Глава 1

Что должна испытывать муха под микроскопом? Не знаете? А я знаю! Лежит она, придавленная стеклышком, не в силах пошевелить лапками, а какой-то хищный глаз сквозь призму увеличительного стекла взирает на ее последние конвульсии, и в мыслях у этой самой мухи только одно: «Почему именно меня отдали на растерзание?»

Так и со мной. Я как участник игры «За стеклом», только пространство ничем не ограничено и зритель всего один. И покоя мне нет ни днем, ни ночью.

Одиннадцать часов утра. Пятница, не тринадцатое число. В это время большая часть жителей нашего города занята своими делами. Лишь пенсионеры, мамочки с малолетними детьми и люди, чей режим работы не ограничен рамками «от и до», заполняют улицы, скверы, магазины и рынки.

Ну вот опять! Каждой частицей своего тела я чувствовала этот колкий, пронизывающий насквозь взгляд. С некоторых пор я постоянно ощущала за спиной ЕГО присутствие, ОН мне дышал в затылок, наступал на пятки, вот уже несколько дней подряд провожая меня на работу.

Я шла вдоль высоких витрин магазинов и искала в них отражение моего преследователя, не в силах обернуться, чтобы посмотреть ему в глаза.

«Да что же это такое? Так ведь можно и умом тронуться. Может, мне это только мне кажется? Игра воображения и ничего более? Нельзя быть такой мнительной. Кому я, по большому счету, нужна? Правильно, кроме моего ребенка и мужа, с большой натяжкой, − никому. Что мне стоит повернуть голову и убедиться в том, что за моей спиной нет никакого подозрительного субъекта? Итак, на счет три оборачиваюсь. Один, два, три! – Я резко развернулась на сто восемьдесят градусов. В разноцветной толпе по-летнему одетых людей выделялся тип неопределенного возраста в сером стареньком плаще. – Он! Больше некому. И рожа противная, и весь какой-то гадкий».

Мужчина смотрел на меня и не отводил глаз. Под его взглядом я съежилась, мне захотелось стать маленькой, незаметной, испариться, улетучиться. Короче, исчезнуть, чтобы никогда-никогда с этим типом не встречаться.

Я прибавила шаг, почти бегом преодолела полквартала, влетела в офис туристического агентства «Пилигрим», пронеслась мимо опешившего охранника и заскочила в кабинет директора. Захлопнув за собой дверь, я в изнеможении упала на диван. Моя подруга Алина, заметив, что со мной произошло что-то неладное, налила в стакан воды и протянула мне со словами:

– Что? Опять? Марина, на тебе лица нет. За тобой гнались? Кто? Видела бы ты себя в зеркале. Обычно такая реакция бывает на приведение, – она вздохнула и вопросительно посмотрела на меня, требуя незамедлительного ответа.

– Какое приведение? – раздраженно ответила я. – Это вполне реальный тип!

– Ты только не нервничай! Тебе просто показалось. Мне, например, всегда кажется, что я утюг не выключила или забыла закрыть воду.

– Как так показалось? О чем ты говоришь? Я уже неделю живу в этом кошмаре! Он меня везде преследует! Я выхожу из дома, он идет за мной. Я захожу в магазин, он тоже. Он постоянно у меня за спиной!

– Но ведь ты только это чувствуешь. Тебе это только кажется, чудится.

– Ты думаешь, я душевнобольная? Это плод моей разбушевавшейся фантазии? Галлюцинации?

– Но ведь у тебя нет никаких подтверждений его реальности. Ты можешь сказать, что его видела?

– Могу, теперь могу. Это мужик в сером плаще! Я сегодня обернулась и встретилась с ним взглядом.

– Ну и что! Ты шла, потом обернулась, выделилась из толпы и обратила тем самым на себя внимание. Почему ты решила, что это он? Потому, что он в такую жару в плаще? На дворе май. Ночью заморозки, а днем жарко. Может, он в пять утра из дома вышел. Ты на бабок посмотри, они до сих пор в пальто ходят.

Слушая Алину, я понимала, она хочет меня успокоить, убедить в том, что для меня нет никакой реальной опасности.

– Знаешь, что я тебе посоветую? – продолжила Алина. – Сходи к психологу. – Я замотала головой. – Нет, не к психиатру, а именно к специалисту, который занимается психоанализом. Расскажешь все, как есть. Наверняка он сможет тебе помочь. У меня есть одна подруга, она как раз работает в этой области. Хочешь, я тебя к ней свожу?

– Клиентов подруге ищешь? Не пойду! Не хочу, чтобы у меня кто-то в мозгах ковырялся. И что она мне скажет? Что у меня проблемы? Что у меня мания преследования – следствие перенесенного в детстве испуга? И весь мой кошмар – лишь оборотная сторона затяжной депрессии? Дудки, не пойду! У меня после визита к психоаналитику разовьется комплекс неполноценности. Кое-какой опыт на этот счет у меня имеется! Помнишь, в прошлом году ты меня потащила к светиле психоанализа? Я ему все как на духу рассказала, а он меня выслушал и поставил диагноз «заниженная самооценка», в результате – неуверенность в себе по жизни, повышенная мнительность и т. д. и т. п.

– Заниженная самооценка? Всегда считала, что у тебя завышенные амбиции, − пробормотала про себя Алина. – Тогда к невропатологу сходи.

– Спасибо, Алина, уже была.

– И что он тебе сказал?

– Что сказал? Примерно то же, что и ты. Расшатанная нервная система, весенний авитаминоз… Посоветовал себя беречь, никаких отрицательных эмоций, только положительные. Лучше бросить все и уехать отдыхать. Выписал мне кучу медикаментов, начиная от витаминов и кончая антидепрессантами.

– Вот видишь! Не одна я тебе дело советую. Поменьше по сторонам оглядывайся. Придумала себе невесть что и от собственной тени в кусты шарахаешься. Ты лучше скажи, ты работать собираешься? После моей рекламной акции народ стройными рядами шагает в наше агентство, только успевай выписывать путевки.

Надо внести ясность. Мы с Алиной совладелицы туристического агентства. Работаем в этом бизнесе совсем недавно, всего несколько месяцев, и радуемся любой возможности прорекламировать нашу фирму.

Ровно неделю назад в нашем городе прошла выставка «Раритетная безделушка». В этой выставке могли участвовать все: и фирмы, и частные лица, кто владел хоть какой-то исторической ценностью размером не больше стакана. Под стеклом на стеллажах стояли старинные статуэтки, брелки, куклы, фигурки, шкатулки и многое другое, что подходило по размеру и было изготовлено до советского периода.

Выставку организовала фирма «Арт-шедевр», которая расклеила по всему городу афиши с приглашением принять участие. Прочитав афишу, Алина загорелась идеей выставить на всеобщее обозрение какую-нибудь исторически ценную безделушку. По ее плану, мы должны были находиться рядом с нашими экспонатами и распространять буклеты с предложениями от нашей фирмы.

За несколько дней до открытия Алина записалась как участник выставки и стала подыскивать, что бы такое достойное представить посетителям. У меня она отобрала несколько статуэток: крохотного ангелочка и пастушку в паре с пастушком. Фигурки были старинными. Мне их подарила мама, а ей в свою очередь ее мама. Как они достались бабушке, я не знаю.

От себя Алина принесла крошечного барана. Почерневшее серебро было инкрустировано парой камней рубина, очевидно, ювелир предполагал, что именно такого цвета должны быть глаза у этого животного.

– Откуда у тебя такой свирепый баран с красными, должно быть, от ярости глазами? – спросила я Алину, рассматривая сие произведение искусства. На брюхе зверя чем-то острым было выцарапано: «Моте от Пети». – Кто эти Мотя и Петя?

– Мотя – это моя бабушка. Матильда, она с этим барашком никогда не расставалась – ни в детстве, ни в войну, ни позже, берегла его как зеницу ока. А кто такой Петя, я не знаю. Может быть, друг детства, который сделал ей этот подарок. Бабушка мне сама рассказывала, что этой фигурке больше ста лет. После бабушкиной смерти он мой, я его забрала и храню у себя. По-моему, миленькая штукенция. Как он тебе? Симпатичный? Да?

– Надо же! Какая семейная реликвия, – сказала я без восхищения, баран мне абсолютно не понравился. Не то что мои фарфоровые пастух и пастушка! Был в их компании еще и ягненок, но он давно разбился (фарфор – материал хрупкий), только они и без него хорошо смотрелись.

– Слушай, мне тут сказали, что нельзя выставлять только один экспонат, мало. Давай рядом с твоей парой поставим и моего барашка? Как будто они его пасут, – предложила Алина, протягивая мне фигурку.

– Нет! Неужели ты не видишь, они совершенно друг другу не подходят! Мои беленькие, фарфоровые, а твой – черный, да еще с красными выпученными глазами, со всеми признаками бешенства. Нет, они не могут составить одну композицию! Если только ты его почистишь зубным порошком и он побелеет? – предложила я, не особенно надеясь на результат.

– Ты что! Это же чернь веков! – отмахнулась Алина от моего предложения.

– Тогда не стоять ему с моими пастушками, – категорично заявила я, отводя Алинину руку с бараном в сторону.

Алина на меня обиделась, но спорить не стала, только надула губы и надолго замолчала. Мне стало стыдно, и я, видя, как она расстроилась, в день выставки все-таки разрешила поставить рядом с моей «сладкой парочкой» ее уродливого барана. А поскольку моих экспонатов было больше, то и Алининого барана внесли в мою коллекцию.

Наверное, это была хорошая идея – устроить рекламную акцию на выставке. Посмотреть на разную, на мой взгляд, ерунду пришли толпы народа. Алина с заранее заготовленными листовками стояла вблизи стенда, где рядом с табличкой «Туристическое агентство «Пилигрим» – частная собственность директора Клюквиной М.В.» (то есть моя) размещались наши экспонаты, и, не скупясь, вручала бумажки проходящим.

Я с интересом обошла весь зал. Чего здесь только не было! И лаковые миниатюры, и расписные пасхальные яйца, и всевозможные статуэтки из фарфора и драгоценных металлов. Отдельно лежали церковные атрибуты: кресты, иконки, ладанки. Хотя, на мой взгляд, культовые предметы совершенно не попадают в разряд безделушек, но народ приволок и их.

Я немного постояла с Алиной, раздала с десяток листовок, потом решила, что хорошего понемножку, и пошла домой, оставив Алину исполнять функции заместителя директора фирмы.

Два дня меня не было в городе. Субботу и воскресенье мы обычно с семьей проводим за городом: или к друзьям едем на дачу, или выбираемся в пансионат на берег реки. А затем начался этот кошмар. Я отчетливо помню, как в понедельник вышла из дома и сразу почувствовала этот тяжелый, давящий, словно пресс, взгляд. Я повертела головой, но не заметила никого, кто бы мог так на меня смотреть. Обычный набор старушек на лавочке перед подъездом, мамаши с маленькими детьми в песочнице и дворничиха тетя Клава, регулярно подметающая двор в то время, когда я выхожу из дома. Я человек неконфликтный, и ни одна из перечисленных особ, уверена, не стала бы так сверлить меня глазами.