Если Косово не является нашим,

почему они просят отдать его? Если

Косово их, то почему они его

отнимают? Если же они могут его

взять, то что же им мешает?

<b>Матия Бечкович, сербский поэт, академик </b><b>Сербской академии наук и искусств</b>

От автора

Сюжет основан на реальных событиях. Действующие лица и персонажи вымышлены. Автор осуждает курение, употребление алкоголя, прием психотропных средств. Мнения героев не отражают позицию автора.

В оформлении обложки использовано изображение, созданное при помощи нейросети Кандинский (платформа Fusion Brain).

Предисловие

***

Спина затекла. Но двигаться не хотелось. Одолевала дурнота. Наваливался сон. Неманя сидел на полу, прислонившись к стене. Руки безвольно повисли на сутулых плечах. За то время, что его держали в старом сарае, мышцы стали дряблыми. Сам он потерял килограмм десять веса. Но возвращаться в плен к албанцам парень не собирался ни при каких обстоятельствах. Да и нового плена, в сущности, не предвиделось. В лучшем случае они доживут до утра, и их пристрелят на месте. А в худшем... Неманя не хотел даже думать об этом.

Он оторвал взгляд от пола. В полумраке можно было разглядеть как слева, у окна с выбитой рамой, полицейский готовит наблюдательную позицию, из которой ему будет удобно стрелять. Перед ним стояла коробка, куда он собрал всё оставленное в здании и найденное ими оружие. На столе покоился раскрытый чемодан переносной радиостанции. Ни выйти в эфир, ни поймать чью-либо передачу им не удалось. Чуть дальше, лицом к противоположной стене, склонив голову под иконой святого Лазаря, усердно молился священник. Вероятно, в этот момент Бог был единственным, кто мог их услышать.

Неманя посмотрел за окно. Было видно, как освещённая последними лучами солнца дорога уходила в поля. Здесь, на юге, настала пора цветения пионов. Повинуясь ветру, который ночью дул с гор на границе, крупные головы цветов медленно качались. Потоки кроваво-красных на освещенных участках и тёмно-малиновых в тени цветов, казалось, стекали со склонов в долину. Даже издали своим разбитым носом парень мог чувствовать их сладковатый молочный аромат. Сердце переполняла трепетом и тоской живая рана их земли – Космет.

***

Космет, Косово и Метохия, – историческое название края на юге Сербии, который является колыбелью сербской государственности и одним из центров балканского православия. В национальном самосознании край стал символом народной трагедии, когда в 1389-м году объединенное войско сербов и боснийцев потерпело на Косовом поле поражение от турок, после чего Балканы на пять веков попали под власть Османской империи. При коммунистах полное название региона, в переводе «Метохия» означает «церковная земля», по понятным причинам было изъято из официального обращения и сокращено до Косово.

Во время Второй мировой войны Косово находилось под властью итальянских фашистов. Их лидер Бенито Муссолини отдал территорию края соседней Албании. Исторически албанцы проживали в Косово, но не составляли существенной части населения. С переходом территории к Албании этнический состав края начал меняться. По Косово прокатилась волна карательных операций. Многие сербы были вынуждены бежать, вместо них на эти земли массово переселялись албанцы.

После окончания войны к власти в Югославии, получившей федеративное устройство, пришёл Йосип Броз Тито. Он был настроен примирить сербов с албанцами, по некоторым сведениям намереваясь включить Албанию в состав федерации. Но после его смерти в стране обострились межнациональные и религиозные противоречия.

О выходе из состава Югославии объявили сразу четыре из шести республик: Словения, Хорватия, Босния и Герцеговина и Македония. К концу апреля 1992 года в Союзную Республику Югославию (СРЮ) входили Сербия и Черногория. Албанцы в Косово также хотели отделиться, но поскольку край никогда не имел статуса республики, то независимости не получил.

Однако, косовские сепаратисты не оставили идею об отделении, создавая в крае параллельные албанские структуры власти. Ещё в 1991 году в Косово был проведен нелегальный референдум, по итогам которого албанские националисты провозгласили непризнанную «Республику Косово», избрав президентом Ибрагима Ругову.

В 1996–1997 годах ситуация в Косово и Метохии усугубилась. На территории края стали активно действовать вооруженные албанские группировки, провозгласившие себя «Армией освобождения Косова» (сокращённо АОК или УЧК от алб. Ushtria Çlirimtare e Kosovës, UÇK). Боевики держали в страхе местное сербское население, занимаясь погромами и убийствами, вынуждая людей покидать свои дома, а также нападали на югославскую полицию. Террористические акты АОК спровоцировали ответные действия югославских сил правопорядка, что к февралю 1998 года вылилось в крупномасштабные кровопролитные вооруженные столкновения.

В сентябре 1998-го года обострившееся противостояние привлекло к себе внимание ООН. Совет Безопасности ООН одобрил резолюцию №1199, которая требовала от властей Югославии и руководства косовских албанцев обеспечить прекращение огня в Косово и незамедлительно начать переговоры.

В октябре 1998 года в Белград прибыл специальный американский посланник Ричард Холбрук. После нескольких дней переговоров президент СРЮ Слободан Милошевич согласился на перемирие, которое предусматривало вывод из Косово части югославских военных и полицейских сил, введение в край наблюдательной миссии ОБСЕ1^[1], а также давало НАТО право патрулировать Косово с воздуха. Наблюдательную миссию возглавил американский дипломат Уильям Уокер, тесно связанный с ЦРУ.

В последующие месяцы заключённое перемирие нарушалось обеими сторонами. А дальнейшие переговоры, которые проходили во французском Рамбуйе, зашли в тупик. Президент СРЮ Слободан Милошевич, отстаивавший целостность и суверенитет своей страны, отказывался подписать соглашение, которое предполагало введение войск НАТО, фактически поддерживавших террористическую организацию албанского меньшинства, на территорию Югославии.

Немаловажно, что Милошевич также отказался открыть на территории Косово, в городе Урошевац, на 40 км южнее Приштины, военную базу, предложение о строительстве которой он получил от США ещё в 1998-м году.

А 1999-й год должен был стать для Североатлантического Альянса юбилейным. Блок отмечал 50-летие своего существования. Руководству во что бы то ни стало требовалось продемонстрировать жизнеспособность организации особенно на фоне разворачивавшегося в Белом Доме скандала. Общественный резонанс вызвал роман, случившийся в 1998 году между 49-летним президентом США Биллом Клинтоном и 25-летней сотрудницей Белого дома Моникой Левински. Расследование привело к попытке импичмента президента Клинтона Палатой представителей Конгресса США.

Глава 1. Неманя

Март 1999г., Белград (Союзная Республика Югославия)

– Ристич! Подожди, иди сюда! – по коридору второго этажа здания Республиканского геодезического управления почти бежал плотно сбитый мужчина.

Была уже половина шестого, и рабочий день завершился. Неманя Ристич зашёл в Управление только чтобы сдать отчётные документы по выездам и оставить в лаборатории пробы, взятые их рабочей группой за сегодня. Он поднялся в здание как был: в верхней одежде. И теперь ему было жарко, и он хотел поскорее выйти на улицу. А оттого ещё более досадно было услышать голос начальника третьего отдела. Неманя обернулся:

– Господин Марич?

Мужчина шумно выдохнул. То ли потому что запыхался во время бега по коридору, то ли от облегчения, что парень остановился, и теперь какая-то проблема отдела будет решена. Ничего не говоря, инженер Златан Марич махнул рукой, чтобы сотрудник следовал за ним в кабинет.

В кабинете пахло пылью. Со стола начальника отдела было убрано всё, кроме листка с записью, сделанной от руки. Это намекало на то, что Марич тоже уже собирался уходить, но что-то заставило его задержаться. Мужчина пропустил Неманю внутрь и закрыл дверь, хотя на этаже к этому времени всё равно никого не оставалось.

– Ристич, выручай, – сказал начальник третьего отдела, предлагая сотруднику присесть, хотя сам остался на ногах. – У нас завтра запланирован выезд группы в Косово и Метохию. Местное бюро попросило помощи, сами не справляются со своим кадастром... – по интонациям Марича было вполне ясно, чтоон думает по поводу эффективности коллег из южного края. – Хотел отправить туда Агима Хоти, ты же знаешь его, да? – спросил начальник, глядя на молодого человека, так и оставшегося топтать посреди кабинета недавно положенный ковролин.

И Неманя подумал, что по большому счёту всем должно быть без разницы, знает ли он какого-то Агима или нет.

– Чтобы, если вдруг придется с албанцами взаимодействовать, было бы с языком попроще, – продолжил свою мысль Марич: вроде бы пояснил, а вроде бы и запутал. – Так он сегодня не вышел на работу, взял больничный! – хлопнул внезапно пухлой ладошкой по столу начальник отдела.

Неманя понял и то, что этот хлопок, такой резкий, относился вовсе не к больничному, а выдавал какую-то иную обеспокоенность Марича, которую инженер держал в себе.

– Кем его прямо сейчас заменить ума не приложу, а заказ очень важный... – тут Златан Марич уперся кулаками в столешницу, нависнув над собственным столом, и заглянул в лежавший на нём листок.

– Что хоть за заказ? – неуверенно спросил Неманя, чтобы узнать, чем предстоит заниматься, но прозвучало это так, будто у него было право выбирать или отказаться.

Такие нотки в тоне сотрудников Златан Марич улавливал сразу, как правило заставляя пожалеть о том недовольстве поставленными задачами, которое порой возникало. Но в этот раз он ограничился сухим ответом:

– Госзаказ. Нужно без лишней помпы скорректировать кадастровые карты. А то из кадастровых документов следует, что в Косово нет ни сербов, ни их церквей, а то, что им принадлежит – это мечети, отнятые у мусульман и отданные Сербской Церкви властями старой Югославии. – Марич вздохнул и добавил: – За хорошие, естественно, командировочные. Тебе эти деньги лишними точно не будут.

Начальник отдела попал в самое яблочко. Не случайно, разумеется, попал. Златан Марич хорошо знал подноготную своих подчинённых. Ведь все подробности они рассказывали ему сами при приёме на работу. И про Неманю Ристича он знал, что молодой человек приехал в Белград из села под Стара-Пазовой. И что вместе с ним родители отправили в столицу младшую сестру Немани – Бранку, чтобы у них было больше возможностей.

– Ристич, соглашайся, – увещевал начальник третьего отдела, ожидая формального согласия. – Главой группы будет Синиша Николич, двое поедут из четвёртого отдела, в помощь вам – Лейла Кендрезе, пусть тоже опыта набирается. Разумеется, и я эту услугу не забуду.

– Хорошо, – кивнул Неманя, наконец-то сунув шапку, которую до этого мял в руках, в карман куртки.

– Вот спасибо, Ристич, – инженер Марич скомкал листок – причину всех беспокойств, лежавший до этого на столе, и выбросил в урну. – Ну, пойдем, – погасил он свет в кабинете, – сверхурочные нам никто не заплатит.

Они вместе спустились по лестнице к выходу из Управления. Начинало смеркаться, и начальник предложил подбросить Неманю до дома на своей машине. По дороге, за рулём своей неновой уже «Заставы Корал», Златан Марич рассказывал, как в молодости исколесил всю республику и жаловался на то, что теперь и Словения, и Хорватия, и Босния с Герцеговиной, и Македония – уже другие страны. Он высадил Неманю у перекрестка, напомнив, чтобы молодой человек с утра не опаздывал.

Дом, в котором снимал квартиру Неманя находился на другой стороне улицы Марички, но молодой человек, стоя у светофора, передумал переходить и вместо этого направился в продуктовый магазин.

Он походил между прилавками, отметив про себя, что свиное сало стоит дороже, чем на прошлой неделе, и порадовался, что мясо они привозят из села. В итоге Неманя набрал три луковицы и хлеб, который не любил. Вкусный хлеб продавали в новой пекарне за сквером, открытие которой привлекло множество людей. Но Неманя взял всё же тот хлеб, что был в магазине. Он не ленился, просто устал.

Бранки дома не оказалось. Вообще-то за сестру Неманя немного беспокоился. Бранка училась в высшей туристической школе, но в голове у неё была явно не учёба. К тому же тот факт, что жила она не в студенческом общежитии, а в съёмной квартире, делал её заносчивой и надменной без каких-либо на то причин. В своё время пятнадцатилетнему Немане, переехавшему на учёбу в столицу, приходилось гораздо труднее. Разогрев ужин из квашеной капусты, которую также как и свинину привозили от родителей, Неманя взял тарелку и включил телевизор.

По первому каналу шли вечерние новости. Возможно, молодой человек с большим удовольствием посмотрел бы какой-нибудь крутой американский фильм, но его внимание привлекло упоминание диктором села Рачак, январские события в котором до бесконечности муссировали СМИ.

Все и так знали, что югославская полиция с помощью армии разбиралась на юге с группой боевиков. И также все знали, что почему-то случившееся именно в селе Рачак вызвало бурю эмоций и негодования со стороны западных гуманитарных организаций и благотворительных фондов, которые зацепились за этот эпизод, подогревая к нему интерес и буквально превратив в мыльную оперу.

Иностранные дипломаты всех мастей вдруг сосредоточились на этом рабочем моменте в том злополучном Рачаке и стали обвинять югославских правоохранителей в убийствах. Немане хотелось, чтобы все эти иностранные политики ушли и оставили их страну в покое. И отчего-то казалось, что если они уйдут, то и порядок восстановится быстрее. Но вместо этого даже по их же внутреннему телевидению показывали, как эти чужие политики и корреспонденты обвиняют их страну в ужасных преступлениях...

Сначала на экране демонстрировали кадры ВВС2^[2]. Журналист Джеки Роланд из уютной студии заявляла, что в селе«были убиты обычные люди, фермеры, рабочие, большинство выстрелами в голову, возраст жертв — от 14 до 99 лет».

Далее шли уже набившие оскомину кадры, отснятые ещё два месяца назад, на которых американский наблюдатель Уильям Уокер общался с иностранными журналистами. Говорил он на английском, а внизу побежали титры.

«Было убито 45 мирных жителей, я лично видел обезглавленное тело, тела стариков, и большинство тел имели пулевые отверстия в головах».

«Зачем это показывали?» – задавался вопросом Неманя.

А диктор новостей, словно отвечая на этот его вопрос, тем временем комментировал:

«Западные поджигатели войны, представляя антитеррористическую операцию как серию убийств мирных жителей из числа косовских албанцев, хотят доказать миру преступность нашего государства, которое в данный момент является их мишенью. Их главная цель сейчас – остановить и без того сложные переговоры во французском Рамбуйе, где стороны пока не смогли достигнуть договоренностей. А президент Югославии Слободан Милошевич отказался подписать военные приложения к договору, требующие размещения войск НАТО на его территории Югославии...»

В этот момент щелкнул дверной замок, оповещая, что вернулась Бранка. Скинув ботинки в прихожей, она заглянула в комнату, служившую и гостиной, и спальней для Немани.

– Привет, – сказала она, разматывая шарф и глядя на то, что брат уже заканчивает есть. – Мне что-нибудь осталось?

– Всё, что найдёшь на кухне, всё твоё, – ответил Неманая, собирая хлебом смесь из масла и капустного сока на дне, последнее, что было у него в тарелке.

Девушка скрылась, а диктор на экране продолжал:

«Независимые исследователи полагают, что страны Запада пытаются окончательно оформить распад некогда великой державы Южных славян, продемонстрировав свою силу...»

И Неманя подумал: «Действительно, почему же после всего их страну не оставят в покое?»

Течение его мысли и голос диктора снова прервала Бранка, которая через минуту уже вернулась в комнату с едой. Когда хотела, она умела быть быстрой. Разогревать ужин, разумеется, она не стала.

– Я сегодня была у Милены, – поговорила Бранка, разбрасывая капусту вилкой по тарелке. – Её мама сказала, что на отделении дополнительного образования набирают желающих пройти курсы хостес для промышленных выставок. Курсы платные, но оплачиваются только учебные материалы. Милена туда завтра пойдёт записываться и меня с собой звала. Честно говоря, я не хочу на эти курсы, и знаю, на что лучше потратить сэкономленные деньги, но сказала, чтобы она мне место заняла. Ну, на тот случай, если...

– Дай мне послушать, – недовольно поморщился Неманя, который из-за болтовни сестры не мог разобрать речь из телевизора.

– Снова говорят одно и то же, – надулась Бранка. – Всё равно правды никто не скажет...

– Они говорят одно и тоже, – уничижительно посмотрел на девушку Неманя, – а ты мне хочешь что-то новое сообщить?

– Слушай, Неце, я... – Бранка замялась. – К нам в колледж приходили из центра стажировок, предлагали летние программы с поездками за границу. Рассказывали, какие есть места и какие условия. Я хочу поехать летом в Италию...

– И что ты собралась там делать? – не придав должного значения словам сестры, иронично ответил Неманя.

– Буду там работать, чтобы заработать себе на учебу и жизнь, как делают многие мои сверстники, – Бранка больше не прятала взгляд в тарелке, теперь она в поисках поддержки смотрела на брата. – Есть хорошая программа «Администратор в мини-гостинице» с проживанием. Оплатить нужно только дорогу и страховку, но уже первый месяц стажировки покроет эти расходы... Можешь поговорить об этом с родителями?

– Ты с ума сошла? – внезапно резко отреагировал Неманя.

– А что такого? – тоже повысила голос девушка. – Дядя Деки же работает дальнобойщиком в Германии!

– Дядя Деки взрослый мужчина, – возразил ей брат. – А таких наивных девочек как ты туда заманивают, отбирают документы и продают как живой товар...

– Конечно, у них там всё плохо, – нервно усмехнулась Бранка. – Зато здесь всё отлично! И бандиты в Косово не стреляют. И санкции с кризисом это тоже не у нас в Югославии, и денег никогда нет тоже не у нас...

– Кто бы жаловался на то, что денег нет, – с укором посмотрел на сестру Неманя, неуместные выступления которой её ему порядком надоели.

– А ты думаешь, что если мне не приходится работать здесь, то я ничего не вижу? – отставила в сторону тарелку Бранка. – Думаешь, я не понимаю, что твоих денег нам едва хватает на то, чтобы оплачивать квартиру на окраине и ездить по выходным в село? У тебя ведь даже девушки нет, потому что на то, чтобы сводить её куда-то нужны деньги...

– Следи за тем, что говоришь, – оборвал истеричные выкрики сестры Неманя.

– Была бы я на твоём месте, давно бы отправила меня на заработки, а сама стала бы водить фуры с дядей Деки, – уже не могла остановиться Бранка. – Но ты не хочешь. Для тебя неквалифицированный труд – это унизительно. У тебя же Бог знает какое место в Республиканском геодезическом управлении!.. А я хочу поехать в Италию, пусть даже вся работа в этом мини-отеле будет свалена на меня!

– Вот что, – выдохнул Неманя, осознав, что в данный момент пытаться вразумить девушку бесполезно, – с родителями я говорить не буду. По крайней мере до возвращения из командировки. После всё обсудим.

На миг повисло гробовое молчание.

– Я уже заполнила анкету и подала запрос, – кинула Бранка, в слезах выскочила из гостиной и хлопнула дверью в свою комнату.

Неманя отнёс брошенную в комнате грязную посуду на кухню, вымыл и стал собирать вещи в поездку.