Глава 1: Обыкновенный вторник

В кофейне «У Лессинга», приютившейся в арке старого дома, всегда пахло спасением. Точнее, смесью спасения, терпения и блаженства: аромат свежемолотых зерен арабики, ванильного сиропа и сдобного печенья. Этот запах был для Ольги надежнее любого будильника. Он означал начало дня, порядок вещей, тихую гавань в вечно куда-то бегущем городе.

Ольга ловко управлялась с кофемашиной, слушая шипение пара и размеренное постукивание дождевых капель по стеклянному козырьку над входом. Пятница. Но не та шумная, предвкушающая выходные, а серая, октябрьская, располагающая к тихим мыслям и горячим напиткам. В такую погоду народ неспешно потягивал капучино за ноутбуками или листал книги, купленные в соседнем отделе магазина.

– Ваш фирменный, Анна Петровна, с двумя ложками корицы, – с теплой улыбкой Ольга поставила перед пожилой женщиной высокую керамическую кружку, откуда валил густой пар.

—Спасибо, Олечка, – женщина бережно взяла кружку, согревая ладони. – Без тебя я бы совсем замерзла. Опять скандал в поликлинике, представляешь?

—Расскажете, – кивнула Ольга, уже протирая стойку. Она знала, что Анна Петровна пришла не только за кофе, но и за пятью минутами человеческого внимания. И Ольга умела его дарить – ненавязчиво, по-доброму. Это был ее дар, такая же часть работы, как и умение выдерживать идеальное время эспрессо.

Ее мир был выстроен, как мозаика из таких маленьких ритуалов. Утренняя смена с Мариной, которая вечно опаздывала на пять минут. Студент-заочник Дима, заказывающий американо и три бутерброда перед долгой дорогой в институт. Молодая мама с коляской, берущая детское какао в бумажном стаканчике. Здесь все знали Ольгу, а она знала всех. Это давало чувство глубокой, почти домашней безопасности. Она не просто продавала кофе, она была хранительницей этого теплого, пахнущего уголка. Мысли о чем-то большем – о резких переменах, рискованных поворотах судьбы – казались здесь такими же неуместными, как крик в библиотеке.

Дождь усилился, превратившись из нудной мороси в настоящую водяную стену. Ольга взглянула на часы – почти три. Пиковое время прошло, наступила краткая послеобеденная тишина. Она собиралась вынести корзину с грязной посудой, когда дверь резко распахнулась, впустив внутрь порыв влажного холодного воздуха и нового клиента.

Это был мужчина, лет тридцати с небольшим, в темно-синем строгом пальто, которое сидело на нем безупречно, но не по-модельному, а по-деловому, будто он в нем работал, а не демонстрировал. На стеклах очков, затуманенных от перепада температуры, застыли капли дождя. Он смахнул их резким движением, и Ольга на миг встретилась с его взглядом. Умный, сконцентрированный, но до краев наполненный усталостью не физической, а какой-то внутренней, мыслительной. Он казался человеком, который только что вышел из важного и сложного совещания или погрузился в решение задачи, не отпускавшей его даже на улице.

Мужчина подошел к стойке, его движения были быстрыми и точными.

—Двойной эспрессо. С собой, пожалуйста, – сказал он, и голос у него оказался низким, немного глуховатым, как будто он долго молчал.

—Конечно, – кивнула Ольга, уже поворачиваясь к машине. – Одну минуту.

Пока она готовила кофе, он нервно похлопал по карманам пальто, затем поставил на пол у ног объемную кожаную папку-планшет, видимо, чтобы достать кошелек. В этот момент из нагрудного кармана его пиджака выскользнул телефон и со звоном ударился о пол.

– Черт, – тихо выругался он, нагибаясь.

Ольга, не отрываясь от кофемашины, машинально сказала:

—Не волнуйтесь, у нас пол не скользкий.

Но в следующее мгновение случилась настоящая маленькая катастрофа. Выпрямляясь с телефоном в руке, он неловко задел ногой ту самую папку. Замок на ней, видимо, был плохо застегнут. Папка опрокинулась, и ее содержимое – целая стопка больших листов ватмана, испещренных какими-то схемами, чертежами и столбцами цифр – выплеснулось на кафельный пол, растекаясь веером.

Мужчина замер на полусогнутых ногах, и на его лице появилось выражение такого неподдельного, почти детского ужаса и досады, что Ольге стало его жаль.

—Эспрессо готов, – мягко сказала она, отставив маленький бумажный стаканчик. – Давайте я помогу собрать. Ничего страшного.

Не дожидаясь ответа, она быстро вышла из-за стойки и присела на корточки рядом с ним. Он уже лихорадочно сгребал листы, стараясь не помять углы.

—Боюсь, они не по порядку, – пробормотал он, и Ольга уловила в его голосе растерянность.

—Ничего, разберетесь потом, – успокоила она, аккуратно подбирая несколько листов. Ее взгляд скользнул по ним. Это были сложные, технические чертежи, какие-то конструкции, похожие на фермы моста или огромного здания, с множеством стрелочек, обозначений, замысловатых узлов. Для нее это были просто абстрактные, но красивые узоры линий, явно требующие огромной сосредоточенности. Она почувствовала странное уважение к этому неловкому человеку и его работе.

Они собирали бумаги молча, торопливо. И в этот момент случилось это: протягивая ему очередной лист, она коснулась его пальцев. Контакт был мимолетным, сухим и прохладным. Но в тишине кофейни, под звук дождя за окном, это прикосновение прозвучало громко. Ольга инстинктивно отдернула руку, будто обожглась.

– Вот, кажется, все, – сказала она, вставая и слегка смущенно поправляя фартук.

Он тоже поднялся, прижав папку к груди, как драгоценность. Его лицо было серьезным, взгляд из-под очков теперь был направлен прямо на нее. Усталость никуда не делась, но в глазах появилась какая-то иная глубина.

—Спасибо вам. Большое спасибо, – произнес он, и в этот раз его голос прозвучал чуть четче, чуть теплее.

—Не за что, – улыбнулась Ольга. – Ваш эспрессо.

Он заплатил, взял стаканчик, еще раз коротко кивнул и развернулся к выходу. Дверь снова распахнулась, впустив шум ливня, и он растворился в серой, водяной пелене за окном, будто его и не было.

Ольга медленно вернулась за стойку. Кофемашина тихо шипела. Анна Петровна дочитывала главу в своем романе. Все было как прежде. Но что-то изменилось в самом воздухе. Легкое беспокойство, словно едва уловимая дрожь камертона, застряла где-то под ребрами. Она посмотрела на место на полу, где валялись чертежи, потом на дверь. Пальцы, коснувшиеся его, она неосознанно сжала в кулак.

«Странный», – подумала она, глядя, как дождь безостановочно стекает по стеклу. «Просто усталый и неловкий странный клиент. Больше я его, наверное, и не увижу».

Но почему-то ей вдруг очень захотелось, чтобы это оказалось неправдой. И это желание, тихое и необъяснимое, было самым тревожным во всем этом обыкновенном вторнике.