.

Глава первая. Луна

КАРТА ТАРО "ЛУНА"

Ключи: Иллюзия, подсознание, страх, обман, неопределенность, сны, переход.

Это карта мира подсознательного, где нет четких границ между реальным и воображаемым.

«Что ты выберешь, Ася – смерть или безумие?»

Она вздрогнула. Ветер говорил с ней голосом Тони, оживляя в памяти минувший вечер. Вечер, который на ее глазах плавно превращался в ночь.

То был не расклад. Пока Ася, задумавшись, тасовала карты, из колоды выпали две. Карта с множеством имен – Шут, Дурак, Глупец, Безумец… и ее величество Смерть. Нахмурившись, Ася торопливо присовокупила выпавшие карты к остальной колоде. Сказала со смешком: «Этот расклад для тебя. Так что я выбираю любовь».

Ася по-доброму, как могут позволить себе только лучшие подруги, посмеивалась над Тоней, которая «никак не могла наладить свою личную жизнь». Притом, что им обеим было по восемнадцать. Однако Тоне уже сейчас нужна была любовь – и непременно такая, чтобы как в кино, со страстью и до гроба. Жаль, что в ее представления об идеальном мужчине никак не вписывался их однокурсник Антон. Прекрасно же звучало – Антон и Антонина…

Та уютная атмосфера – две подруги, увлекательная беседа, добродушные подначки, обжигающий чай с бергамотом и карты Таро, – теперь казалась такой далекой…

Какой и сама Тоня была сейчас.

Глядя на чернеющий провал старого дома в том месте, где десятилетия назад находилась дверь, Ася поежилась и поплотнее запахнула пальто. Ей никак не хватало решимости войти туда следом за подругой. Асю не покидало ощущение, что она вот-вот шагнет навстречу собственному безумию. Или собственной смерти. Оттуда и вынырнувшие со дна памяти Тонины слова.

Потому что Тоня зачем-то свернула с нужного им перекрестка. Потому что не откликалась всю оставшуюся половину пути. Потому что ее тоненькая фигурка только что исчезла в заброшенном доме, в который никто в здравом уме не осмелился бы зайти.

Весь сегодняшний вечер пошел не по плану. А началось все с того, что Тоня предложила заглянуть в гости к Вике. Там, дескать, будут почти все одногруппники, а Асе «нужно обращать побольше внимания на тех, кто ее окружает».

Не хотелось выглядеть жалко, объясняя Тоне, что с каждым годом такая обыденная часть человеческой жизни, как необходимость находиться в толпе, среди людей, становилась для нее все большим испытанием. А в своем определении слова «толпа» Ася самой себе напоминала курочку из детской сказки. Та, собрав под крылом цыплят, считала: один, два, много. И так продолжалось до тех пор, пока цыплят не осталось ровно два. Вот и для Аси все, кроме Тони и мамы, которая последние годы пропадала на заработках за пределами родного города – уже толпа.

Отчего так происходит, Ася не знала, но по возможности старалась сторониться большого количества людей. Добровольное отшельничество – так она это называла.

– Ася, это судьба! – пылко говорила Тоня. – Зря ты мне, что ли, нагадала новые знакомства? Их не заведешь, если будешь все время торчать дома. И если тебя твоя затворническая жизнь устраивает, то твою единственную подругу, не будем указывать на нее пальцем, нет!

– Ты же понимаешь, что я не профессиональная гадалка? – подозрительно спросила Ася.

Она и сама уже не помнила, что заставило ее однажды взять в руки карты Таро. Возможно, желание хоть как-то структурировать свою жизнь, призрачный шанс разложить по полочкам настоящее и заглянуть в будущее, развеяв пугающую ее неизвестность.

– Ты учишься как проклятая. – В устах подруги это звучало как обвинение. – Позволь себе хоть немного отдохнуть!

Возможно, виной всему Тоня, но идея сбежать из дома вдруг показалась Асе действительно заманчивой. Однако вместо того, чтобы признать поражение, она с хитрым прищуром сказала:

– Давай посмотрим, что на это скажут карты…

Тоня в предвкушении заерзала на месте.

Сама Ася вместо полноценных раскладов чаще всего практиковала гадание по одной карте, призванной сказать, что ей делать… или что ее ждет.

В этот раз таковой оказалась карта, на которой была изображена красивая женщина в ниспадающем до пола серебристом одеянии с необычным головным убором на голове – венцом в виде перевернутого полумесяца. За его рога цеплялась полупрозрачная вуаль, ниспадающая до самой груди.

Верховная Жрица.

Поиск тайных знаний, мудрость, предчувствие, способность видеть как прошлое, так и будущее… Верховная Жрица не просто сулила скорые перемены, но и обещала, что произойдет нечто такое, что заставит Асю взглянуть на окружающий мир и на собственную жизнь совершенно иначе.

Она фыркнула. Вряд ли скромная домашняя вечеринка способна изменить ее сознание.

– Ладно, дай мне десять минут.

Тоня довольно хлопнула в ладоши. Оставив ее опустошать тарелку с чипсами, Ася скрылась в ванной.

Светло-русые волосы распустить по плечам, форму глаз подчеркнуть стрелками, создав этакий лисий прищур, и готово. Ася надела нежное мятное платье с пышной юбкой и роскошным кремовым бантом на талии, перекинула ремешок крохотной сумочки через плечо и подмигнула своему отражению.

Увидев ее, Тоня одобрительно подняла палец вверх. Будто неосознанно желая подчеркнуть непохожесть их образов, сегодня она надела темные брючки и топ «летучая мышь», открывающий живот и пирсинг в пупке, а волосы, которые ласково называла мышиными, завязала в хвост на макушке. Просто и со вкусом – очень в ее стиле.

Пока они коротали время дома за гаданиями и болтовней, стемнело. Улица пахла осенью и дымом, из прохожих им встретилось лишь несколько человек. Поначалу все было как обычно. Ася привычно погрузилась в размышления, пока Тоня непринужденно о чем-то щебетала. То забегала вперед, то, опомнившись, останавливалась и показательно нетерпеливо дожидалась подругу, резкая и стремительная, как пружинка.

Оказалось даже приятно нарушить привычный маршрут «институт-дом-дом Тони». Да и посиделки с однокурсниками у Вики… Наверное, Тоня все-таки права. Не помешает хотя бы время от времени напоминать себе, что мир существует и за пределами этих трех измерений.

Ася резко остановилась. Что-то неправильное было в очертаниях переулка. Нет, в его тенях. Стоило приглядеться – и стало не по себе. Прямоугольная тень, отбрасываемая домом, искажалась, напоминая абрис тела… с неправильной головой.

– Ты видела? – встрепенулась она.

– Что?

«Неправильная» тень исчезла, будто слившись с тенью дома. Кто-то отступил вглубь переулка? Или все это было лишь игрой воображения?

– Давай пойдем по правой стороне, – напряженно предложила Ася.

– Как скажешь, – равнодушно отозвалась Тоня.

Проходя мимо переулка, Ася старательно вгляделась в прячущуюся между домами тьму, разбавляемую светом из окон как густой коктейль – водой. Пусто. Никаких людей с неправильными головами. Она рассмеялась, заслужив удивленный взгляд подруги.

– Я бы сказала, что ты ведешь себя странно, но кого этим удивишь? – фыркнула Тоня.

Ася шутливо ткнула ее кулачком в плечо.

Нетрудно заслужить репутацию странной девушки, когда ты – Ася Волчек. Девушка, которая носит преимущественно черное и темно-красное, увлекается гаданиями и не расстается с картами Таро. Девушка, которой с книгами куда комфортнее, чем с людьми, которая вечно витает в облаках, в своем собственном, недостижимом для других небе. Собеседник мог задать ей вопрос и так и не дождаться ответа, и неважно, сколько раз он его повторит. Пока Ася не вынырнет из океана мыслей, рядом может случиться хоть взрыв, хоть сам Апокалипсис… а она и не заметит. В детстве ее отрешенность от мира многих забавляла, но чем старше Ася становилась, тем больше ловила на себе косых взглядов, и тем отчетливее становились перешептывания за спиной.

Одна из причин сторониться общества – его излюбленная, неискоренимая привычка судить людей за непохожесть на других.

Впрочем, Асю мало беспокоила и собственная репутация, и отсутствие друзей. Неугомонной и неусидчивой Антонины в ее жизни было так много, что та с успехом заменяла ей всех остальных.

А сама Тоня вдруг припустила вперед, как почуявшая след охотничья собака. Ася окликнула ее, но ответа не дождалась. Пару минут спустя ее одолели сомнения – а к дому ли Вики направляется Тоня? Немудрено засомневаться, когда сворачиваешь с аллеи, щедро освещенной фонарями и фарами летящих по дороге автомобилей, на улицу, чем дальше, тем больше тонущую в темноте.

Выбоины и старые пятиэтажные дома пришли на смену новеньким, будто отполированным высоткам. Потом и вовсе появился частокол разграниченных заборами двухэтажных домов. Такие участки, где лицом к лицу, без плавного перехода, сталкивается новое и старое, поражая своим диссонансом, встречаются, наверное, в каждом городе. Так отчего же Асе было настолько не по себе?

– Тоня? Ты слышишь меня? – вышло негромко и нервно. – Антонина!

Подруга даже не обернулась. Ася резко выдохнула, отчего-то ожидая увидеть пар изо рта. И дело не только в том, что кончики пальцев кололо от плохого предчувствия. Было… холодно. Неправильно. Жутко.

Будто в город на пару месяцев раньше пришла зима.

Ася неуверенно оглянулась – освещенная часть улицы осталась далеко позади. Все ее естество хотело одного – повернуть назад. Но как это сделать, когда Тоня так уверенно идет вперед, игнорируя окружающий мир?

– То…

Стоило только открыть рот, и зубы заныли, будто Ася залпом выпила стакан, полный ледяной воды. Нет, это не нормальный холод, он даже не обжигает, он будто… причиняет боль. Она тряхнула головой. Ну все, так сходить с ума от безобидного отклонения маршрута уже смешно. Может, Тоня просто знает какую-то короткую дорогу? Но почему тогда не откликается?

Ася ускорила шаг, чтобы догнать подругу. Спустя полминуты, недоумевая, перешла на легкий бег, но Тоня оставалась недостижима. Как в страшном или просто странном сне, когда бежишь изо всех сил, но продолжаешь стоять на месте.

«Что-то не так».

Вердикт холодный и острый, как лезвие бритвы.

А Тоня меж тем уже спускалась с вала к реке, тихо плещущейся в темноте. Для купания река давно была непригодна, о чем красноречиво напоминал возвышающийся в нескольких метрах от Тони знак. Однако берег облюбовали бегуны и выгульщики собак и влюбленные парочки. С этого участка земли и взяла свое начало история города – полтора века назад сюда прибыли первые переселенцы. Сейчас от почти забытого прошлого остались лишь остовы давно покинутых домов. Какие-то снесли, какие-то перестроили. Из тех, что остались нетронуты, одни пережили схватку со временем чуть более достойно, чем другие.

К одному из заброшенных домов и направлялась Тоня. Крыльцо его прогнило, окна зияли пустыми глазницами. Выбитая дверь понуро висела на одной петле, будто изрядно перебравшая дама, повисшая на плече кавалера. Тоня поднялась по ступеням – медленно, будто контролируя каждый свой шаг, и застыла в дверях. Ася задохнулась страхом, когда подруга повернулась к ней. Взгляд пустой и ничего не выражающий. Лицо мертвое, словно восковое. Потертое фото, кривое отражение, безликий отпечаток… но только не ее жизнерадостная Тоня. Один взмах ресниц – и она исчезла. Растворилась в воздухе, слившись с тенями.

«Просто зашла в дом», – стуча зубами то ли от холода, то ли от охватившего все ее нутро страха, убеждала себя Ася.

И отчего-то сама себе не верила.

Скудного лунного света было достаточно, чтобы понять – будь Тоня настоящей, она вряд ли смогла бы так быстро затеряться в глубине дома. Ася обхватила себя руками за голые плечи. Вопрос «Что происходит?» внутри нее звенел отчаянием, но задать его было некому. Здесь она одна. Наедине с тишиной.

И вот уже с минуту Ася стояла у того самого дома, беспомощно глядя на черный провал.

Первый шаг, отозвавшийся скрипом ступени… Она вдруг увидела себя со стороны: эпизодический персонаж фильма ужасов, не продержавшийся в ленте и получаса, светловолосая глупышка, идущая прямиком в распахнутую для нее ловушку – в заброшенный дом, где ее поджидает серийный убийца. Сценка в голове с трагичным финалом казалась такой настоящей… Однако Ася продолжала подниматься по ступеням. Потому что Тоня зачем-то привела ее сюда.

Но зачем? Неужели все это – какая-то глупая шутка, и в конце концов подруга выпрыгнет из темноты, чтобы напугать ее до чертиков? Вот только остроумная Тоня была далека от столь дурацких розыгрышей.

Одна комната, вторая, третья. Все пустые, если не считать хрустящего под ногами ковра из битых стекол. И все-таки Ася чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Будто что-то пряталось в стенах, куталось в складки темноты и пыли. Заманивая. Выжидая.

– Тоня?

Снова ее силуэт, который Ася легко могла узнать даже в полумраке. Худенькая, как тростинка, с волосами, собранными в хвост, Тоня ненадолго остановилась перед открытой, чудом сохранившейся дверью, и снова исчезла – на лестнице, ведущей в подвал.

Ася сглотнула. Есть хоть один человек в мире, которого бы не пугали подвалы? Со всех сторон тебя окружает земля, окон нет. Ты как будто заперт в большом, не по размеру, гробу. Каждый раз, когда бабушка посылала ее в тесный погреб за банкой варенья или соленьями, Ася шла туда как на казнь. И каждый раз, спустившись вниз, ожидала, что крышка погреба захлопнется, отрезая путь на поверхность.

Она спускалась в полусне, направляемая Тоней, которая была и маяком, и цепью, тянущей ее куда-то вниз. И только шагнув с последней ступени на каменный пол, Ася поняла, что идущая перед ней Тоня снова исчезла.

Правда в том, что из каменной подземной коробки ей просто некуда было исчезать.

***

Ася старательно отгоняла мысли о растворившейся в воздухе подруге. В последнее время она плохо спала и часто ворочалась в постели до самого рассвета. Уставший рассудок способен на жестокие шутки. Может, все происходящее – и вовсе затянувшийся сон?

В это очень захотелось поверить, когда Ася рассмотрела место, куда ее привели. Точно не погреб с заставленными банками полками, а воплотившийся в жизнь кошмар. Круг зажженных свечей, а в центре – девушка, лежащая с закрытыми глазами.

Неужели… мертва?

Ася вскрикнула и тут же зажала рот обеими руками. Затравленно оглянулась. Что, если где-то здесь, в доме, бродит убийца? Ведь кто-то же зажег свечи!

И вновь будто, дав ей короткую передышку, началась очередная часть сна, в котором Ася самой себе не принадлежала. Она смотрела на неподвижную, словно кукла, девушку, отчаянно не желая смотреть, и подходила все ближе, мысленно умоляя себя остановиться. Протянула руку. Необъяснимое желание коснуться щеки незнакомки затмило все ее мысли, стало единственной целью существования. Казалось, или она коснется ее, или… умрет.

И она коснулась.

Плоти под ее пальцами не было – только дымка, прильнувшая к руке. Только пронзивший до самой кости адский холод. Только ощущение, что ее выворачивает наизнанку, словно внутри все ломается и сращивается снова.

То, что случилось дальше, заставило ноги Аси подкоситься. Девушка с миловидным лицом, слишком живая для мертвой, исчезла. На смену ей пришла жуткая утопленница, чья кожа посинела и, кажется, в любую минуту была готова соскользнуть с костей. Но хуже всего была ее кривая, вывернутая сильным ударом шея. Желудок Аси подкатил к горлу, и ее едва не вывернуло прямо на бетонный пол.

Тошнота исчезла, как только сменился кадр – будто замененная в стереоскопе пластина. Там, среди свечей, очерчивающих круг, в центре которого лежали то девушка-дым, то жуткая утопленница, теперь была она, Ася.

Ее повело в сторону, ноги подкосились. Чтобы удержаться на них, ей пришлось ухватиться рукой за стену. Холодную, будто покрытую невидимым, но осязаемым льдом. А затем видение, так похожее на нее, исчезло. Будто кто-то, вздумавший напугать Асю до потери пульса и понаблюдать из темноты за ее реакцией, пресытился представлением.

Занавес. Актеры расходятся. В театре выключается свет. А Ася остается один на один с темнотой и пустым подвалом.

Ася наконец обрела контроль над своим телом. Трясущимися руками она вынула из перекинутой через плечо сумочки телефон и освятила включенным экраном окружающее пространство. Голые полы, обшарпанные стены, запустение и разруха. И никакого таинственного круга свечей, никаких тел – живых или мертвых. Просто старый дом, забывший, что такое – человеческое дыхание.

Ася пятилась, не отрывая взгляда от пола. Так и не скажешь, что пугало больше – признать, что она действительно видела чье-то тело или что это ей только… показалось. Напоровшись на стену позади, она глухо вскрикнула. И, развернувшись, бросилась бежать. Вверх по лестнице, к лунному свету, к людям, к Тоне. Куда угодно, лишь бы как можно дальше отсюда.

Хруст стеклянного ковра, стон прогнивших ступеней… Ася бежала с почти невозможной скоростью, ничего не видя перед собой. Адреналин кипел в крови, страх подгонял, напряжение достигло наивысшей точки. И когда она налетела на одинокого прохожего с гордо вышагивающей впереди овчаркой, что-то внутри сломалось, порождая даже не крик, а… визг. Как у совершенно беспомощной девчонки при виде крысы.

– Вы в порядке? – обеспокоенно спросил мужчина, придерживая Асю за дрожащий локоть.

Словно боясь, что она в любое мгновение может рухнуть на песок.

Визг оборвался. Ася протяжно выдохнула, переводя взгляд с него на недоуменную такой нелепой встречей овчарку.

– Да. Нет. Не знаю. Простите.

– Ничего, – растерянно улыбнулся он.

Ася проводила незнакомца с собакой затуманенным взглядом. Страх больше не клокотал в груди, словно крик помог сбросить с себя его путы. Освобожденной, ей бы на всех порах мчаться к свету фонарей, но что-то прячущееся в каменных стенах не отпускало. Нерешенная загадка, повисший в воздухе вопрос… Какое-то время она стояла, настороженно глядя на злополучный дом и разрываясь на части: одна ее половина отчаянно желала как можно скорее вернуться домой, а вторая пригвоздила ноги к песку.

Жуткая трель разорвала тишину и барабанные перепонки. Спустя несколько мгновений, когда сердце перестало стучать в горле под аккомпанемент несмолкающей музыке, Ася наконец поняла, что раздается та из сумки. На маленьком прямоугольном дисплее высветилось «Тоня». Щелчок пальца по кнопке, холодное стекло, прижатое к пылающему уху, и встревоженный донельзя голос:

– Господи, ты жива?

Ася едва разомкнула челюсти – их будто намертво склеили монтажным клеем. Выдавила что-то вроде «да», прозвучавшее беспомощным мычанием.

– …я обернулась, а тебя нет! Ты где была? Ты куда пропала? Я кричу-кричу, зову-зову, а ты как сквозь землю провалилась!