Бар "Для своих"

Если вы хоть раз были в Санкт-Петербурге, то наверняка видели Эрмитаж и фонтаны Петродворца. Если вы были раза два-три, то, может, доехали до Зоопарка или сходили в один из бесчисленных неординарных музеев в центре города. Для переехавших пару лет назад такое уже моветон, и они познают прелести гастрономического Петербурга и любуются изо всех сил картинами очень известных в узких кругах художников, и это если ещё повезёт; можно вообще попасть на выставку современной скульптуры «Взгляд на традесканцию через трансценденцию».

И только те, кто живёт в Петербурге поколениями, в чьих жилах Нева подразбавила кровь, а глаза привыкли к вечной серости, знают об одном злополучном месте на Васильевском острове, а главное — могут его отыскать. Хотя, если бы они могли — избавились от этого знания навсегда. Место-то гиблое. Но именно туда и попала Лена Зайцева, когда пошла на очередное свидание.

Ленка вообще была лёгкой на подъём и обожала ходить на свидания, «крутить хвостом», как говорила её мама, хлестая грязным полотенцем по столу. Причём Лене даже неважно было с кем идти, главное — чтобы это было свидание. Купить обновку: платье, туфли, сапоги, да хоть серёжки, заколоть волосы в сложную причёску и набрызгаться пахучими сладкими духами, а после — выгулять это всё великолепие в компании молодого человека. Хотя молодость была понятием очень зыбким. Так что просто человека противоположного пола ей было достаточно.

Лучшим временем для свиданий, разумеется, была поздняя весна: уже везде зелено, кафе открывают свои веранды с однообразными деревянными стульчиками, везде витает запах свежести и свободы от курток и шапок. А главное — можно оголить плечи, которые ближе к вечеру вежливо накроет пиджак галантного собеседника. В такие дни Лена выпархивала с работы, цокая каблучками и поправляя длинные светлые волосы, убранные во что-то невообразимо сложное, и быстро-быстро бежала к метро. Жаль, что чаще всего это было всего одно свидание. Но если собеседник проявлял чудеса очарования, то Лена могла согласиться и на второе. Но не больше — дальше он ей наскучивал.

Но сегодня был самый конец октября. Тридцать первое число. Промозглый дрянной вечер с косым дождём и ветром, заползающим под воротник свитера в самые трусы. Оранжевые пластиковые тыквочки и чёрные картонные ведьмы, связанные одной гирляндой, несчастно трепыхались на фасадах забитых до отказа кафешек и забегаловок. Как будто именно сегодня всем срочно надо было выпить пряного латте и сфоткаться в антураже паутины и летучих мышей для соцсетей. Лена тоже хотела, но её визави, найденный на сайте знакомств, почему-то опаздывал. Так что ей приходилось кутаться в красивый когда-то бежевый плащ и пританцовывать ногами в тонких колготках, вдыхая невероятно пленительную смесь запахов из ближайших ларьков с шавермой. Может, ну его, это свидание? Взять двойную в сырном лаваше и навернуть, сидя за наскоро протёртым столом. Чтобы пальцы пропахли специями и даже после мытья ощущались жирными. И запить непременно крем-содой...

— Это вы Лена? — кто-то дотронулся до её плеча, и она испуганно вскрикнула, но сразу же прикрыла рот рукой. Ещё не хватает, чтобы её приняли за психопатичную.

Она изобразила самую приятную из своих улыбок: мягкую, аккуратную, чуть открывающую ровный ряд белых зубов, поправила прядь у лица и обернулась, чуть стыдливо опустив глаза. Это был беспроигрышный вариант прямой атаки на мужчину. Но, казалось, тот не повёлся: не улыбнулся в ответ и вовсе не выглядел поражённым Лениной красотой. Рот был плотно сжат в узкую полоску, ноздри раздувались излишне широко, а глаза прямо-таки сверлили Лену где-то в районе переносицы, у неё даже немного закружилась голова. Даже вся его поза казалась чересчур напряжённой: Лена заметила, как мужчина сжимал и разжимал кулаки и чуть раскачивался вперёд-назад. Похоже, тут действительно есть психопат, и это точно не Лена.

— Нет, простите, вы обознались, я жду подругу здесь, — вежливо прощебетала Лена, делая пару шагов назад и доставая телефон, чтобы поскорее вызвать такси. Настроение её резко упало, свидание сорвалось. Как бы она их ни любила, одно правила Лена соблюдала чётко: не встречайся с припадочными.

— Да нет же, я вас по фотографии узнал! Это точно вы! — голос был приятный, именно такой, как Лене и нравился: чуть с хрипотцой, басовитый. Она искоса посмотрела на мужчину ещё раз. Да вроде и раздуваются у него ноздри, самые обычные ноздри на самом обычном носу. — Я так бежал к вам, что, наверное, напугал своим напором. Простите за это, — он замолчал, но тут же спохватился. — И за опоздание простите, делал операцию щенку немецкого шпица, ой, нет! Овчарки, немецкой овчарки!

— Правда? — Лена была без ума от этих собак. В детстве у них была такая, Найда. Папа принёс её в своей меховой шапке тёмным зимним вечером, всю покрытую белым-белым снегом, только чёрный нос торчал. — И как она? Ты её спас? — она как-то быстро перешла на «ты».

— Конечно, ещё потребуется время на восстановление, но она будет в порядке, уверяю тебя. Я, кстати, Михаил, — теперь он весь представлял из себя того самого доктора, которому можно довериться полностью. Что-то в нём изменилось: осанка ли, выражение лица или то, как он лихо зачесал рукой назад копну мокрых волос.

— Я... и ты меня извини, всякие неадекваты встречаются. Я — Лена, приятно познакомиться, — она, как всегда, в шутку протянула руку для рукопожатия, но мужчина, не моргнув и глазом, осторожно взял её ладонь в свою и поднёс к губам. Сквозь нанесённый макияж тут же ярко проступил румянец, и Лена попробовала высвободить руку, но Михаил не отпускал. Он, казалось, наслаждался этим моментом внезапной близости и не хотел его прекращать, чуть сильнее сжимая ладонь Лены. Кожаные перчатки его были шершавыми, даже кое-где колкими, будто там застряла леска или тоненькая проволока.

Конец ознакомительного фрагмента.