Глава 1. Водка, пробка и желтая пресса

Кристалл

Водка и хлопья – идеальное сочетание.

Эта мысль приходит мне каждое утро, когда я роюсь в пустом холодильнике, пытаясь соорудить что-то напоминающее завтрак. И кто, черт возьми, вообще решает, что с утра нельзя пить? Будь по-моему – мир стал бы куда спокойнее. Особенно пробки из Сан-Фернандо в Голливуд.

И какого дьявола я, человек, рожденный для неоновых огней и вечеринок до рассвета, оказываюсь в этом унылом спальном районе?

Успешный сезон «Холостяка» – рейтинги взрывали, предложения посыпались, но жаль, что не того уровня, которого бы мне хотелось. Я, наверное, одна из немногих, кто реально радуется уходу с шоу. Смешно, правда? Эти наивные курицы приходят «искать любовь» и не понимают, что главное – засветиться.

«Но, Кристалл, это просто ты ничего не понимаешь» – от этой фразы у меня уже рвотные позывы.

Вроде бы все неплохо: никаких обязательств с каким-нибудь скучным мужиком, зрители либо обожают, либо ненавидят – середины нет. Много экранного времени, имя на слуху. Цель достигнута. Так почему же я до сих пор торчу в этой вонючей однокомнатной конуре на задворках Лос-Анджелеса? Вопрос, который заставляет меня каждое утро думать, что водка – неплохой допинг ко всему. Потому что, давайте будем честны – это не глупость, а аксиома.

Дерьмовые роли, шоу третьего сорта – моя унылая жизнь, которая каждый день (ну, или через день-два) возвращала меня в не менее унылую квартиру, где только мысль о водке в еде помогала держаться на плаву, чтобы сильно не расстраиваться тому, что это я еще хорошо устроилась. Денег хватало хотя бы на аренду и прочие радости жизни.

Сегодня – очередной кастинг на другом конце города. Терпеть сальные взгляды очередного жирного продюсера с отвисшей челюстью и стояком, чтобы потом узнать: «Им нужна черная девица для разнообразия». Иногда ловлю себя на мысли, что стоит притвориться лесбиянкой – вдруг впишусь в новые «инклюзивные» стандарты Голливуда? Но эти тоже давно сидят на кожаных креслах, потеют в дорогих пиджаках… и от одной мысли остаться с ними наедине в закрытом кабинете мне становится не по себе.

Но даже в таком раскладе – Кристалл Этвуд сияет ярче солнца. Потому что я слишком хороша, чтобы тухнуть в этом сером болоте.

Укладка – как на «Оскар». Черные стрелки, алые губы, топ с американской проймой, юбка с разрезом до бедра и босоножки на шпильке. Если бы я была мужчиной, то от одного взгляда на свое отражение моментально возбудилась бы. Но я лишь посылаю себе воздушный поцелуй и направляюсь к своему старому «Форду» – надо успеть на кастинг.

Пробы на роль школьной королевы-сучки? Это точно про меня.

Хорошо хоть, что в Голливуде в двадцать пять можно спокойно играть старшеклассницу.

***

– Засунь себе этот палец в задницу и покрути! Может, кончишь и заткнешься наконец! – ору в открытое окно какому-то уроду на «Тойоте», который еле ползет по полосе, будто впервые за рулем, и при этом умудряется что-то кричать мне.

Солнце уже стоит высоко, выжигая асфальт, а воздух над шоссе дрожит от выхлопов жары. Вокруг – бесконечная змея из машин: припаркованных «Тесл», потрепанных пикапов, грузовиков с рекламой протеиновых батончиков и фургонов с надписями «Organic Juice Delivery». Кто-то давит клаксон – раз, два, три – и понеслось: хор раздраженных гудков, будто весь Лос-Анджелес решает сегодня выразить свое недовольство одним и тем же звуком.

Кому-то нужны психотерапевты. Мне – дорога. Я выматываю нервы всем встречным, сбрасываю негатив, пока мчусь на кастинг, и к моменту прибытия обычно уже спокойна, как будда. Демоны накормлены, а продюсеры – очарованы моей «естественностью».

Пробка. Конечно, пробка. Хотя я выехала чуть ли не на рассвете! Неужели теперь надо вставать в пять утра, чтобы успеть к десяти?

– Ну давайте же, старые пердуны, жмите педали! – цежу сквозь зубы, вцепившись в руль. Пот стекает по вискам, несмотря на кондиционер, который, кажется, просто дует горячим воздухом из ада. – Вот сейчас бы водку… Выпила бы глоток, а потом засунула бутылку каждому из вас в задницу по очереди.

И тут – бах!

Моргаю, ошарашенно смотрю на багажник спереди и понимаю: кастинг я, конечно, просрала.

– Это моя дорога, сукин сын! – из окна ору я, чувствуя, как волосы прилипают к шее от пота. – Ты должен был пропустить!

Ко мне подлетает парень – лет восемнадцати, белый, как реклама «Crest»¹. Скорее всего, ему еще не продают алкоголь, но он уже мастерски портит чужие утра. В его задницу моментально хочется засунуть что-нибудь острое, но я сдерживаюсь. Все-таки мне еще блистать, а арест может этому сильно помешать.

– Я опаздываю на кастинг! – выплевываю я, будто кому-то, кроме меня, есть до этого дело.

– Простите, м-мисс… – заикаясь, бормочет он, глядя на свою «Хонду» с таким видом, будто вот-вот заплачет. – Мама меня убьет… Сейчас позвоню… Страховка все покроет…

Не то он убеждает меня, не то сам себя. От этой дрожащей истерики становится как-то особенно уныло. Глубоко вдыхаю и вместо воздуха получаю порцию выхлопных газов, смешанных с запахом жареных тако из проезжающего мимо фуд-трака. Посматриваю на время: через двадцать минут начнется кастинг. Доехать – нереально. Бросить машину – нельзя: без нее я тут вообще загнусь. А этот бедолага уже на грани обморока: сейчас или обосрется, или блеванет прямо на асфальт.

– Сраный день, – шиплю я и замечаю, как он что-то лопочет в телефон, пряча лицо в ладонях.

Еще один вдох, и я вытаскиваю свой смартфон. Пальцы сами набирают сообщение.

Кому: Джен

Сегодня в 10 в Авалоне. Мне это нужно!!!!!!!!!!

Иногда только восклицательные знаки передают всю глубину отчаяния.

Отрываюсь от экрана и вижу, что дохляк смотрит на меня с таким страхом, будто я сейчас выскочу и влеплю ему пощечину.

Ну, может, и влепила бы… если бы не знала, что вечером напьюсь до беспамятства и буду танцевать до потери пульса. А до тех пор – держись, Кристалл. Ты все еще сияешь. Даже в этой адской пробке, где воздух пахнет бензином и разочарованием. Даже после аварии. Даже когда весь мир – одно большое «не сегодня».

***

Весь день держусь только ради этого момента.

Красное платье – не просто яркое, а огненно-алое, будто кричу миру: «Я еще не сдохла! Не дождетесь!». Укладка – как после съемок обложки. Губы блестят, настроение – взорвать вечер. Что еще нужно в этот сраный летний день, когда все пошло наперекосяк?

«Авалон» – не просто клуб. Это храм гламура, где каждый шаг отдается эхом будущих скандалов. Потолок усыпан LED-звездами, которые мерцают в такт басу. Воздух густой от парфюма, пота, дыма электронных сигарет и чего-то сладковато-химического. За барной стойкой бармены безупречно смешивают коктейли, будто совершают ритуалы для богов, а официантки в обтягивающих черных платьях носят их на подносах, как священные дары.

Мы сидим в VIP-зоне. Но не потому что нас туда пустили (хотя, честно, мой образ сегодня стоит как минимум трех входных), а потому что Джен знает менеджера, который знает менеджера, который когда-то спал с ее кузиной. Так работает Лос-Анджелес.

– Тебя бы все равно не взяли, – заявляет Джен, лениво размешивая коктейль трубочкой, украшенной крошечной золотой пальмой. – Посмотри последние фильмы. Такие роли теперь только у чернокожих. Это типа кармический долг, красотка. Наши предки их угнетали – теперь им дают играть президентов, генералов, богов. Такова киношная политика.

– Дерьмо, а не политика, – хмыкаю я и прикладываюсь к своей водке с тоником. Наконец-то можно пить без зазрений совести. Джен откидывает свои платиновые локоны, случайно задев какую-то девицу за соседним столиком, чья сумка стоит больше моего месячного бюджета. И я снова с завистью оцениваю ее живот: ровный, подтянутый, без единого следа от поздних бургеров. Вот он, плюс постоянных тренировок. Хотя как иначе для тренера по пилатесу?

– Зато у нас есть водка! – Джек поднимает бокал с важным видом. – Выпьем за… Твою мать!

Я знаю это выражение лица. Она увидела какую-то знаменитость

Оглядываюсь и начинаю сканировать толпу. Мимо прошествовала группа девушек в прозрачных топах и джинсах с дырками там, где должны быть бедра. Где-то в углу смеется парень в очках «Gucci», обнимая девушку. Все стильные, красивые, но я никого не узнаю.

– Фрэнк Маршалл! Разрушитель! Это он!

Имя ничего не вызывает. Хмурюсь, надеясь, что мимика передаст: «Кто, блять, этот Фрэнк?»

– Боец ММА, – шепчет Джен, не отрывая взгляда от дальнего угла, где полумрак встречается с пульсирующим фиолетовым светом. – Тревис, мой бывший, чуть ли не дрочил на него. Мы даже были у него на бое. А я потом следила за его личной жизнью. Полтора года назад его главный соперник увел у него девушку, а потом еще и выиграл у него чемпионский пояс. После этого соперник женился на ней и уехал в закат, как в дешевом сериале. А Фрэнк ушел во все тяжкие. Но теперь они оба в строю. И все ждут реванша.

Я молча делаю глоток и бросаю попытки найти среди посетителей этого Разрушителя. Все равно не узнаю. Сейчас интригует другое: Джен никогда не интересовалась боевыми искусствами. А тут – целая лекция.

– Ходят слухи, – она понижает голос, – что у него даже член забит татуировками до самой головки.

Интересная, конечно, деталь.

– Он вообще не слезает с желтых страниц. Номер в отеле разнес, драки, скандалы… Неужели пропустила?

Ну да, конечно. Мне бы только за тупыми качками следить, пока мои кастинги проваливаются один за другим…

Но этот выпад оставляю при себе и спрашиваю другое:

– Говоришь, Тревис на него дрочил? – с сарказмом уточняю я.

Получаю легкий пинок под столом.

– Ауч!

– Скучаете, крошки?

Не успевает Джен ответить, как рядом материализуются два парня с ухмылками уровня «я бог, а вы – мои фанатки». Их спермотоксикоз витает в воздухе, смешиваясь с запахом дорогого одеколона и пота. Один в розовой рубашке с расстегнутыми тремя пуговицами, второй – в брендовой футболке.

– У нас девичник, – спокойно говорит Джен. – Пока.

Моя милашка. Даже таких посылает вежливо.

– Так и спрашиваю: не скучаете? – настаивает первый, подходя ближе.

Ладно, мой черед. По-хорошему не понимаем…

Лениво отпиваю коктейль, осматриваю его с ног до головы и презрительно фыркаю:

– А я тебя знаю. Тот парень идиот, что сплавил такую куклу, – внезапно выдает придурок, сально осматривая меня. Смотри, штаны не испачкай…

– Я знаю, – усмехаюсь я. – Но единственная кукла здесь – это ты, Кен. Понимаешь, почему Кен? Или объяснить? Видимо, про девичник не дошло.

– Сука, – тут же цедит он, видимо, не понимая, как мы не таем от таких подкатов.

Театрально закатываю глаза. Смотрю на Джен: она еле сдерживает смех. Снова перевожу взгляд на него, как на надоевшую рекламу.

– Я знаю, дорогой, – говорю спокойно. – Пошли танцевать? – поворачиваюсь к Джен.

Второй парень фыркает. Джен смеется еще громче. А «Кен» – нет. И тут он хватает меня за руку.

– Отвали! – рявкаю я, вырываясь. – Будет меня тут какой-то придурок хватать своими отростками!

– Я с тобой не закончил! – рычит он, лицо искажается. – Со мной не будет так разговаривать какая-то шлюха из реалити-шоу!

Ага, теперь он не просто король мира – он еще и обиженный король.

Джен уже бьет его сумкой и орет матом, но он просто отталкивает ее и вцепляется в меня обеими руками.

Ну все. Собираюсь уже врезать ему коленом по яйцам, и тут мимо моего лица что-то свистит.

Толпа вокруг отшатывается, как по команде. Даже ди-джей на секунду приглушает бит.

«Кен» лежит на полу, а рядом стоит парень нашего возраста.. Короткий ирокез, татуировки на шее, руках, где только можно. Черная футболка натянута на мускулы, словно вот-вот лопнет. Он выглядит так, будто только что сошел с обложки мужского журнала… или с ринга после боя.

Маршалл?

Залипаю на миг, слыша, что Джен подтверждает мою догадку понимая и вдруг понимаю ее настроение. Но магия момента быстро сменяется возмущением.

– Я бы справилась! Тоже нашел принцессу для спасения.

Но одного взгляда хватает: он пьян. Или не в себе. Хотя если профессиональный спортсмен – скорее первое. Хотя, черт его знает. В наши дни возможно всякое.

Люди уже достают телефоны. Десятки камер направлены на нас. Где-то в углу кто-то уже шепчет: «Это же девчонка из «Холостяка!»

Но мне не до них.

Осторожно тыкаю «Кена» носком туфли. Живой? Наверное. Хотя, если получил по морде от бойца боев без правил, возможно всякое…

Но это я уже, видимо, узнаю из желтой прессы… Все-таки что-то про этого Маршалла я прочту.