Глава 1

Зингсприд, Аронгара

Ятта

Мне надо что-то сделать.

Мне придется что-то сказать.

Я это понимаю, но все равно не могу пошевелиться или даже вдохнуть, потому что сердце гулко бухает в ушах в ритме только что звучащей в ушах музыки и голоса Вэйда.

— Замечательно, — Роа обошел Вэйда и облокотился на бортик. — Чудесный танец, Ятта.

Только что я летала над сценой, а сейчас внутри меня почему-то такая тяжесть, как будто я снова под толщей льда, на глубине в океане, из которого Роа меня вытащил.

Эта мысль становится еще более тяжелой, когда Вэйд начинает:

— Вайдхэн…

— А ты лучше заткнись, — Роа оборачивается к нему. — Вот просто заткнись сейчас, хорошо?

— Нормально поговорить — это не к тебе?

— Нормально? Нормально поговорить?!

Черное пламя самое тяжелое изо всех, и, возможно, я бы ощущала его по-другому, если бы оно было во мне. Но его нет, я даже смутно не представляю, как это было, когда оно было.

Зато я отлично представляю, каково это, когда оно набирает силу, именно это сейчас происходит с Роа. Его ладони окутывает черная дымка, и я бросаюсь к ним.

Громыхнув дверцей, переключаю внимание Роа на себя и надеваю защиту на лезвия.

— Мы уходим, Ятта, — говорит он, раздувая ноздри.

Его зрачки все еще вертикальные, а по ладоням пробегают искры.

— Нет.

— Нет?!

— Я здесь не просто так, и я не уйду, пока не закрою важную для себя тему.

— Закроешь. Тему, — произносит Роа. А потом просто хватает меня за руку, его пальцы сжимаются с такой силой, что боль пронзает чуть ли не до костей. Он тащит меня за собой, под рычание Вэйда:

— Стой, мать твою! Вайдхэн! Пусти ее!

Я оборачиваюсь: его коляска адаптируется, она может двигаться как на аэроподушке, так и на колесах, и в данный момент она движется с помощью первого.

«Не надо», — шепчу я. Но он вряд ли умеет читать по губам.

В проходе между трибунами Вэйд почти нас догоняет, но в этот момент Роа резко оборачивается. С его пальцев срывается черное пламя, ударяя в коляску, и ее вместе с Вэйдом относит к бортикам. Которые с хрустом проламываются, Вэйда швыряет на лед в одну сторону, коляску — в другую.

Крик застывает у меня в груди, а потом я со всей силы сжимаю кулак свободной руки и бью Роа в лицо. Раздается хруст, и я не уверена, это мои пальцы или его нос, но мне плевать. От неожиданности его рука разжимается, а я бегу назад под грохот собственного сердца.

Мне кажется, что время, которое у меня осталось… его не осталось вовсе, но я не успеваю даже добежать до разломанного борта. Роа хватает меня сзади, разворачивает к себе, а следом мне в сознание бьет приказ иртхана:

— Иди за мной, Ятта.

Не может быть.

Этого просто не может быть.

Роа просто не мог так со мной поступить…

Но сознание становится вязким и липким, как пластилин, и во мне нет сил, чтобы от этого защититься, чтобы ему противостоять. Из-за острого излома бортика я не вижу, что с Вэйдом, но вижу, что стало с коляской. Она валяется на льду перевернутая и исковерканная.

Судя по тому, как искрит механизм, это теперь куча бесполезного металлолома.

— Иди за мной молча. Без вопросов, — пробивает сознание новый приказ. — Мы выйдем вместе и сядем во флайс.

И мы выходим вместе, и садимся, внутри творится какой-то раздирающий на части кошмар. Я пытаюсь сопротивляться приказу иртхана, но это невозможно. Флайс взмывает ввысь, Роа поднимает перегородку, отделяющую нас от водителя, и смотрит на меня в упор.

Ну что я хочу сказать, нос я ему все-таки разбила. Правда, сейчас это слабое утешение.

Мне хочется спросить «Ты больной?», но в голове все крутится и крутится, и крутится приказ: «Без вопросов», и я не могу ничего сделать с тем, чтобы это исправить. Тем временем Роа запускает пальцы в волосы и смотрит на меня с такой яростью, как будто я виновата во всем плохом, что происходит в этом мире.

— Набла твоего за ногу, Ятта! — рычит он. — Какого тебе понадобилось все усложнять?!

— Ты больной! — озвучиваю я, наконец. То ли это не вопрос, то ли приказ начинает ослабевать, я не знаю. — Ты…

— Ладно, — он смотрит мне в глаза. — Один раз у нас с тобой это уже сработало. Сработает и снова.

Что? О чем он сейчас говорит?

— Забудь все, что произошло на катке. Твоя память оборвется на моменте, когда ты пришла в номер и легла спать. Когда ты проснешься, ты будешь помнить только Риа и спа, и будешь очень сильно хотеть меня, Ятта. Ты будешь хотеть только меня.

Мое сознание треснуло и раскололось. И я на миг вспомнила, что произошло, начиная от нашего с Роа разговора в загородной резиденции отца и заканчивая тем, что я устремилась за Вэйдом, когда была драконессой. И даже слова Роа, склоняющегося надо мной на берегу сразу после оборота:

— Забудь все, что было с той минуты, когда ты вошла ко мне в комнату, Ятта.

Это было как включить свет в комнате и обнаружить, что ты стоишь не в уютной гостиной пентхауса, а на краю бездны за мгновение до порыва ураганного ветра. Но длилось это секунды, потому что потом свет снова погас, и я упала в эту самую бездну и на руки Роа.

Роа

Ятта врезала ему из-за Гранхарсена.

Из-за этого ублюдочного Гранхарсена, который и раньше был ни на что не способен, кроме как трахать все, что шевелится, а сейчас в принципе не способен даже на это.

Но все-таки она шла к нему.

Поправочка: она к нему сбежала, никому ничего не сказав.

Сама только мысль об этом заставляла все внутри сжиматься от ярости, и пальцы снова начинало колоть, как будто в них вонзались раскаленные иглы. Так проявлялось черное пламя, готовое вырваться и разнести к наблам весь город.

Пламя, которое он мог подарить ей, Гранхарсен ей ничего не мог дать.

Но она выбирала его!

Раз за разом, и это сводило с ума.

Вот только Ятта — его, всегда была его, и он ни за что на свете от нее не откажется, ни за что на свете не отдаст ее никому. Если Гранхарсен не понимает по-хорошему, будет по-плохому.

— Что с лицом? — спросил отец.

Это он спросил первым делом, когда Роа пришел к ним в номер. Мама выглянула следом и ахнула.

— Роа!

— Ерунда, пара пластинок, и все заживет.

— Ты с кем-то подрался?!

— Мам, я пришел поговорить с отцом. Это срочно.

— Ты можешь говорить при матери, — отец захлопнул дверь, — так было всегда.

Да плевать.

— У нас проблемы с Вэйдом Гранхарсеном. Он достает Ятту.

— В смысле?

— В прямом. Он ее преследует. Я вам ничего не рассказывал о том, что произошло в прошлом… но когда закрутилась вся эта мерзкая история с Нисой…

Мама поморщилась: она до сих пор считала, что Ниса в этой истории пострадавшая сторона. Но сейчас ему было совершенно наплевать, что она там считает, Ниса солгала ему, залетела от него, хотела этим воспользоваться, чтобы разрушить все. Но точно так же, как в прошлом он не позволил это ей, он не позволит это и Гранхарсену.

— Так вот, он на нее запал. С тех пор он ее преследует, всячески достает, а я узнал об этом только недавно. На нашей помолвке. Ятта молчала, потому что он ее шантажировал. Тем, что раскроет всю правду о том, что произошло с Нисой, вытащит на свет все это дерьмо.

Отец нахмурился:

— Ты умудрился с ним подраться?

— Да, я хотел поговорить, точнее, я поехал с ними поговорить. Он обманом выманил ее из отеля, и я понятия не имею, чем все это закончилось бы, если бы я не заглянул к ней в номер и не стряс с Эльгарда ее местоположение.

— Как она? — Мама встревоженно посмотрела на него.

— У себя. Отдыхает. И не дергайте ее с этим, я хотел сам все решить, но он не оставил мне выбора. Он совершенно охеревший, как и его родители.

— Роа!

— Что? Скажете, Джерман Гроу-Гранхарсен и Танни Ладэ — образцовая семейка? Напомню: семья Ятты с ними не общается.

Мама нахмурилась.

— Так, все, — перебил отец. — Как вы втроем на это вырулили?

— Ну вот так, сложности с Нисой, изворотливость Гранхарсена и наивность Ятты. Он подмазывался к ней в прошлом, якобы чтобы помирить нас. А на деле…

— А на деле у нас дипломатический конфликт в перспективе, — хмыкнул отец.

— Бен, тебя только это волнует? — спросила мама.

Отец посмотрел на него в упор:

— Что конкретно ты предлагаешь?

— Я предлагаю запретить ему приближаться к Ятте, а еще лучше — к нашему отелю. Пока мы здесь. Или забрать ее отсюда как можно скорее, отдых вообще не в тему, особенно когда происходит все это дерьмо с падением пламени.

Мама закусила губу, и отец легко приобнял ее за плечи.

— Что думаешь?

— Думаю, что надо поступать, как будет лучше для всех нас. Возможно, имеет смысл набрать Гроу…

— И пожаловаться на его, через хвост драконий, сына? — отец скептически приподнял бровь.

— Не стоит, — Роа покачал головой. — Давайте просто уедем. Заберем Ятту, когда она станет моей женой, Гранхарсен к ней больше не полезет. Но даже если попытается, мы всегда можем запретить ему въезд в страну.

— И получить тот самый дипломатический конфликт. — Мама вывернулась из объятий отца: — Роа, как так вообще получилось? Вы же были лучшими друзьями…

— Так получилось, и я не хочу это обсуждать. Не хочу, чтобы это выходило за пределы семьи или куда-то еще. Сейчас нам достаточно просто увезти Ятту с собой, чтобы он не смог до нее добраться. И, я думаю, не стоит тянуть со свадьбой.

— Хорошо. Я подумаю, что можно сделать, — отец кивнул.

— Подумай, пожалуйста. И предупреди охрану. Она его заблокировала, так что он наверняка будет всеми силами пытаться с ней встретиться.

От родителей Роа направился прямиком к Риа. Сестра смотрела какой-то сопливый сериал, но он даже не стал вникать, какой именно. Тем более что она сразу же выключила визор, как только он прошел в номер. Риа едва взглянула на него и воскликнула:

— Вы подрались?! С Вэйдом?!

— Относительно.

— А Ятта?

— Все окей, — произнес он. — Ятта тут ни при чем. Это Гранхарсен. Он ее шантажировал.

— Чем?! — ахнула Риа.

— Их интрижкой, всем нашим грязным бельем, всей этой мерзостью. Он заставил ее к нему приехать.

— Наблец. — Сестра шагнула к нему. — Но в этом есть и хорошие новости, правда? Она тебя не обманывала.

— Да, — Роа кивнул. — Она меня не обманывала.

— Роа! Я так за тебя рада, — Риа обняла его и прижалась щекой к груди. — Меня все это так перетряхнуло… я понятия не имела, что делать, когда ты ушел.

— Да я уж вижу, — он кивнул на коробку сладких жевательных конфет с разными вкусами. Почти пустую.

— Но наша Ятта — все-таки наша Ятта.

— Да, Ятта наша, — Роа отодвинул сестру, подхватил конфету из коробки и поморщился: она оказалась кислой. — Не говори родителям о том, что я тебе рассказал. Они могут не понять. Тем более что теперь все в прошлом.

— Хорошо. Не буду.

— И Ятте об этом тоже не напоминай, пожалуйста. Я и так мерзко себя чувствую, что не поверил ей.

— А я тебе говорила! — Риа ткнула его в плечо. — Ладно, прошлое в прошлом, ни слова больше о нем.

— Именно так, — вторая конфета оказалась вкуснее, и Роа выбрал все оставшиеся этого цвета. — О нем больше ни слова.

Вэйд

Голова раскалывалась и смутно напоминала колонку с басами, в которую на полном ходу влетел флайс. В довершение всего, стоило векам дрогнуть, как в сознание ворвался голос матери:

— Вэйд Гранхарсен, твою мать!

— Самокритично, — поморщившись, произнес он.

— Самокритично! — Глаза матери сверкнули. — Ты как в Зингсприде оказался? А на катке? А с сотрясением?! Если бы тебя не нашла охрана…

Она глубоко вздохнула, а потом порывисто его обняла и так же порывисто отстранилась.

Каток.

Сотрясение…

Каток…

Ятта!

Сознание наконец выбросило в реальность так резко, что Вэйд сел на постели, игнорируя ругательства датчиков.

— Вэйд!

— Мама.

— Ты куда собрался? Тебе надо на обследование.

— Вы меня в капсулу восстановления не клали, что ли?

Ему сейчас было плевать и на капсулы, в которых исцеление происходит в разы быстрее, и на восстановление, последнее, что он помнил — это как Роа тащит Ятту за собой, а она сопротивляется. Он попытался его остановить, потом — вспышка черного пламени, удар, и… привет, сотрясение.

— Ты только что из нее! Поэтому тебе надо лежать. И новую коляску еще не доставили, той пришел наблец.

Вэйд потер подбородок, уколовший ладонь щетиной.

Какого набла?! Какого набла Роа тащил Ятту за собой как куклу? Судорожный вздох ворвался в легкие, принося за собой воздух, наполненный легким ароматом духов матери.

— Мне нужно к Ятте.

— Куда тебе нужно?

— Не куда, а к кому.

— Только не говори, что эта девчонка причастна к тому, что с тобой случилось. — Мать на мгновение прикрыла глаза, а потом выплюнула: — Каток. Ну конечно. Что там произошло?

— Ничего такого, о чем ты сейчас подумала.

— А я еще ни о чем не подумала. — Она яростно сверкнула глазами, подтверждая теорию Вэйда о том, что подумала.

— Мам. Просто достань мне эту наблову коляску. Любую.

— Наблий хрен тебе, а не коляска, Вэйд, пока ты мне все не расскажешь.

— Твою мать!

Танни Гранхарсен раздула ноздри.

— За словами следи!

— Мне нужна коляска и флайс. Срочно.

— А мне успокоительное и объяснения. Я так понимаю, что мы в безвыходной ситуации: пока я не получу то, что надо мне, ты не получишь то, что надо тебе.

Вэйд зарычал, но увы, рычание сейчас ситуацию решить не могло. Если что-то и способно было сдвинуть его с мертвой точки, читай, с больничной койки, так это коляска, которую получить без помощи матери не представлялось возможным. А она уперлась без права на помилование. Это было отцовское выражение и «клянусь яйцами, я знаю, что говорю» — тут было без вариантов.

— Я приехал, чтобы встретиться с Яттой.

Мать снова сверкнула глазами, но он предупредил:

— Ты сама просила правду. Теперь слушай.

— Подытожим, — сказала она, когда Вэйд закончил: — После всего, что с тобой случилось, ты пригласил ее на свидание, а Роархарн Вайдхэн вломил тебе, когда ты попытался удержать ее и не дать уйти вместе с ним?

— Ты упустила кое-что важное, — поморщился он. — Ятта не хотела с ним уходить.

— Да мне плевать на эту Ятту! — взорвалась мать. — Она тебя покалечила…

— Не она, — перебил Вэйд. — И мне не плевать. Для тебя это что-нибудь значит?

Танни Гранхарсен, уже собиравшаяся отпустить что-то в своем стиле, осеклась. Их взгляды скрестились, и в ее радужке полыхнуло пламя, подсвечивая ее глаза. Этот цвет Вэйд унаследовал от нее, он бывал и темно-фиолетовым, и сиреневым, а с помощью пламени вообще становился чуть ли не неоновым.

Следующее, что она сказала, спокойно можно было занести в список самых долгих ругательств Аронгары в одном предложении в единицу времени. Впрочем, в их семье это было нормально, поэтому Вэйд выждал пару секунд и добавил:

— Ты достанешь мне коляску?

— И что ты собираешься делать?

— Я пойду к ней.

— Вэйд, — мама произнесла это скорее устало, чем зло, — ты же понимаешь, что если бы ты был ей нужен, тебе не надо было бы никуда идти? Она бы сидела сейчас здесь, рядом с тобой, несмотря ни на что?

— Если только он не удерживает ее силой.

— Да чтоб их… — Она закатила глаза. — Ты знаешь, кто ее отец? Как такую, как она, можно удерживать силой?!

Вэйд понятия не имел, но он видел Ятту вчера. Чувствовал ее как самого себя. Ее страх, ее боль, ее радость, ее возбуждение, ее восторг и совершенно незамутненное счастье, когда она впервые за долгое время после перерыва вышла на каток. Она сияла, в ней было столько света, что никакое пламя с этим не сравнится. И она не хотела уходить. Она целовала его как в первый и последний раз.

Она бы не ушла.

Но слова матери заставили его задуматься.

Он видел, как Роа тащил Ятту за собой, как куклу. Видел, как она сопротивлялась. Но…

— Шантажом, — произнес он, опережая следующие слова матери. — Или приказом.

Танни Гранхарсен побледнела.

— Ты хоть понимаешь, насколько серьезные это обвинения? — хрипло спросила она. — Понимаешь, во что это выльется, если ты окажешься не прав?

Еще бы он этого не понимал. Приказ, который иртхан использует на человеке (Ятта иртханесса без пламени, но она не может ответить или защититься, что, по сути, то же самое) — одно из самых серьезных преступлений. Вэйд не хотел думать, что он прав, точнее, еще вчера он бы вообще о таком не подумал, но вчера он увидел Вайдхэна без тормозов. Роа просто слетел с катушек.

— Он тащил ее как куклу, мам. Ему было плевать на то, что она не хочет с ним идти.

Мать обхватила себя руками и качнулась с носков на пятки.

— Вэйд…

Ей явно было не по себе, и он понимал, почему. В свое время, еще будучи человеком, она испытала на себе все прелести приказа. И чуть было не погибла, подчиняясь внушению иртханессы. Отец, чтобы вывести на чистую воду девицу, которая это сделала, тоже отдал приказ человеку, свидетельнице на суде, и заработал таэрран на пять лет.

Сковывающий магию иртхана узор-ошейник, который в каком-то смысле является символом позора и приговора, который видит каждый.

— Я возьму всю ответственность на себя, — произнес он. — Если я ошибаюсь, я готов понести любое наказание. Но я должен проверить. Потому что если я прав, я должен его остановить. Я должен спасти Ятту. Мам!

Ему пришлось повысить голос, чтобы выдернуть ее из собственных мыслей.

— Просто достань мне коляску.

Танни Гранхарсен помедлила, но кивнула.

— Сейчас попробуем что-нибудь придумать. Только, Вэйд… — она нахмурилась. — Будь осторожен.