Пролог.

Зеленая нить.

Говорят, природа помнит всё. Она помнит тепло весеннего солнца, шум грозы и торопливый шепот тех, кто когда-то клялся друг другу в вечной верности.

Семнадцать лет назад на границе двух старых усадеб цвела дикая вишня. Тогда две молодые девушки, Несса и Райна, смеясь, повязали на её тонкую ветку зелёную шелковую ленту. Они обещали, что их дружба будет расти так же быстро, как распускаются первые весенние почки. Они обещали, что никакие бури мира не заставят их отпустить руки друг друга.

Но люди, в отличие от деревьев, не умеют прощать заморозки.

Ссора вспыхнула внезапно, словно искра на сухой траве. Одно несказанное слово, одна глупая обида — и шелковая лента была безжалостно срезана. Усадьбы разделил высокий глухой забор, а вчерашние подруги превратились в непримиримых врагов.

— Я тебя ненавижу! И знать больше не хочу! Не появляйся больше на моих глазах! — кричала сквозь слезы Райна, срезая ленту ножницами.

Несса смотрела на нее с пустым взглядом, понимая, что их дружбе настал конец….

Шло время, все стали взрослыми, но обида так и висела над ними большим облаком груза. А их мужья, Найт и Рон, лишь подлили масла в этот огонь, превратив тихую обиду в настоящую холодную войну.

Зелёная нить дружбы порвалась навсегда. Но никто из них не знал, что спустя годы судьба решит связать их детей совершенно другой нитью. Красной. Которую невозможно разорвать, не разбив при этом сердце.

Глава 1.

Весенние искры.

Мия не любила тишину, но обожала весну.

Когда апрель наконец-то победил серые мартовские сугробы, земля вокруг их дома ожила. Мия стояла у окна своей комнаты, нервно перебирая пальцами длинные рыжие волны своих волос. В стекле отражались её собственные глаза — ярко-зелёные, как первая трава, пробившаяся сквозь старую листву.

В доме было шумно. Мама, Несса, опять спорила с отцом из-за каких-то границ участка. Найт Трэвис раздраженно хлопал дверями, а мама устало вздыхала, припоминая соседям, Вилни, все их старые грехи.

— Снова они... — тихо выдохнула Мия, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

Эта вражда казалась ей древним, скучным мифом. Мие было шестнадцать, и её сердце требовало чего-то совершенно другого — не криков, не злости, а той самой лёгкости, которой дышал весенний воздух за окном.

Накинув на плечи старый уютный свитер, Мия тихо выскользнула на задний двор. Ноги сами понесли её к самой границе их участка — туда, где забор стыковался со старым заброшенным садом. Именно там, на ветвях старой дикой вишни, только-только начинали набухать первые нежные почки.

Мия протянула руку, чтобы коснуться веточки, как вдруг по ту сторону забора послышался шорох сухих листьев.

Она замерла. Сердце почему-то пропустило удар.

Сквозь узкую щель в деревянных досках на неё смотрели чужие глаза.

Тёмно-коричневые, глубокие и удивительно спокойные.

Мия испуганно вздрогнула и отшатнулась назад. Сухая ветка под её кедом громко хрустнула, нарушив тишину сада. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Кто здесь? — её голос прозвучал тихо, но требовательно. Она сердито нахмурилась, пытаясь скрыть завязавшуюся внутри панику.

По ту сторону забора послышался тихий, едва заметный смешок. А затем доски заскрипели, и над высоким деревянным ограждением показалась макушка с густыми, угольно-чёрными волосами, которые слегка растрепал весенний ветер. Парень легко подтянулся на руках и уселся прямо на забор, свесив одну ногу на сторону Мии.

Он был в простой чёрной толстовке, а его тёмные глаза смотрели на неё с явным любопытством и лёгкой, почти незаметной усмешкой.

— Не бойся, рыжая. Я не кусаюсь, — спокойно произнёс он. Голос у него был низкий, немного хриплый, но удивительно приятный. — Хотя, судя по тому, как яростно у вас там в доме хлопают дверями, мне стоило бы уйти подальше.

Мия сложила руки на груди, изо всех сил стараясь выглядеть взрослой и независимой, хотя щёки предательски вспыхнули — то ли от холода, то ли от его пристального взгляда.

— Я и не боюсь, — соврала она, вскинув подбородок. — И я не рыжая. Я Мия. А ты... ты из дома Вилни? Наших «любимых» соседей?

Парень спрыгнул с забора, но не назад, к себе, а на её сторону. Мягко приземлился на траву прямо перед ней. Он был на голову выше, и от него пахло свежестью, весенним дождём и чем-то неуловимо тёплым.

— Марк, — представился он, протягивая ей ладонь. — И да, я из дома Вилни. Тех самых, про которых твой отец только что кричал на всю улицу. Получается, мы с тобой — заклятые враги по наследству?

Мия посмотрела на его протянутую руку. Тёплые пальцы, уверенный жест. Она знала, что если мама сейчас увидит её из окна с сыном Райны Вилни, то случится скандал планетарного масштаба. Но запретный плод всегда самый сладкий.

Она медленно протянула свою руку в ответ…

Когда её ладонь коснулась его руки, по коже пробежала странная, тёплая дрожь. Будто сквозь них пропустили слабый разряд электрического тока. Рука Марка была горячей, сильной и надёжной, а её пальцы на его фоне казались совсем крошечными и ледяными от апрельского сквозняка.

Они простояли так на секунду дольше, чем требовали правила приличия, просто глядя друг другу в глаза. В зелёных глазах Мии отражалось недоверие, а в тёмно-коричневых глазах Марка — какое-то тихое, завораживающее торжество.

— Холодная у тебя рука, Мия, — тихо сказал Марк, наконец отпуская её пальцы, но не делая ни шага назад. — Отогревать тебя надо. Или у вас в доме все такие ледышки?

— Только те, кому приходится выслушивать утренние лекции о вреде соседей, — сказала Мия, пряча руки в карманы своего огромного свитера, чтобы он не заметил, как они слегка дрожат. — Мой отец уверен, что твоя семья спит и видит, как бы отсудить у нас эти несчастные полметра земли у забора.

Марк негромко рассмеялся, запрокинув голову. Его смех был тёплым и искренним, совсем не похожим на ту злобную ругань, которую она привыкла слышать из окон.

— Серьёзно? Полметра? — он посмотрел на старую дикую вишню, чьи почки застыли прямо над их головами. — А мой отец говорит, что ваша вишня беспардонно раскинула ветки на нашу территорию и обкрадывает наш газон своей тенью. Глупость какая... Мы ведь даже не знали друг друга.

— А теперь знаем, — тихо произнесла Мия, удивлённо поймав себя на мысли, что ей безумно нравится стоять здесь, в тени этой самой «спорной» вишни, и разговаривать с парнем, чью фамилию в её доме произносили только как ругательство.

— Да. Теперь знаем, — согласился Марк, и в его взгляде появилось что-то такое... отчего у Мии перехватило дыхание. Он сделал полшага вперёд, сокращая расстояние между ними. — И знаешь что, Мия? Мне кажется, твои зелёные глаза совсем не подходят под определение «заклятого врага».

Мия открыла рот, чтобы что-то ответить — дерзкое, весёлое, в своём стиле — как вдруг со стороны веранды её дома раздался резкий, раздражённый голос матери:

— Мия! Ты где там пропала? Иди в дом, сырость на улице!

Этот голос прозвучал как выстрел. Мия испуганно вздрогнула, моментально вспомнив, где она находится и кто стоит перед ней.

— Мне пора, — быстро зашептала она, делая шаг назад.

— Стой, — Марк перехватил её за край рукава свитера. Его прикосновение было мягким, но настойчивым. — Мы ведь ещё увидимся? Завтра. В это же время. Придёшь к вишне?

Мия посмотрела на его тёмные, выжидающие глаза. Посмотрела на забор. Услышала шаги мамы, которая уже шла по веранде.

— Приду, — выдохнула она, выдернула рукав и бросилась бежать к дому, чувствуя, как лицо горит огнём, а сердце бьётся так сильно, будто она совершила самое прекрасное преступление в своей жизни.

Марк проводил её взглядом, легко перемахнул обратно через забор и растворился в тени своего сада.

Глава 2.

Секреты под дикой

Вишней.

Мия влетела в дом, тяжело дыша, и сразу же прислонилась спиной к закрытой двери веранды. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она прижала ладонь к лицу — щёки горели так, будто на улице был не прохладный апрель, а разгар знойного июля.

— Ну наконец-то, — проворчала Несса, выходя из кухни с полотенцем в руках. — Вся бледная, нос красный... Я же говорю, сырость! Ещё простудишься перед концом учебного года, кто тебя лечить будет? И вообще, не ходи к дальнему забору. Те Вилни совсем обнаглели, их собака опять лаяла прямо у нашей границы. Дикие люди, честное слово.

— Хорошо, мам, — тихо ответила Мия, стараясь не смотреть матери в глаза.

Ей казалось, что её секрет написан у неё на лбу огромными светящимися буквами. «Я только что держала за руку Марка Вилни. И он мне нравится».

Весь вечер прошёл как в тумане. За ужином отец, Найт, снова читал газету и ворчал, что Рон Вилни специально паркует машину так, чтобы загораживать им обзор при выезде. Мия молча ковыряла вилкой в тарелке. Ей было и смешно, и грустно. Как взрослые люди могут тратить свои жизни на такую глупую, бессмысленную злость?

Ночью она долго не могла уснуть. Мия лежала в наушниках, глядя на тёмный потолок, по которому скользили тени от веток деревьев. В ушах играла тихая, меланхоличная мелодия, а перед глазами стояли глубокие тёмно-коричневые глаза Марка и его взъерошенные чёрные волосы. Она посмотрела на свою ладонь — ту самую, которую он держал. Ей казалось, что кожа до сих пор хранит тепло его пальцев.

«Он ждёт меня завтра. Он точно придёт», — с этой мыслью она наконец провалилась в сон.

***

На следующий день время тянулось невыносимо медленно. Мия то и дело поглядывала на часы.

11:00...

11:45...

12:15...

Ровно в 12:25 она накинула свой любимый свитер оверсайз, аккуратно перекинула волосы на один бок и тихо, стараясь не скрипеть половицами, выскользнула на задний двор.

Весенний воздух сегодня был особенно прозрачным и пах сладковатой свежестью. Мия подошла к старой дикой вишне. Вокруг стояла тишина, только птицы перекликались в кронах деревьев. Сердце Мии разочарованно сжалось. «Неужели не пришёл? Неужели это была просто шутка?»

Вдруг прямо над её ухом раздался знакомый, чуть хрипловатый шепот:

— Привет, рыжая.

Мия вскрикнула от неожиданности и резко обернулась. Марк сидел на ветке вишни прямо над забором, победно улыбаясь. Сегодня на нём была серая куртка, а в руках он держал... маленькую веточку вербы с пушистыми серыми почками.

— Ты сумасшедший! — выдохнула Мия, прижимая руку к груди. — Ты меня до инфаркта доведёшь!

— Зато ты пришла, — Марк спрыгнул на землю с кошачьей грацией и протянул ей пушистую веточку. — Держи. Первые весенние котики. Специально для тебя искал на пустыре за усадьбами.

Мия приняла веточку, её пальцы коснулись мягких почек. Это было так просто, но безумно мило. На секунду она забыла обо всех запретах на свете.