, но рука потянулась к чашке, потом ко рту, и вот она уже прихлебывает сладкий кофе и жмурится от удовольствия. Что с ней не так? Она умерла и очнулась в другой жизни?

После завтрака она взяла мужа за руку и серьезно сказала:

– Надо поговорить. Срочно!

– Как хочешь! – в карих глазах мужа мелькнуло удивление. Он приобнял жену за плечи и повел в спальню.

В углу возле окна стоял крошечный будуарный столик с зеркалом и обитым черным шелком табуретом. Лиза опустилась на табурет, вытянула ноги. Надо же! У нее ногти покрашены алым лаком. Часть розыгрыша?

– Сергей, объясни, что происходит. У нас нет детей. Ты взял этого мальчика из детдома? Но почему мне не сказал? И чей это дом?

– Лизок, у тебя амнезия? – Сергей распахнул шкаф и начал доставать одежду. Бросил на кровать рубашку, носки и трусы, бережно опустил плечики с костюмом. Закрыл шкаф, подошел к Лизе, присел на кровать.

– Ромке пятнадцать! Какой детдом? Ты родила сына восьмого марта пятнадцать лет назад. Помнишь, как потешались друзья, что парень в женский день родился? Мы живем в собственном доме. Как ты могла за одну ночь забыть всю нашу жизнь? – голос Сергея сорвался на крик.

Лизе почудился за дверью скрип тапок – парень подслушивает.

Из горла рвался крик. Хотелось схватить мужа за плечи и от всей души потрясти, выбить из него голимую чушь. Какой сын? Он спятил. Мужик может не знать о сыне, но женщина никогда не забудет, что выносила и родила ребенка. Чтобы не заорать, она глубоко задышала, вцепилась ногтями в ладони. Чуть успокоилась, взглянула на мужа. Голос звенел гневом:

– Я никогда не рожала детей! Не веришь – посмотри мою медкарту. Мы с тобой десять лет мотались по больницам, сделали пять ЭКО. Ничего не помогло! Потом решили взять ребенка из детдома, встали на очередь. И все! Нам сказали: ждать придется год, а то и больше. До сегодняшнего утра ребенка нам так и не дали. А тут подросток!

Надула щеки – выдохнула:

– Сережа! Откуда у нас этот мальчик? Почему он ведет себя так, будто я – его мать?

Сергей смотрел недоверчиво и жалостливо. Приглядывался, будто впервые видит. За одну ночь муж стал для нее чужим. Не понимал, не слышал, не чувствовал. Разве так бывает?

– Лиза, запишись к психиатру. В голове не укладывается, как ты могла забыть о сыне, о нашем доме? Ты каждую тряпку, каждый светильник в этом доме сама выбирала. Эту уродливую картину притащила с какой-то выставки и повесила в спальне. Дом – твой до последней чашки.

– Какие чашки? – орала в ответ Лиза. Клапан сорвался, гнев рвался наружу, голос дрожал, срывался, из глаз брызнули слезы. – Я сутками на работе, ты тоже. Где взять время выбирать картины и занавески? Да еще такие жуткие! Этот дом – монстр, убежище для маньяка.

– Причем тут работа? – Сергей схватил ее за руки, повысил голос, в карих глазах плескалась обида. – С тех пор, как родился Рома, ты ни дня не работала, слышишь? Мы решили, ты будешь заниматься ребенком и домом, а я – работать.

– Кто решил? – Лиза истерично кричала. – Я всегда работала. Всю жизнь. Какая из меня хозяйка? Я даже кашу нормально сварить не могу. Нет, так не пойдет. Твоя шутка слишком далеко зашла.

Она отбросила руки мужа, поднялась на ноги. Нужно срочно найти документы и доказать этому идиоту, что детей у них нет и не было.

Стук в дверь, и в спальне показался Роман, в руках пухлый альбом.

– Мама, посмотри! – он протянул альбом Лизе. Она недоверчиво взяла его в руки, открыла со страхом. Какие тайны скрываются в этом альбоме? Никогда его раньше не видела. С первой страницы ей сморщенной рожицей улыбался младенец. И этот младенец был у нее на руках. Нет! Она принялась жадно листать страницу за страницей. Их с мужем свадьба. Все верно! Платье ее, вокруг друзья. А это что? Она ведет за руку мальчика в очках, за спиной рюкзак, в руке цветы. Они втроем задувают свечи на торте. Они на пляже, в лесу на лыжах, в Париже возле Эйфелевой башни, у Гранд Каньона, на сафари в Африке. По спине пробежал холодок. Она никогда не бывала в этих местах. Все работала и работала. Они лишь планировали с Сергеем когда-нибудь поехать в Париж. А здесь, в альбоме, готовые снимки – свидетели несуществующих поездок. Значит, она пропустила солидный кусок своей жизни? Жизни с этим мальчиком? Счастливой жизни с ребенком и мужем-добытчиком? Ибо в ее настоящей жизни прожить на зарплату Сергея они не могли.

Не выдержала – зарыдала, хлюпнула носом, альбом упал на пол. Отвернулась, закрыла лицо руками, плечи тряслись от слез, от душевных ран. Это неправда! Жизнь в том альбоме – чужая. Она не могла все забыть. Мальчик открыл ящик комода и протянул ей платок. Лиза благодарно кивнула, вытерла лицо, посмотрела на мужа. Сергей одевался, упрямо поджав тонкие губы. В ее настоящей жизни он не выносил женских слез. Рыдай хоть до умопомрачения – не растрогаешь. Видно, и здесь так же.

– Успокоилась? – взглянул насмешливо, подошел к ней, наклонился, чмокнул в нос и вышел за дверь.

– Я на работу. Сынок, подвезти до школы?

– Не-а, пап, мы сегодня на удаленке, – Роман с обидой взглянул на Лизу, резко развернулся и вышел из комнаты.

Лизе стало неловко. Словно она предала этого «сына», ранила, оскорбила холодом и жестокостью. Она рванула за ним – просить прощения – и остановилась. Если все это – шутка, мальчик должен быть в курсе. Значит, он – обманщик. Надо с ним поговорить. Наедине, без мужа. Посмотреть ему в глаза, заглянуть в душу. Она поймет: врет Роман или нет.

Лиза вышла в прихожую, где пыхтел, обуваясь, Сергей.

– Ну и времена! В школу не надо, сиди себе и пялься в экран.

– Сережа, где моя машина?

– Что? – на миг застыл Сергей. – Твоя хонда в гараже. Ты помнишь, что пора на ТО? Я тебе перевел деньги на карту. Поезжай сегодня.

– Хорошо! – голос Лизы потух, сил для спора не осталось. Она машинально подставила мужу губы для поцелуя.

– Солнышко, может тебе к психологу обратиться? – Сергей погладил ее по щеке, беспокойно взглянул в глаза. – Не понимаю, что с тобой происходит. Как ты могла забыть? Может, это болезнь? Амнезия?

– Не будь дураком, Сережа! – холодно процедила Лиза. – Мне не нужен психолог, а вот насчет тебя сомневаюсь. Странно себя ведешь!

– Ну, как знаешь, – Сергей нервно махнул рукой, вышел, хлопнув дверью.

Она медленно пошла к комнате мальчика – Роман сидел в наушниках перед ноутбуком, на экране женское лицо – видно, учитель. Лиза тихо прикрыла дверь. Разговор с Романом придется отложить. Не отрывать же его от занятий!

Ее охватило отчаяние, ноги – руки дрожали, хотелось забраться под одеяло, закрыть глаза и уши, провалиться в сон. Что если проснется – и все будет, как раньше?

В богов и мистику Лиза не верила. Всему происходящему есть реальное объяснение. Она спит, а, может, впала в кому. Могла ли она в здравом уме и сознании забыть о взрослом сыне?

Лиза решила позвонить маме. Мама – профессор кафедры биологии и уж точно не могла запамятовать, что стала бабушкой. Лиза кинулась в спальню. Телефон лежал на тумбочке. Странно, у нее была другая модель. Ладно, если она не помнит сына и дом, телефон ни имеет значения. Она прижала палец – отпечаток совпал, экран загорелся. Где номер мамы? Она же вчера ей звонила. Номера не было. Ничего, наберет на память. Пальцы забегали по цифрам клавиатуры, включила громкую связь.

– Алло! – пробасил голос. Это еще кто?

– Можно Иноземцеву Веру Григорьевну? – удивленно спросила Лиза. Может, кто-то с кафедры взял мамин телефон.

– Не знаю такую!

– Стойте! Почему у вас номер моей мамы?

– Какой мамы, женщина? У меня пять лет этот номер. Звонят тут всякие! – и отключился.

Мама сменила номер? Который час? Девять. Она как раз на работе. Лиза поедет к ней и обо всем расспросит.

Ринулась в ванную, умылась, почистила зубы, подбежала к шкафу – где ее одежда? Шкаф полнился пестрыми пуловерами, блузками, юбками. Еле нашла джинсы, натянула свитер, носки. Так, ключи от машины и сумка. Сумка нашлась в прихожей, большая и черная. В сумке паспорт – ее фамилия, даже номер совпадает, есть и штамп о браке. Пролистала дальше. Штамп о рождении сына. Откуда? Чтобы сделать такое, нужны связи в ЗАГСе. Может, Сергей постарался? Нашла ключи от машины, надела куртку, сапоги, выбежала на улицу.

Гараж закрывался подъемными воротами. Лиза присела, дернула за рычажок – ворота с легким скрипом поехали вверх. Сразу зажегся свет. В центре стояла серая хонда. Лиза нажала на кнопку ключа – машина мигнула фарами. Так, а где ее права и техпаспорт? Она вновь открыла сумку и высыпала содержимое на капот. Среди кучи мелочей обнаружились пластиковые права, талон на машину и визитка автосервиса. Сергей говорил про ТО. Нужно заехать.

Она сгребла все в сумку, забросила ее на заднее сидение, лишь телефон положила в карман, села в машину и выехала из гаража. Вылезла наружу, закрыла гараж. Как открыть ворота на улицу? Где ключи? Распахнула бардачок – вот они! Ворота открывались небольшим пультом. Лиза легко их открыла, вырулила за забор и снова закрыла.

Их дом в каком-то поселке. Глянула в навигатор: Березовский. До города – рукой подать. Нажала на газ и выехала на дорогу. Там, в другой жизни, она водила бордовый мини купер. Кто решил, что здесь у нее должна быть хонда? Ах, да! Сейчас она – домохозяйка, вот муж и купил ей машину с большим багажником. Лиза покраснела от злости! Ну, погоди, Сергей! Она поговорит с мамой, если нужно – поднимет документы в женской консультации и докажет, что ребенок – чужой, и все это – злая шутка.

До Куйбышева, где располагалась мамина кафедра, пришлось добираться по пробкам. В разгар рабочего дня оживленный трафик в центре города поминутно дергал тормоза машин и нервы водителей. Спустя пару часов Лиза кое-как припарковалась на тесной стоянке, выбралась из авто и легко вбежала на знакомое крыльцо. Ее здесь знали. Сейчас быстро поднимется к маме, и все разрешится.

– Девушка, вы куда? – грозный голос вахтера остановил стремительную Лизу. Ха, девушка в сорок с хвостиком!

– Дядя Миша, вы меня не узнали? – спросила Лиза крепкого пожилого вахтера с добрыми глазами и черной щеточкой усов под носом.

– Какой я вам дядя Миша? Кто вы такая?

– Я дочь Иноземцевой Веры Григорьевны, профессора кафедры биологии.

Рядом с Лизой шелестели голосами и одеждой студенты, сотрудники, посетители. Вахтер у каждого проверял документы, и только потом пропускал в здание. Неподалеку остановился невысокий седой мужчина в старомодной шляпе.

– Деточка, Веры Григорьевны уже пять лет, как нет в живых? Вы были ее студенткой?

В глазах помутнело, Лиза села на стол вахтера и тяжело задышала.

– Вам плохо? Вызвать скорую?

Так, спокойно! Это же сон! Крепко зажмурилась, открыла глаза. Над ней склонились вахтер и седой в шляпе.

– Мне уже лучше, – шепотом ответила Лиза. – Что случилось? Отчего она умерла?