В этой книге описываются события , которые я лишь брала за основу ( реально происходившие операции, политические решения и тому подобное), но их ход продумывался мною. Произведение в первую очередь художественное!

Благодарю за помощь в процессе написания Ди Темиду и МарьюЗеленую. Спасибо за обсуждения.

Пролог

Ливия. Бенгази. Июль 2012

– Это очень плохо.

Николь невольно усмехнулась, услышав сухую констатацию коллеги после того, как они посмотрели короткометражный фильм. Она зачесала рукой чуть влажные от пота волосы назад и сделала глубокий вдох.

Сначала уничтожение американскими военными Абу Яхьи Аль-Либи в Йемене, ливийца по происхождению и активного участника свержения режима Каддафи, месяц назад. Теперь американский антиисламский фильм, где показан пророк Мухаммед, да еще и в неприглядном виде. О чем думали люди, когда изображали того, кого нельзя ни в кино, ни в театре, ни на картине, еще и разговаривающего с ослом?

– Это начало чего-то, – нехотя протянула Николь, развивая мысль коллеги. – Пророк Мухаммед соединил в себе почти что все грехи – он здесь и разбойник, и убийца, и насильник, и педофил, и зоофил, и гей. Даже слуга дьявола. Короче, полный комплект.

«И теперь ЦРУ и с этим разбираться», – про себя договорила она, невольно осмотрев штаб.

Десятки аналитиков сидели за компьютерами, а она снова нажала на «плей» и стала смотреть, как египетские мусульмане убивают христиан с молчаливого позволения местной полиции. Ужасное качество съемки, непонятный сюжет, но что этим добиваются… А главное: для чего?

– Пророк Мухаммед когда-то призывал убивать неверных. Поэтому они не вмешиваются, – вдруг раздался голос, пропитанный учительским тоном.

Николь взглянула на коллегу, не скрывая раздражения. Пусть она и полевой офицер, но такие основы не нуждались для нее в объяснении. Начав просчитывать, какими проблемами это может обернуться в стране, еще не до конца пришедшей в себя после свержения лидера, гражданской войны, и каждый месяц получающей новые веские поводы быть недовольными, граничащие с оскорблениями, Николь почувствовала головную боль.

Перекупка остатков оружия после гражданской войны, поиск сторонников Каддафи, попытки наладить демократию… Для полного счастья не хватало лишь наблюдения за тем, чтобы не поднялось новое народное волнение, и попыток понять для чего все это. Очередной ушат помоев, в котором надо искать тайный смысл…

И почему родная страна подкидывает такое дерьмо?

1 глава

США. Нью-Йорк, Бруклин. Август 2012

Д.К.

Мудрость. Сила. Сострадание. Справедливость.

Дилан Кэллоуэй ждал, пока вскипит чайник, и снова снял с руки часы. Отцовский подарок, когда он получил первую, еще самую низшую должность при посольстве. Сейчас ему двадцать семь. Он – пресс-атташе и сосредоточился на работе в Ливии, когда страна стала приходить в себя после свержения режима Каддафи и ужасов гражданской войны.

Детство Дилана прошло в Европе, где его отец работал при посольстве, и арабские страны, Ближний Восток казались ему другим миром, но он точно решил не идти по стопам отца полностью и выбрал другое направление. Жалел ли он сейчас, что вместо процветающих стран он работал в более сложных? Дилан еще не понял. Но как только получил отпуск, то с радостью навестил сначала родителей и сестру в Европе, а потом поехал ко второй сестре и друзьям в Нью-Йорк.

Мудрость. Сила. Сострадание. Справедливость.

Слова, которые отец говорил всю его жизнь.

Которые связаны с местом его силы в Вене – монументом Марии Терезии, императрицы, окруженной четырьмя добродетелями. Будучи в городе, Дилан пришел туда один, но пока так и не понял, что отец находил в том месте. Возможно, ему просто нужно другое место силы.

– Что там с чаем? – вопрос сестры вывел Дилана из раздумий. Он надел часы на руку и с сочувствием посмотрел, как Делия на восьмом месяце беременности медленно и чуть неуклюже шла к нему.

– Сейчас все будет, – заверил Дилан и полез за чашками.

Делия уже оказалась рядом с ним, и он невольно усмехнулся. Всю их взрослую жизнь, пока он учился в Йеле, Делия ездила по всему миру как военный фотограф. Конфликты в странах Южной Америки, разборки картелей и беспорядки в Мексике, войны в Ираке и Афганистане. Наблюдая за жизнью сестры, ее неудачными романами, он даже удивился, что она вышла замуж за военного в двадцать восемь, а к тридцати уже была беременна. Дилан был уверен, что это произойдет гораздо позже. Если вообще произойдет.

– Волнуешься перед возвращением в Триполи¹?

Делия уже уселась напротив него и потянулась за яблоком на тарелке.

– Я разговаривала с Эваном. Мой друг-журналист из «Нью-Йорк Таймс», помнишь? Он сейчас освещает митинги из-за того фильма с пророком, – продолжила Делия и с легкой тоской в голосе добавила: – разъезжает по Ближнему Востоку.

– А ты пишешь книгу, – напомнил Дилан, разливая кипяток по чашкам.

– Даа, – без энтузиазма протянула Делия. – Просто грустно немного… Я была в Тунисе и Египте, когда все начиналось. В Ливии во время гражданской войны… Все меняется, мир меняется, столько всего происходит, а я сижу в Бруклине. Пойми правильно, я люблю Райана и жду этого ребенка, но…

Делия откусила кусок яблока и медленно принялась жевать, свободной рукой поглаживая живот. Дилан ободряюще улыбнулся, прекрасно понимая окончание предложения.

– Думаешь, что убийство террориста и кино – это большая проблема на фоне всего, что произошло? – через пару секунд спросил он то, что время от времени вертелось в голове. – Протесты, свержения режимов, войны…

– Ты про ливийца, убитого нашими беспилотниками? – уточнила Делия, Дилан кивнул. – Это для нас он террорист, который возглавил группировку Аль-Каиды² против нового режима в Йемене. Для ливийцев – он участник свержения Каддафи. Аль-Каида³ не их проблема. А кино… Для мусульман важнее всего вера, честь семьи и их собственная. В конце десятого года в Тунисе молодые парни устраивали акты самосожжения, потому что не могли найти работу, потому что правительство незаконно конфисковало их товар, если они занимались продажами, собственность, следовательно – просить девушку в жены они могли. Ее семье нечего предложить. Мужчина без работы, без жены, без детей – не мужчина. Последнее, что он мог отдать – это жизнь. И они отдавали. Помнишь мой снимок?

Дилан сразу понял, о чем говорила Делия. Снимок был на первой полосе. Человек, охваченный огнем, стоял на городской площади и даже не пытался сбить пламя. Дилан тогда подумал: каково стоять рядом с ним? Чувствовать этот жар, эту вонь жжёных волос и запеченного мяса. Еще и ставить кадр.

– Священные войны устраивали и за меньшее, – подвела итог Делия. – Особенно тревожно из-за этого сейчас, когда люди поняли, что могут бороться. Поэтому, пожалуйста, Дил, будь осторожнее. Там что-то будет.

Дилан отпил из чашки и почувствовал, как кипяток неприятно прошелся по его пищеводу.

– Люблю разговоры с тобой, – иронично усмехнулся Дилан. – И расслабляешься, что-то обсуждая, и напрягаешься из-за этого же. Но хоть не причитаешь об опасности, – в той же манере продолжил он, надеясь, что Делия подхватит веселость, чтобы немного отвлечься.

– Не мне причитать об этом, – хмыкнула Делия и нарочито важно продолжила: – Я лишь как военный фотограф со десятилетним стажем могу делиться опытом.

– И какой будет совет? Если все пойдет не по плану в поездках, – полусерьёзно спросил Дилан.

– Слушайся военных. Охрану. Или контрактников, которые наверняка будут в консульствах. В общем тех, кто отвечает за вашу безопасность. Это могут быть самые грубые люди в твоей жизни. И политиков, и журналистов они, как правило, не любят, но… твоя смерть станет для них проблемой и написанием рапорта – а это они не любят еще больше.

– Я заметил, – усмехнулся Дилан, пытаясь сбавить градус серьезности, с которым говорила сестра: – Райан все еще в деле. Так увлекся, что женился на тебе.

Делия снова откусила от яблока и закатила глаза. Дилан негромко рассмеялся, зная, что это семейная шутка уже немного надоела Делии, но продолжала радовать остальную семью. И пусть он старался излучать оптимизм и сохранять позитивное мышление, волнение из-за возвращения в Ливию не уходило, а разговор с Делией лишь подтвердил все то, что он и так знал.

***

Время шло. Сентябрь приближался. Дилан все так же жил в доме сестры и с каждым днем ощущал все большее волнение из-за скорой даты отлета. Проснувшись почти в обед после встречи с друзьями, Дилан сел на кровать и уставился в одну точку, пытаясь понять, что от него требовалось. Требовалось ли вообще хоть что-нибудь? Вдруг в дверь раздался стук.

Дилан не успел ничего сказать, как услышал трель звонка и увидел Райана. Ему было чуть за сорок, но сейчас он выглядел таким усталым, что это будто бы прибавляло ему еще пару лет. Темные волосы, зеленые глаза, военная выправка. Порой Дилану казалось, что он особо не менялся, лишь морщины, возможно, с годами становились глубже.

– Делия просила передать, – кидая телефон к нему на кровать, заговорил он, – что если ты оставишь телефон за пределами своей комнаты, а твоя подружка продолжит так настойчиво звонить, то она разобьет его об стену.

– Понял, – быстро ответил Дилан, понимая, что от сестры можно сейчас ожидать всего. – Спасибо.

Райан сухо кивнул и, закрыв дверь, скрылся. Дилан тяжело вздохнул. Между ними не было проблем, конфликтов, неприязни, но не было и какой-то симпатии, семейного тепла. Просто вежливое прохладное общение. Даже с сыном-подростком Райана от первого брака у Дилана сложились более теплые отношения, скрепленные игрой в «плейстейшн» и бросанием мяча в кольцо.

Хотя что общего у сына высокопоставленного дипломата и капитана средних лет в резерве, работающего сейчас в службе безопасности крупной компании? В такие моменты Дилану становилось интересно, как Райан поладил с Вайолет, их с Делией старшей сестрой, которая была идеальной женой дипломата и вела активную светскую жизнь.

Телефон продолжал звонить. Дилан без интереса взглянул на имя, прекрасно зная, какое увидит, и отключил звук. Сейчас он жалел, что снова сошелся с Кэролайн. Если один поход в бар, плавно перетекший в секс, можно назвать словом «сошелся». Они начали встречаться год назад во время его отпуска и большую часть времени просто тусили по разным местам. Привлекательная брюнетка модельной внешности, дочь состоятельных родителей, прожигательница жизни, выросшая на Манхэттене – все как всегда. Лишь увидев ее разочарование, что он не собирается работать в Европе, как его отец, и других более развитых странах, Дилан понял, что ее больше интересовал социальный статус рядом с ним. Впрочем, он и сам просто хотел скрасить себе отпуск.

Наверное, это и свело их в очередной раз. Она надеялась, что он передумал насчет Европы, и у нее появилась нужная ей возможность; он – хотел заглушить волнение из-за Ливии. И снова подумав о стране, все-таки принял вызов, решив, что ожидания и надежды Кэролайн – это не его ответственность. Он прямо и твердо ей уже все заявил.

Ливия. Триполи. Сентябрь 2012

Белое здание возвышалось под голубым небом. Дилан вышел из автомобиля, нацепил солнцезащитные очки и обратил внимание на флаг США, чуть колыхающийся на ветру. Сделав глубокий вдох, он проглотил дорожную пыль и поспешил прокашляться.

«Вот и закончился отпуск», – с тоской подумал Дилан.

Около посольства все было спокойно. Никаких митингов, народных волнений. Обычный будний день, когда каждый занимался своим делом, и это внушило спокойствие. Дилан прошел в здание и ощутил приятную прохладу кондиционера, снял очки, поздоровался с охраной.

«Приведу себя в порядок и пойду к Лейтли», – подумал Дилан, решив, что будет правильно, если он первым делом заявится к послу.

От встречи с Майклом Лейтли Дилан почувствовал воодушевление. Умный рассудительный мужчина пятидесяти лет, у которого определенно было чему научиться. Дилан был при нем около года и каждый раз, каждую встречу внимательно наблюдал, как тот вел себя с людьми разных рангов, подмечая то, что может понадобиться ему в самых разных аспектах жизни и работы.

Приняв душ и надев чистый костюм, Дилан быстро направился к нему, предвкушая приятную беседу. Он дружелюбно улыбнулся секретарю Лейтли и, получив от нее разрешение войти, открыл дверь.