Пролог

Октябрь чувствовался все сильнее. Итальянская погода становилась капризнее. Пусть теплые деньки еще радовали, а солнце порой грело своими лучами, холодные ветра все чаще давали о себе знать. Они приходили внезапно, резко. Не успел оглянуться, как солнце уже заволокли тучи, а ты ищешь убежище от промозглого ветра

Но сегодня это было не главное

Розмарин как символ дружбы, спокойствия

Мелисса, чтобы вызвать чувство легкости, которое помогло бы прийти на зов.

И самое важное – ветки орехового дерева. Их священного дерева, являющимся символом процветания города

– Приди ко мне

Пальцы бережно переплетали веточки и стебельки под бесхитростную песню. Постепенно собирали венок, чтобы призвать ее. Последнюю необходимую душу, чтобы насытить ореховое дерево силой. Чтобы и дальше город процветал

– Услышь меня. Приди ко мне. Отдай свой дар…

Песня была тихой, едва слышной, но ветер подхватывал слова, унося ее в разные уголки Италии. Чужестранец должен был ее услышать. Поддаться. Прийти.

На небе уже взошел месяц. Ночь выдалась прохладной и ветреной. Пламя свечи двигалось в порывистом танце, а из лавки внизу в квартиру доходил аромат лаванды.

Вскоре, надев венок на голову, начала свой танец и она. Потомственная ведьма из древнего рода, чьи предки защищали город столетиями. Чьи предки внушили, что защищают его. Что делала и она.

Ветер усилился. Обнаженная ведьма закружилась среди свечей, продолжая петь свою песню

– Услышь меня. Приди ко мне. Отдай свой дар.

Лунный свет красиво ложился на ее светлую кожу. В комнате запахло никотином, потом и печеньем.

Пламя погасло.

Очередная жертва попалась на крючок.

Глава 1.

Деревья с опавшей красной листвой. Безлюдный лес

Айзек Грэм шел по непротоптанной тропинке, удивляясь, какая красота вокруг него. Небо заволокли тучи, но темно не было. Солнце не светило, но было тепло. По ощущениям стояла ранняя осень, но цвет листвы и голые деревья ясно давали понять, что это не так.

Айзек шел вперед, слыша странную песню. Женский голос. Он не мог разобрать слов, но четко понимал одно – ему надо пойти на этот зов. Там будет хорошо. Там он сможет спрятаться. Убежать от самого себя.

Будучи психотерапевтом, специализирующимся на ПТСР, он понимал, насколько это глупо. Неправильно. Айзек занимался практикой больше десяти лет. Он помогал жертвам захватов, военных конфликтов, работал с полицейскими. И в один прекрасный день оказался по другую сторону. Стал не лекарем, а жертвой. И от этой мысли, от этой реальности хотелось сбежать.

И Айзек бежал. На приятный голос. На зов.

Под ногами хлюпала трава. Ветер будто бы подгонял его в спину. Даже многочисленные голые ветки деревьев не препятствовали ему. Напротив, будто бы расступались, приглашая в самую чащу леса. Подпуская ближе к голосу, который становился все более слышным. Более чарующим.

Айзеку казалось, что девушка пела только для него единственного. С каждым шагом он увереннее ступал вперед, все сильнее хотел ее увидеть. И, завидев танцующий силуэт, замер.

Незнакомка танцевала на берегу реки. Темные волосы по плечи украшал венок. Но взгляд Айзека быстро соскользнул с него на обнаженное тело. Чем-то девушка напоминала лань. Такая же грациозная, стройная. Каждое ее движение казалось таким легким, словно она даже не касалась земли. Лишь порхала над ней.

Ее грудь немного подпрыгивала при каждом движении, каждый раз привлекая к себе внимание. Незнакомка танцевала, кружилась, как будто бы ничего не замечая вокруг, но Айзек был уверен – она хотела, чтобы он смотрел. Этот танец исключительно для него.

Она касалась ладонями тела. Нежно проводила по животу, медленно спускаясь к лобку, игриво поглаживая себя пальцами. Трогала грудь, мяла.

Айзек не знал, куда смотреть: ему нравилась грудь незнакомки с набухшими розовыми сосками, нравились стройные ноги, которыми она так грациозно двигалась, нравились изгибы тела в танце. Айзек чувствовал, как у него встал. Как по телу гуляло возбуждение, словно кровь в нем кипела.

Забыв обо всем, он сделал шаг к ней и заметил, что незнакомка тоже обернулась. Застыла. Сосредоточила свой взгляд лишь на нем. Призывный. Страстный.

– Иди ко мне. Возьми меня.

Голос стал еще слаще. Улыбка – более игривой. Айзек почувствовал, как задыхался от возбуждения. Сделав шаг, он уже предвкушал, как возьмет незнакомку, как ему будет хорошо с ней. Представлял, какие шелковистые ее волосы, какая мягкая у нее кожа, какие приятные губы.

Айзек не успел до нее дойти, но уже представил их секс в мельчайших деталях.

Представил, как сожмет ее тонкую талию.

Как потянет за волосы.

Как войдет в нее и услышит сладкий громкий стон.

Представлял, какой податливой она будет на его ласки. Поцелуи.

Как будет дрожать от возбуждения.

Как будет хотеть еще.

И неожиданно проснулся.

Тяжело дыша, Айзек пытался восстановить дыхание. Принялся по привычке отгонять образы, но вскоре понял, что это не кошмар, от которого хотелось скрыться. Протерев лицо ладонью, он стер капли пота и усмехнулся, поняв, что у него стояк.

Но лучше так, чем мокрое пятно от пота и смятая простынь, когда он просыпался после ночных кошмаров. Шумно плюхнувшись в постель, Айзек уставился на потолок. Он даже не заморачивался с арендой жилья, путешествуя по Европе. Просто снимал одноместный номер в хостеле среднего уровня. И все они были на одно лицо – кровать, тумба, бесхитростная ванная.

Айзек ездил по Европе около месяца. Без маршрута. Без цели. С одним рюкзаком на плечах. Просто гулял, пробовал местную кухню. И много пил. Наверное, последний пункт и сыграл свою роль в том, что он задержался в Италии. Вино пьянило, его было много, но не ударяло в голову так же сильно, как более крепкий алкоголь.

Услышь меня…

Возьми меня…

Голос как будто бы зазвучал в номере. По телу прошла приятная возбуждающая дрожь. Айзек тут же огляделся, но вскоре понял: он не увидит обнаженную женщину в венке в хостеле Неаполя.

Но перед глазами снова возник ее образ. Ее танец. Ее зов.

Айзек закрыл глаза и запустил руку в трусы. Обхватив член, он представил, какой сладкой будет незнакомка. Какой мокрой. И как его тело вспотеет от обладания ей, а не от ночных кошмаров.

***

Айзек всегда ровно относился к своей внешности. В школе слишком худощавый и невысокий, из-за чего и прилежной учебы получал насмешки одноклассников, стал объектом глупых шуток спортсменов и был обделен вниманием красавиц школы. Темные кудрявые волосы, голубые глаза, слишком большой нос.

К колледжу он и сам немного увлекся спортом, хотя обучение на психологическом факультете не оставляло много времени для этого. Его фигура стала чуть лучше, все подростковые «прелести» вроде прыщей, постоянного стояка и повышенного потоотделения ушли. И у Айзека появилась большая уверенность в себе и полноценная личная жизнь. Постоянный секс скрасил его серые будни.

Окончание колледжа.

Практика.

Работа.

Жизнь шла своим чередом. Отношения начинались. Заканчивались. Один раз Айзек даже был близок к тому, чтобы съехаться с одной женщиной, но все закончилось раньше, чем он успел предложить. Она выбрала работу, повышение и переезд. А он понял, что готов спокойно ее отпустить. Айзек продолжил работать, зарегистрировался в «Тиндере», вел интересные дела, где помогал людям, и активную жизнь в Нью-Йорке.

Но одна поездка в магазин перевернула его жизнь с ног на голову.

Однажды у Айзека был пациент, который стал жертвой захвата в магазине. Но он никогда не думал, что и сам однажды окажется на этом месте. Что сам пробудет в заложниках десять часов.

Сейчас Айзек смотрел в зеркало и видел лишь тень самого себя. Нездоровый цвет лица, заросшая неряшливая щетина, отросшие волосы и поблекшие глаза. Учитывая еще, что он снова стал чаще дрочить, а не заниматься сексом с женщиной, Айзеку казалось – он откатывается назад. Еще пара недель, и у него появятся прыщи, какой-нибудь качок даст ему подзатыльник, а он из взрослого мужчины превратится в сопляка.

Отгоняя эту мысль, Айзек прихватил пару бискотти, которые лежали у него на тумбе, сигареты и пошел завтракать чем-то более сытным. Недалеко от хостела была милая траттория. Хозяева, супружеская пара средних лет, забавно ругалась, не обращая внимания на посетителей. Они казались карикатурными, когда начинали активно жестикулировать, повышать голос, но пусть их речь становилась быстрее и громче, нельзя было подумать, что это между ними всерьез.

Они продолжали с любовью смотреть друг на друга. Продолжали вместе обслуживать гостей. И, смотря на них, на душе становилось немного приятнее.

Айзек завтракал там уже неделю. Ему нравилась людская суета без спешки, которая его не касалась. Которая проходила как-то сквозь него. Нравилось состояние одиночества в толпе. Как психотерапевт он понимал причины этого. Как психотерапевт верил, что справится с этим немного позже. Просто ему надо дать себе время.

Просто надо сменить обстановку.

Просто надо какое-то время побыть подальше от Нью-Йорка, где чертовы республиканцы мешают ужесточить законы на приобретение оружия.

Не успел Айзек даже сказать «доброе утро» и удобно сесть за стойку, как Орсо налил ему черный кофе и сообщил, что сейчас принесут свежие канноли. Айзек поблагодарил. Даже улыбнулся. Время в Италии научило его сидеть на месте и есть без спешки. Поразительное отличие с Нью-Йорком, когда он вечно куда-то бежал, заливая в себя литры кофе из стаканчика.

На стойке лежала рекламная брошюра. Сделав глоток кофе, Айзек лениво потянулся за ней. К его удивлению, она оказалась на английском.

– Беневенто, – вслух прочитал Айзек и почувствовал в животе приятный жар.

Возьми меня. Приди ко мне.

Услышав голос, Айзек осмотрелся по сторонам. Люди спокойно ели. Что-то обсуждали.

«Здесь не будет голой женщины из твоего сна! Успокойся уже», – приказал себе Айзек, нехотя признавая, что долгое отсутствие секса на нем плохо сказывается.

– Ааа, город ведьм, – усмехнулся Орсо, подавая ему канноли.

– Ведьм? – скептически уточнил Айзек, раскрывая брошюру.