Большое спасибо за помощь моим бетам: Марье Зеленой, Ди Темиде и Кате тсимбабукс

Пролог

Ночь в Кандагаре была тихой. По-плохому. Как перед бурей. В такие моменты я всегда вспоминал запах пороха и крови – он преследовал меня с тех пор, как я покинул армию и вернулся к дону Амати, получив весь нужный опыт об афганской земле и боевых действиях.

Мы стояли на окраине заброшенной фабрики, где, по нашим данным, находился склад оружия. Я знал каждого в своей команде лично: трое бывших наемников из Прибалтики, парень из Колумбии и один американец, которого я нанял за его репутацию в «грязных делах». Все они имели опыт, все были профессионалами.

Перед выдвижением я осмотрел свое оружие: старый, но надежный MP5K и пистолет Glock 19. Проверил обоймы, перчатки, нож. Привычка – она как шрам: никогда не заживет. Никто не говорил ни слова. Мы просто знали, что делать. Главное: войти без шума, не привлекая внимания.

Когда мы оказались внутри, что-то сразу показалось не так. Слишком тихо. Слишком чисто. Затем свет включился, и нас встретил град пуль. Один из моих людей упал первым, даже не успев вскинуть оружие.

Нас ждали.

Это мгновенно пронзило мой разум. Неужели кто-то предал дона?

– Отступаем! – тут же закричал я.

Но было уже поздно. Перестрелка превратилась в бойню. Я видел, как Колумбиец получил пулю в голову, когда пытался найти укрытие. Американец закричал, прижимая руку к животу, но его вопль оборвался через секунду: кто-то добил его выстрелом в затылок. Балтийцы держались дольше всех, но их тоже скосили очередью.

Я полз по полу, чувствуя, как горячая кровь стекает по шее. Пуля куда-то угодила, возможно, не одна, но я не мог понять место. Не чувствовал ничего. Опыт научил меня одному: если ты хочешь выжить, не думай о боли. Не думай о травмах. Думай о том, как выбраться. И я полз. Пока мог.

В темноте, среди хаоса, я использовал последний шанс. Граната, которую я метнул в сторону наших противников, дала мне несколько секунд. Этого хватило, чтобы прорваться к выходу.

За спиной остался ад: тела товарищей, предательство и кровь. Я выполз на холодный воздух, едва различая силуэты врагов вдалеке. Они решили, что я мертв. И это была моя единственная возможность спастись.

И это сработало.

1.

Деметрио

Три месяца спустя

Сицилия встретила меня июньской жарой и соленым бризом, который я почти забыл за месяцы, проведенные в пыльных горах Афганистана. Но даже этот знакомый воздух казался теперь чужим, как будто между мной и островом выросла преграда, которую я не мог пересечь. Возможно, дело было во мне самом – в том, что я утратил там, среди хаоса и предательства.

Шея ныла, хотя врачи заверили, что ранение могло быть куда серьезнее. Пуля прошла вскользь, едва не задев артерию. «Тебе повезло», – повторяли они, пока я лежал в больнице, глядя в потолок и размышляя о том, что значит «повезти». У меня до сих пор остался шрам – белая полоска, как клеймо, на загорелой коже, которая будет напоминать о Кандагаре до конца моих дней. Но это было не единственным напоминанием. Внутри все еще жила пустота, та самая, что появилась после того, как я понял: нельзя доверять никому. Даже тем, кто стоит рядом с тобой в бою.

И это было хуже всего.

Я привык, что в армии много дерьма, но сослуживцы всегда прикрывали зад. Одно из того хорошего, что я вынес со службы, на которую пошел с подачи дома Амати.

Но в этот раз я совершил просчет.

На взлетной полосе частного аэродрома меня ждал «Мерседес» с затемненными стеклами. Машина была безупречной, как и все, что касалось семьи Амати. Дверь открылась, и из нее вышел сам дон. Высокий, подтянутый, с сединой в волосах и взглядом, способным пробить любую броню. Он редко покидал свой особняк для таких встреч, но сегодня был здесь лично. Это могло значить только одно: он либо очень сильно нуждался во мне, либо собирался меня использовать. Либо все сразу.

Не зря же собирал по кускам после Кандагара.

Амати – один из самых загадочных людей в моей жизни. Я никак не мог его раскусить. Взрослея вместе с его сыном, я и сам чувствовал себя частью этой семьи. Дон относился ко мне с вниманием, готовя для роли капо на улицах, но потом решил, что я способен на большее. Что мне нужна не подготовка улиц, а настоящая военная. И я послушно вступил в ряды вооруженных сил Италии в девятнадцать лет и полетел в Афганистан. Чтобы после службы и полученного опыта контролировать там работу с поставкой оружия. И сразу на месте разбираться с неугодными.

Не прогадал.

– Деметрио, – произнес он, подходя ближе. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалась та холодная решимость, которая всегда вызывала у меня смешанные чувства: уважение и тревогу одновременно.

Я попытался унять мысли. Слабость перед доном Амати – последнее, что могло бы ему понравиться. Тем более после прошлой миссии, закончившейся бойней.

– Дон Амати, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Рад снова быть дома. Спасибо за все.

Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, насколько сильно я изменился за время своего отсутствия. Его глаза задержались на шраме у меня на шее. Он ничего не сказал об этом, но его молчание говорило больше слов.

– Ты выглядишь… уставшим, – произнес он наконец, делая шаг вперед. – Но я рад, что ты вернулся. Многое происходит в последнее время. И сейчас, как никогда, нам нужны верные люди.

– Я готов, – ответил я коротко, хотя каждая клеточка моего тела протестовала против этого.

Черт, а ведь было время, когда я был рад исполнить любой его приказ. Без раздумий. Без дилемм. Просто. Чисто.

Дон Амати кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Затем он повернулся к машине и сделал приглашающий жест.

– Едем. Есть кое-что, о чем я хочу поговорить с тобой лично. Не будем терять время.

Пока мы садились в машину, я не мог избавиться от ощущения, что эта встреча станет началом чего-то большего. И, возможно, чем бы это ни было, оно изменит меня еще сильнее, чем уже изменили Кандагар и предательство. Но я знал одно: назад пути нет.

Машина плавно скользила по извилистым дорогам Сицилии, оставляя позади живописные пейзажи: оливковые рощи, виноградники и старинные дома с красной черепицей. Но я едва их замечал. Мои мысли были заняты тем, что дон Амати может мне сказать. Его присутствие рядом всегда вызывало у меня смешанные чувства: уважение к его силе и мудрости, но также осознание того, что он никогда не колеблется, если надо принять жестокое решение.

– Деметрио, – начал он спустя некоторое время, когда тишина между нами стала почти осязаемой. – Ты знаешь, что я не молодею. Пришло время передать дела моим детям. Они уже давно готовятся, и сейчас каждый из них отвечает за свою часть бизнеса.

Он сделал паузу, словно проверяя мою реакцию. Я кивнул, сохраняя невозмутимость. Это было логично. Дон Амати всегда заботился о семейном наследии.

– Винсенте занимается оружием, – продолжил он, глядя в окно. – Он всегда был… расчетливым. Холодным. Ему доверяют партнеры, потому что он знает свое дело. Афганистан остается важным маршрутом для нас, и он успешно контролирует потоки.

Это не стало для меня новостью. Винсенте всегда был человеком, который мог организовать все до мелочей. Хороший союзник, опасный враг. И готов на все ради семьи.

Что делало его чертовски опасным.

Уж я-то уже успел испытать на себе его заботу о семье.

– А Велия теперь занимается контрабандой предметов искусства и древностей. Этот рынок очень специфичен, но она… умеет находить подход к людям. Ее связи через Афганистан только усилились за последний год.

Я удивленно приподнял бровь, не в силах скрыть своего изумления. Велия? Младшая дочь дона Амати? Я помнил ее совсем другой – тихой девушкой, которая предпочитала книги и музеи шумным собраниям клана. Она всегда казалась чужой среди этого мира насилия и денег.

– Контрабанда? – переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Не ожидал. Работает с Сандрой?

Дон Амати хмыкнул, и его улыбка стала шире.

– Нет, я скоро стану дедом. Сандра решила сосредоточиться на семье, и Винсенте предложил ее работу Велии. И знаешь что? Она оказывается намного лучше, чем многие ожидали. У нее есть чутье на ценности и еще большее чутье на людей. Ее последняя операция в Баглане привлекла внимание нескольких коллекционеров высшего уровня. К тому же, она прекрасно разбирается в искусстве и знает толк в аукционах. Последний высоко оценили все.

Нелегальных, разумеется. Черт, Вели, во что ты встряла? А ведь когда-то хотела просто тихо жить. И призывала к этому меня.

За что, видимо, я и был сослан твоим братом обратно в Афганистан после службы в армии так быстро, что не успел это осознать. И после пяти лет службы на благо Италии стал служить там на благо семьи Амати еще почти два года.

– Велия всегда была… особенной, – продолжил дон Амати, словно прочитав мои мысли. Его голос звучал мягко, но в нем сквозила гордость. – Она не стремилась к власти, как ее брат. Но когда пришло время, она показала, что способна на большее. Даже больше, чем я ожидал.

Я молча кивнул, переваривая услышанное. Старые воспоминания нахлынули на меня: ей только исполнилось восемнадцать, Винсенте учился в университете, я приехал в увольнительную. Я ждал от этого дня все то, чего ждет парень в двадцать два, который после долгого перерыва встречается с другом и выбирается из ада на Земле. Но увидел ее будто бы заново после нашего подросткового флирта. Велия с книгой в руках, сидящая в тени старого оливкового дерева у дома дона Амати. Тогда она казалась такой далекой от этого мира жестокости и интриг. Она часто говорила о том, чтобы уехать, начать новую жизнь где-нибудь подальше от семьи. И была такой красивой: темные густые волосы, большие зеленые глаза, смотрящие на меня с жаждой жизни, пухлые губы. И вот теперь она – одна из ключевых фигур в их империи. Жизнь разыгрывает странные шутки. А с того дня прошло жалких пять лет.

– Как она? – начал я, но осекся, не зная, как правильно сформулировать вопрос. Хотел спросить, как она справляется с этим всем. Как ей удалось так быстро измениться. Но слова застряли в горле.

Дон Амати, однако, понял меня без слов.

– У нее были свои причины, Деметрио, – произнес он, и в его голосе появилась легкая нотка предостережения. – Велия знает чего хочет. И она выбрала свой путь. Мы все делаем выбор. Иногда он нас удивляет.

Его взгляд на мгновение задержался на мне, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Амати знал о нашей симпатии друг к другу. Даже не лез в это. Но при этом быстро согласился с сыном о том, что мне лучше быть в Афгане.

Тоже о многом говорит.

– Что требуется от меня? – спросил я, решив перевести разговор на более конкретные темы. Мне не хотелось углубляться в прошлое. Особенно сейчас, когда предстоящая работа уже начинала вырисовываться на горизонте.

Дон Амати слегка улыбнулся, словно ожидал именно такого вопроса.

– Проблемы, Деметрио. Кто-то пытается перехватить контроль над нашими маршрутами через Афганистан. И я хочу, чтобы ты разобрался с этим. Без лишнего шума. Любые методы на твое усмотрение. Я доверяю тебе.

Он сделал паузу, давая мне время осмыслить его слова.

– Велия сообщит тебе всю нужную информацию по контрабанде. Затронуты ее маршруты. Ты будешь координировать действия. Окончательное решение остается за тобой. Пока ты продолжаешь поправляться, я хочу, чтобы ты на все взглянул и был с ней. Скоро будет новый аукцион.

Машина свернула на подъездную дорожку к особняку Амати. За окном замелькали высокие кипарисы, ведущие к массивным воротам с гербом семьи. Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Впереди меня ждали новые проблемы, новые лица и старые призраки. Но одно я знал точно: назад пути нет.

Когда машина остановилась у входа, дон Амати повернулся ко мне и положил руку на мое плечо. Его хватка была твердой, почти болезненной.

– Ты сейчас поедешь к ней, – сказал он тихо, но с такой силой, что каждое слово эхом отозвалось в моей голове. – Начинай работу.

Дон вышел из машины, оставив меня наедине с моими мыслями. Я усмехнулся уголком рта, глядя через окно на пейзажи Палермо. Этот город всегда казался мне живым существом. Его старые улицы хранили тайны, истории кровавых разборок и предательств. Но сегодня я видел его иначе. Как будто каждая деталь напоминала мне о том, что я потерял за последние годы.

Водитель молча доставил меня к антикварному магазинчику, затерянному в одном из старых районов города. Здание было скромным, почти неприметным: потертая деревянная вывеска, покрытая следами времени, и маленький колокольчик над дверью, который зазвенел, едва я переступил порог. Внутри пахло пылью, ладаном и чем-то сладковатым, что, возможно, осталось от прошлого владельца.

За прилавком стояла молодая женщина в строгом черном платье. Она подняла глаза от каталога, когда я вошел, и ее взгляд стал внимательным, но спокойным.

– Добрый день! Чем могу помочь? – спросила она, чуть склонив голову.

– Добрый день. Я хотел бы видеть Велию, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Хотя внутри все переворачивалось. Я не видел ее несколько лет. И вдруг ощутил тревогу.

Черт, Деметрио, ты прошел войну и через грязную работу на клан в горячей точке.

И даже все это меркнет перед встречей с женщиной, которую ты хотел, но не смог получить.

Сотрудница кивнула, не задавая лишних вопросов.

– Как вас представить?

– Деметрио Гравано.